ЛитМир - Электронная Библиотека

Как символ благосклонности богини и источник ее практической помощи, позади кресла Триль угрожающе маячил Джеггред. По ступеням пирамиды носились слуги, исполняя распоряжения Матрон. Громф стоял на самом высоком (какое только возможно для мужчины) месте. Тут же находилась посланница Чед Насада.

Когда Квентл, маг, Мастер Оружия и наемник остановились в футе от помоста, Триль начала возносить их героизм в борьбе с иллитидом и мятежниками. Начало торжественной речи оказалось именно таким, каким и ожидала Квентл. Но потом все повернулось самым неожиданным образом.

Оказалось, что ей поручено возглавить экспедицию в Чед Насад и выяснить, почему прервалось сообщение между двумя городами, нет торговых караванов и что известно жрицам вассального города о тревожном молчании Ллос. Рилд Аргит, Фарон Миззрим и Вейлас Хьюн будут ее помощниками, а заодно и сопровождающей Фейриль Зовирр свитой.

При этой новости Мастер Оружия в дворфской кольчуге молча склонил голову, маг ухмыльнулся, следопыт просто улыбнулся. Предводительница похода, стоявшая впереди всех, выглядела весьма довольной.

Затем Триль добавила:

— И наконец, дорогая сестра, я отпущу с тобой в путешествие своего сына, Джеггреда. На нем лежит благословение Темной Матери, и он может тебе пригодиться.

На секунду показалось, что Фейриль начнет протестовать, и Джеггред бросил на нее плотоядный взгляд. Между ними явно что-то происходило, вызывавшее у посланницы лютую ненависть. Громф тоже переступал с ноги на ногу и выглядел несколько удивленным и даже немного растерянным. Видимо, он не ожидал, что Триль захочет иметь в этой миссии агента, целиком преданного ее личным интересам.

В голове Квентл стремительно пронеслись тысячи доводов против того, чтобы отсылать ее из Мензоберранзана в такое смутное время. Преданность… Доверие… Поручительство… Дом Бэнр… Однако, в конечном счете она ничего не сказала.

Совет около часа обсуждал практическую сторону этого плана, и потом Триль отпустила своих только что назначенных эмиссаров. Фарон догнал Квентл в передней и поклонился, она кивнула, разрешая ему говорить.

— Я предполагаю, наставница, вы знаете, почему они выбрали нас? — пробормотал он.

— Знаю больше, чем ты думаешь, — ответила она.

Фарон приподнял брови:

— Вот как? Не могли бы вы объяснить?

Она колебалась, но, в конце концов, почему бы не сказать об очевидном? Ведь именно к ней он пришел, когда началось восстание рабов, и был настоящим дроу — достаточно честолюбивым, беспринципным и безжалостным. Она всегда сможет доверить ему дело, которое и ему будет выгодно. Громф сделал из него приманку и мишень, возможно, она когда-нибудь сделает его Архимагом Мензоберранзана.

— Мои брат и сестра отправили нас в поход потому, что опасаются наших амбиций.

— Осмелюсь заметить, это очень разумно с их стороны, — сказал Фарон. — Означает ли это, что вы неохотно приняли такое поручение?

— Ни в коей мере. Какими бы ни были мотивы у моей родни, этот план имеет много достоинств. Я готова идти куда угодно и делать что нужно, чтобы восстановить свою связь с Ллос и спасти Мензоберранзан — что, в общем, одно и то же.

Всей правды Квентл не сказала. На самом деле, ей необходимо было держаться от них подальше, пока она не возвратит себе магию и при этом не утратит своего статуса. Удивительно, у нее было предчувствие, что она сможет это сделать. А еще, возможно, ее отъезд из города заставит раскрыться неизвестного противника.

Она сверху донизу оглядела своего компаньона-щеголя.

— А тебе все это зачем? — спросила она мага. — Твоя смелость не вызывает сомнений — я тому свидетель. Чего ты ждешь от путешествия по Подземью?

— Вы имеете в виду, как такой утонченный эстет будет обходиться без теплой, душистой ванны, свежеприготовленной пищи, деликатесов и чистой одежды? — с усмешкой вопросом на вопрос ответил Фарон. — Разумеется, это трудно, но я справлюсь. Мне нравятся неразгаданные тайны, особенно если они способствуют укреплению моей силы и положения.

— Возможно, ты это и помнишь, — сказала Квентл, — но я рекомендую тебе держать руки подальше от того, что приглядело для себя ваше начальство.

— Разумеется, наставница, разумеется.

И Мастер Магика склонился в низком поклоне.

Фарон произнес заклинание и как призрак проскользнул через закрытую дверь. По ту сторону оказалась довольно грязная, с затхлым воздухом небольшая комната. В единственном кресле, завернувшись, словно заболевшая, в шерстяное одеяло, с выражением горечи на обезображенном лице, сидела Грейанна.

На мгновение она остановила на нем недоуменный взгляд, потом начала стаскивать с себя покрывало, по-видимому намереваясь встать. Он поднял руки, готовый к новому магическому жесту, и эта угроза заставила ее замереть на месте.

— Что за мрачное убежище! — воскликнул он. — Это место Сэйбл, не правда ли? Когда ее успехи были на самом низком уровне? У Матери хорошая память и прелестное чувство юмора.

— И она убьет тебя, изгой, за то, что ты вломился в замок.

— Я допускал такую возможность, поэтому до сих пор ни разу не навестил тебя. Но обстоятельства изменились. Совет поручил мне узнать, что стало с Паучьей Королевой. А тебя, дорогая сестрица, Миз'ри сместила с должности за неудачу со мной. Сомневаюсь, что она рассердится из-за твоей кончины, даже если будет уверена в моей виновности. Она улыбнулась мне сегодня в Доме Бэнр, можешь поверить? Должно быть, ее устроит, если в один прекрасный день я сложу с себя обязанности Мастера Магика и воссоединюсь с семьей. Очевидно, она уже осознала, каким я стал влиятельным за несколько десятилетий, как меня выставили из дому.

— Меня удивляет твое желание все же убить меня, — сказала Грейанна. — Ты опорочил мое имя, нанеся поражение. Смерть оказалась бы для меня милостью.

— Я думал над этим. Видишь ли, я отправляюсь в далекое путешествие, рискованное и полное опасностей. Мне хотелось сохранить что-нибудь на память, что воодушевляло бы в пути, например какое-нибудь драматическое зрелище.

— С этим все ясно, — сказала жрица. — Но за прошедшие годы я так и не поняла, на чем основана наша вражда. Теперь, когда мне пришел конец, ты, может быть, скажешь, почему тогда выбрал Сэйбл, а не меня? Это любовь? Вожделение?

— Ни то ни другое, — хихикнул Фарон. — В моем выборе не было ничего личного. Он не возможен, когда два близнеца так похожи. Я связался с Сэйбл просто потому, что она оказалась ниже всех в Доме. Сложная, но увлекательная задача — поднять ее на самую вершину.

— Благодарю тебя за признание. Теперь можешь убить меня.

Собственная рапира Фарона выскочила из-под одеяла, словно живая. Очевидно, Грейанна, завладев выпавшим когда-то из его рук оружием, разобралась, как им управлять. Когда он входил в комнату, она превратила ее в стальное кольцо на своем пальце. Зная, как он любит поговорить, она усыпила его бдительность беседой и чуть не застала врасплох.

Тонкий клинок через всю комнату полетел в грудь Фарона. Он отчаянно метнулся в сторону, и оружие вонзилось в его левую руку. В первый момент маг не почувствовал укола, а потом вспыхнула боль.

Нужно было что-то предпринять, иначе рапира освободится и нападет снова. Он правой рукой схватился за клинок, и тот порезал ему ладонь.

В то же самое мгновение Грейанна отбросила одеяло, схватила булаву, лежавшую рядом с креслом, и бросилась в атаку.

Фарон еле-еле увернулся и сам кинулся вперед, врезавшись в нее плечом. От неожиданного толчка она отступила на шаг, а потом засмеялась и вновь пошла к нему.

Жрица с полным основанием полагала, что с раненой, повисшей левой рукой и правой, занятой удерживанием рапиры, маг не сумеет метнуть нужное заклинание, способное помешать ей.

Потихоньку отодвигаясь от Грейанны, он выпустил оружие из окровавленной руки и начал колдовать так быстро, как способен это делать только настоящий Мастер.

Клинок, выдергиваясь из раны, причинял постоянную боль. Наконец, освободившись, он перевернулся в воздухе и нацелился Фарону прямо в сердце.

81
{"b":"2408","o":1}