ЛитМир - Электронная Библиотека

— Приятно видеть тебя, Рурке, хоть как ты был нахалом, так и остался.

Рурке с чувством обнял Элсбет, и его губы сложились в ироническую усмешку:

— А ты когда-нибудь изменишься, Элсбет? Вполне в твоем духе — ухаживать за женщиной, которая украла у тебя любимого.

— Думаю, в этом мы схожи, Рурке. Никогда не изменимся.

Рурке снова ухмыльнулся.

— Это и хорошо, и плохо. Миру, конечно, нужны такие ангелы, как ты, но без всяких исчадий ада, как я, он мог бы вполне обойтись.

— Я сказала — нахал, почему исчадие ада? Ты уж не такой плохой, каким хочешь показаться.

Рурке поднял руки, как бы защищаясь от этого комплимента, и, понизив голос, доверительно проговорил:

— Ты подрываешь мою репутацию. — Он оглянулся, как будто озабоченный — не подслушивает ли кто? — Только никому не говори этого больше. Что скажут мои подруги? Ты им все удовольствие испортишь. По-моему, им больше всего нравится как раз укрощать дикого зверя во мне.

— Ладно. Больше не буду Мое мнение — это мое мнение, — сказала Элсбет, не желая дальше продолжать эту легкую болтовню. — А теперь шутки в сторону, что тебя сюда привело?

— Я хочу поговорить насчет Сесилии, — сказал он, тоже уже серьезно.

Элсбет взглянула на него с удивлением:

— Так ты знаешь, где она? Рурке кивнул:

— Ага.

— С ней все в порядке? Новый кивок.

— Ага. Она в надежном месте.

— Слава богу! — Элсбет вздохнула с облегчением. — Мы тут переволновались до смерти. Мордекай сумел разузнать, что Хантера отправили на север, но до прошлой недели, когда сюда заявились солдаты с обыском — искали Сесилию, — мы ничего о ней не знали. Как она себя чувствует?

— Ну как она может чувствовать после всего этого?

— Так ты уже знаешь и о Хантере, и о Сесилии — в чем ее обвиняют?

— Она мне кое-что рассказала о том, что произошло в Баркли-Гроув и о том, как ее посадили в гарнизонную тюрьму.

У Элсбет замерло сердце.

— А она тебе сказала, что она убила английского офицера?

Рурке покачал головой:

— Нет. Она не говорила ни о чем, что было после того, как закончились ее допросы у полковника Браггерта. По-моему, она и не помнит, что она убила этого Самнера.

Элсбет даже обрадовалась:

— Наверное, это и к лучшему. Будь я на ее месте, мне было бы не очень приятно вспоминать, что я лишила кого-то жизни.

Этого мужской ум Рурке понять не мог — отомстить врагу — это же так сладостно! Он сухо заметил:

— Из того, что я узнал о полковнике Самнере, могу только сказать, что он вполне заслужил свою участь. Он сделал все, чтобы разрушить семью Баркли, их собственность, убить самого Хантера. Даже верфи велел сжечь, даже суда в порту. Так что от империи моего выдающегося братца ничего не осталось, — в глазах его плеснула ярость. — А что касается Сесилии и того, почему она это сделала, знаешь, я здорово сомневаюсь, что он хотел просто продолжить ее допрос, когда забрал к себе домой. Но пока она не вспомнит, что тогда произошло, мы не можем доказать, что это он первым на нее напал. Все, что мы можем, — это держать ее подальше от лап английских солдат.

— Ну ты ее будешь и дальше прятать?

— Пока смогу. Ты же знаешь, в этой войне я не участвую — ни на чьей стороне; мне бы не хотелось, чтобы у меня нашли девушку, которую разыскивают как убийцу английского офицера. Так я и сам могу в петлю угодить — а не хочется. Я же тоже Баркли — в какой-то степени.

— Неужели ты не можешь помириться с Хантером? Что было — то было. Пора бы уж… дело прошлое.

— От прошлого не уйдешь, Элсбет. Пока я жив, я для Баркли — дурное воспоминание. Так же, как была моя мать — пока не умерла. Но это тебя не касается. Это наши с Хантером дела, — Рурке бросил взгляд на двери спальной Дэвон. — Как она, скоро поправится?

Теперь очередь была за Элсбет пожать плечами и печально покачать головой.

— Дай Бог После того, как она потеряла ребенка, после ареста Хантера, она как будто потеряла волю к жизни. Надо надеяться, что после суда Хантера освободят и он вернется.

— Хантера отправили на «Джерси», Элсбет. Это корабль смертников. У него мало шансов дотянуть до суда.

— Рурке, ради Дэвон, ради Сесилии, мы не должны терять надежды. Это все, что нам остается. Мордекай думает то же самое насчет шансов Хантера. Но он все-таки собирается отправиться на Север и попытаться устроить ему побег. Но теперь у Баркли нет своих судов, поэтому ему придется добираться туда по суше — а это верный путь в лапы англичан, — Элсбет помолчала и вздохнула. — Не знаю, как я переживу, если с ним что-то случится.

Рурке, утешая, положил ей руку на плечо: — Переживешь, Элсбет, ты всегда все переживешь. И будешь по-прежнему ухаживать за женой Хантера и Сесилией, и о себе, как всегда, забудешь.

Какая-то неожиданная мысль осветила лицо Элсбет.

— Более надежно, да и быстрее было бы морским путем. Рурке, ты бы мог помочь. Ведь у тебя есть корабль..

— С ума сошла? Влезать еще и в это? Хватит, что я его сестру пристроил Больше — ни-ни.

— Я прошу не за Хантера, а за себя, понимаешь? — сказала Элсбет — Ты знаешь, что я к нему чувствую. Он — член моей семьи — да и твоей тоже, — она не добавила, что если Мордекай погибнет, то она потеряет человека, которого любит.

— Проклятье, Элсбет! Ты что, не понимаешь — я не имею никакого отношения к этой сверхблагородной семье Баркли Я Рурке О'Коннор, ублюдок. Я ничего не должен этой семейке.

— Ну, пожалуйста, Рурке! Забудь, что Хан — тер твой кузен А если тебе заплатят за то, что ты ему поможешь? Не пожалеешь! Станешь намного богаче!

Рурке подумал и кивнул.

— Идет. Скажи Мордекаю, что буду ждать его на «Черном ангеле» завтра вечером. Мы сразу поднимем якорь. Я его подкину на север, но учти, Элсбет, я не стану рисковать ни своим экипажем, ни судном ради Хантера Хантер этого не стоит.

— Да я о большем и не прошу, Рурке. Буду молиться, чтобы когда-нибудь в будущем вы с Хантером стали друзьями. Я знаю, он навеки будет благодарен тебе за помощь ему и Сесилии. Я уже благодарна.

— Ты ангел, Элсбет, всегда такой была, я всегда говорил. Правда, ты единственная порядочная женщина из всех, которые мне встречались, — Рурке улыбнулся, заметив, что Элсбет покраснела от этого комплимента.

Элсбет и Рурке продолжали обсуждать, как выручить Хантера, не зная, что Дэвон через полуоткрытую дверь все слышала. Ей понадобилась все ее сила воли, чтобы не вскочить с постели. Она знала, что Элсбет нарочно не посвящает ее в планы Мордекая — боится за нее, что она перевозбудится. Но она не знает другого, что Дэвон хочет сама как можно скорее очутиться на Севере, чтобы спасти Хантера.

Эта мысль начала выводить ее из того болота депрессии, в которое она погрузилась после выкидыша. Она снова почувствовала, что она жива, что она нужна, что она что-то может. Сердце ее учащенно забилось. Она тоже проберется на борт «Черного ангела» и вместе с Мордекаем поплывет на север. Она подарит жизнь Хантеру — так же, как он ей подарил жизнь в Тайберне. Это будет последний акт ее любви — и после этого она навсегда исчезнет из его жизни.

Вновь в одежде Тени Дэвон скользнула по трапу, палубе — ив люк, ведущий в трюм. Навыки тех дней, когда Тень оттачивала свое искусство в особняках лондонских богачей, помогли ей стать незамеченной. Вот и пустая каюта, где она может спрятаться, пока они не выйдут в море. Тогда все будет в порядке — не повернет же капитан «Черного ангела» свой корабль обратно из-за обнаруженного «зайца».

Дэвон залезла под пустую койку, спустила пониже лежавшее на ней одеяло, чтобы никто, даже если бы вошел в каюту, ее не увидел Мягкое покачивание корабля, тишина каюты, позднее время — все это действовало усыпляюще. Она изо всех сил таращила глаза, чтобы не заснуть, но через несколько часов ее веки сами собой закрылись и она погрузилась в глубокий, здоровый сон. Она не слышала команд Рурке на подъем якоря и парусов. Не слышала она и как в каюту вошел ее постоянный обитатель, поспешивший побыстрее грохнуться на койку и отоспаться после утомительной предутренней вахты у штурвала.

56
{"b":"2407","o":1}