ЛитМир - Электронная Библиотека

— Нам не о чем говорить, Хантер. Уходи, пожалуйста, пока мистер Гарретт не разозлился. Он не любит, когда мы слишком долго разговариваем с клиентами.

— Д эвон, мне наплевать на твоего Гарретта, что он там любит или не любит. Без тебя я отсюда не уйду. Пойдешь сама, миром, или мне тебя вынести? Так или иначе, я тебя здесь не оставлю. И у меня есть кое-какая поддержка, — он приподнял полу сюртука и дал ей возможность полюбоваться на свое холодное оружие.

— Ну, сейчас, я только скажу мистеру Гарретту, и выйду, — сказала Дэвон. Чего доброго, он действительно затеет тут кровопролитие. Не стоит из-за нее.

Он взял ее за плечи.

— Скажи ему, кстати, что ты не вернешься. Что бы ты ни говорила или чувствовала после нашего разговора, я не позволю тебе больше здесь быть. Ты не для этого кабака. Я позабочусь, чтобы у тебя было то, чего ты заслуживаешь.

Сердце Дэвон забилось от волнения. Она еще раз бросила взгляд на хозяина и последовала за мужем к выходу. Она ненавидела эту работу, но это было единственное, что она могла найти. Каждый день она пыталась разыскать что-нибудь более подходящее для себя, но в том состоянии неопределенности, которое царило в Чарльстоне, свободных мест нигде не было. А надо было на что-то жить.

Хантер молча вел ее сперва по булыжной мостовой, потом по песчаной дорожке к набережной. Посеребренные лунным светом волны мерно накатывали на узкую полоску пляжа. Дэвон вспомнился другой пляж и другая ночь — та, которую она провела в объятиях Хантера. Именно тогда она и зачала своего ребенка.

Она была в этом уверена: во-первых, из-за того, что она тогда испытала, а во-вторых, потому что после этого у нее с ним больше ничего не было, — до самой их первой брачной ночи. Дэвон остановилась: воспоминания слишком сильно на нее подействовали. Проснулись и властно заявили о себе чувства, которые она пыталась подавить в себе, не замечать. Сразу заболело сердце.

Хантер бросил на нее взгляд сбоку и заметил что-то странное в ее поведении и облике. Мягко, пытаясь скрыть свои чувства, он сказал:

— Дэвон, я не собираюсь насильно заставлять тебя вернуться. Я пришел сюда только по одной-единственной причине…

Дэвон молчала, борясь с желанием кинуться в его объятья, наплевав на все свои решения. Раньше она думала, что сильнее любить мужчину уже нельзя, но теперь оказалось, что она любит его еще больше, чем тогда в Баркли-Гроув. Это ощущение буквально разрывало ее на части.

Хантер облизнул внезапно пересохшие губы. Тревога наполнила все его существо. Он проглотил комок в горле и прокашлялся.

— Дэвон, я не могу допустить, чтобы ты ушла из моей жизни до того, как я скажу тебе, что я тебя люблю.. — од сказал эти слова, и ему сразу стало легче; он открыл свое сердце. — Я этого не понимал, но я полюбил тебя с той самой первой ночи, когда я увидел тебя, — там в Лондоне. Я несколько раз догадывался об этом, пока Элсбет не открыла мне на это глаза. Я был слишком упрям и слишком глуп, чтобы признать то, что подсказывало мне мое сердце. И я молю тебя — прости меня за все то горе, которое я тебе причинил.

Дэвон почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Мужчина, которому принадлежит ее сердце, говорит ей, что он ее любит! На секунду она задержалась с ответом. Она смотрела на Хантера, в ее глазах, в широко открытых, удивленных глазах, появились слезы.

— Ты любишь меня? — это было все, что она смогла выговорить.

— Больше, чем ты думаешь или чем я могу высказать!

— Но как же Элсбет? Ведь она и есть та женщина, которую ты всегда любил Ты бы ведь на ней женился, если бы я не понесла. И она тебя так любит — по-настоящему Она сама мне говорила!

Хантер нежно улыбнулся Дэвон и положил руки ей на плечи. Его темно-голубые глаза встретились с ее зелеными, то, что они говорили взглядом, подтверждало то, о чем говорили его слова.

— Элсбет мне как сестра. А что касается ее чувств ко мне, тебе не стоит беспокоиться Пока мы с тобой проводили медовый месяц, они с Мордекаем тоже времени не теряли Весной они поженятся.

Он сжал ей плечи и слегка подтолкнул:

— Слушай, ты что, не понимаешь, о чем я говорю? Я люблю тебя, и никого больше. Я хочу, чтобы ты была и дальше моей женой. Я хочу, чтобы ты вернулась в Виргинию. И помогла мне восстановить Баркли-Гроув для наших детей.

— Хантер, я так долго хотела услышать это от тебя, а теперь боюсь поверить, — сказала Дэвон, и ее голос оборвался. — Я не могу быть второй. Я должна знать, что ты любишь меня, и только меня..

Хантер вздохнул: ну как ей объяснить, что нет и не может быть другой женщины, которая так заполнила его сердце и его душу, как она. Она — его часть, притом такая, которая дороже ему любого богатства. В их стране еще бушевала война, но женщина, которую он сейчас держал в своих объятьях, дала ему свободу любить и быть любимым. Она показала ему, что жизнь состоит не только из белого и черного. Она создана из разных тканей, разных цветов — как драгоценный ковер. И этот ковер — из таких прочных нитей; этими нитями связаны теперь их сердца, и это сделало его настоящим мужчиной, а не просто тенью самого себя.

Во взгляде Хантера был безмолвный призыв, люби меня! Он повторил это хриплым шепотом:

— Люби меня, Дэвон! Мне нужно, чтобы ты любила меня!

Дэвон больше не могла сопротивляться. Она обняла его за такую сильную, такую могучую шею; она сдается; сердце взяло верх. Вместе они построят новый Баркли-Гроув, вместе помогут построить новый дом для своих детей.

Они медленно опустились на залитый лунным светом песок. Сегодня они начнут создавать свою новую семью… И вот, некоторое время спустя, они уже лежат обнявшись, насытившиеся друг другом, довольные тем, что они совершили то, что так хотели совершить И понимая, что если они еще этого не совершили, у них впереди жизнь. Они успеют, они добьются своего. Они это знают.

62
{"b":"2407","o":1}