ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Павел снова поднял медальон и прочитал слова молитвы, амулет засверкал, словно солнце. Бримстоун вздрогнул, и если бы не проворство Тэгана, впился бы в него своими длинными изогнутыми вампирскими клыками. Учитель фехтования увернулся, ткнул шпагой в морду дракона и, расправив крылья, отскочил назад, подальше от чудовищных когтей.

Пока Бримстоун атаковал Тэгана, охотники зашли сбоку. Убить вампира им вряд ли удалось бы, но попытаться все же стоило, и в глубине души Дорн был рад, что все так произошло.

Когда он уже был готов к нападению, Кара закричала:

– Стойте! Я помогу!

И хотя Дорн очень этого не хотел, он все же отступил назад, как и его друзья. Кара начала петь заклинание, ее высокий дрожащий голос разносился по пещере. Бримстоун рванулся к ней, намереваясь напасть, из его когтей посыпались монеты и драгоценности.

Дорн прыгнул и ударил дракона в шею. Меч охотника оставил лишь неглубокую рану, но Бримстоун остановился и качнул головой в сторону нападавшего. Кара за это время успела закончить заклинание.

Бримстоун с грохотом упал на землю, и Дорн едва успел отскочить, чтобы тот не задавил его. Сначала непонятно было, подыхает дракон или нет: он перестал биться в конвульсиях и, дрожа всем телом, с трудом поднялся на ноги. По его поведению было ясно, что Кара своим заклинанием вернула ему рассудок. Его раны кровоточили гораздо меньше, чем у обычных драконов, темная густая жидкость медленно, словно смола, стекала на пол.

– Так, – пропыхтел Уилл, опуская меч, – и это называется «не подвержен безумию».

– Это было не бешенство, – прошептал Бримстоун. – Саммастер устроил ловушку для того, кто прочтет его размышления. Это сделало меня подобием его самого, подавило мою личность и полностью завладело моим разумом. Я стремился лишь защитить его секреты. К счастью, Карасендриэт разрушила его чары.

– Означает ли это, что теперь вы можете прочесть эти записи? – спросил Тэган.

Он вытер кровь со шпаги эффектным жестом, чтобы произвести впечатление и порисоваться, и вложил шпагу в ножны. Этот жест был почти бессознательным.

– Нет, – сказал Бримстоун. Его длинный, раздвоенный язык высунулся, чтобы облизать кровоточащую рану на челюсти. – Как только я начну читать, западня снова сработает.

– И неизвестно, смогу ли я во второй раз спасти вас, – сказала Кара. – Его магия слишком сильна, в первый раз мне просто повезло.

– Если вы превратились в Саммастера, – сказал Рэрун, – может, вы теперь знаете, о чем говорится в его записях?

Бримстоун задумался, роясь в памяти:

– Увы, нет.

– Значит, все, – сказал Уилл. – Во всяком случае, пока все. Может, нам отвезти эти записи к нашим знакомым колдунам в Фентию?

– Наверное, они смогут помочь, – сказал Бримстоун, – однако у нас есть дело в Лирабаре. Я внедрил шпиона в ряды последователей Культа Дракона, но мало что узнал. Может, если мы приступом возьмем их оплот, захватим пленников и допросим их, то узнаем больше.

– Говоря «мы», – сказал Павел, – ты, наверное, имеешь в виду нас. Ты уже говорил Каре, что не можешь войти в Лирабар, и теперь я знаю почему. Но ведь ты можешь с помощью волшебства принять человеческий облик. Или для тебя слишком тяжело и мучительно находиться в городе, полном храмов и служителей светлых богов?

– Ты не имеешь никакого представления о моих возможностях, священник. И во имя твоей же собственной безопасности не льсти себя надеждой, что можешь узнать.

– Признаться, – сказал Тэган, – поможет сэр Бримстоун или нет, но я буду рад возможности сделать еще пару комплиментов Хозяйке Порфиры.

– Желаю удачи, – сказал Дорн. – Мы с друзьями выполнили свою часть работы.

К его досаде, даже Павел смотрел на него с беспокойством.

– Ты должен знать, – сказал священник, – как неохотно я соглашаюсь следовать предложениям этого омерзительного существа. И все-таки я чувствую, что бог утра ниспослал нам это задание. И мы должны его выполнить.

– Ты только подумай, что ты предлагаешь. Одно дело играть в телохранителей. И совсем другое – вторгнуться в город, где нас никто не знает, и пытаться захватить или убить кого-то из местных. Я уже не говорю об опасности, которую представляют последователи Культа. Охрана, рыцари и прочие просто вздернут нас на виселице.

Уилл ухмыльнулся, как делал всегда, когда собирался сострить.

– Ну, здесь можно прибегнуть и к небольшому жульничеству, – предложил хафлинг.

– Не стоит беспокоиться, – сказал Дорн. – Позаботься лучше о том, как в сохранности доставить фолиант с записями в Фентию.

– Я согласен с Павелом, – сказал Рэрун. – Мы начали охоту, и нужно ее закончить. Остановиться сейчас на полпути будет все равно, что ранить животное и не позаботиться о том, чтобы загнать его и прикончить, прекратив его мучения.

– Это не одно и то же, – ответил Дорн.

Белобородый карлик пожал своими широкими плечами и сказал:

– Может, и нет. Но выглядит именно так. Культ затевает нечто, и мы знаем только, что они собираются превратить обычных драконов в оживших мертвецов, более могущественных, которых почти невозможно уничтожить, потому что, как я думаю, их жизни хранятся в филактериях. Не кажется ли тебе, что именно таким делом мы и должны заниматься, как, впрочем, и любой представитель нашего ремесла?

Дорн покачал головой:

– Хорошо. Но это наша последняя работа.

– Естественно, – сказал Уилл, – это означает существенное увеличение жалованья. – Он оглянулся вокруг, обозревая переливающиеся в свете факелов сокровища, а затем взглянул на Бримстоуна. – Может, пожалуете парочку безделушек на такое доброе дело?

– Первая задача, – продолжал Дорн, – найти последователей Культа, раз Горстаг умер, не сказав, где находится их логово.

– Есть несколько способов поймать добычу, – сказал Рэрун. – Если не можешь увидеть или вспугнуть жертву, чтобы она покинула свое логово, тогда нужно использовать приманку.

Тэган усмехнулся:

– Подозреваю, что приманкой буду я.

Глава тринадцатая

14-е Чеса, год Бешеных Драконов

Тэган поднял оловянный бокал с вином, осушил его и сделал знак рукой, чтобы ему принесли еще один. Он смутно понимал, что если бы не встретил Дорна, Кару и других, то, наверное, делал бы всерьез то, что сейчас только изображал, – топил бы в вине свое горе, потеряв школу, сгоревшую дотла.

Правда, опьянение его было отнюдь не притворным. Он всегда был не прочь выпить и любил другие удовольствия мира людей, но не настолько, чтобы демонстрировать всему Лирабару поведение, какое не мог себе позволить джентльмен с безукоризненными манерами и самообладанием. А потому он никогда не напивался и всегда держал себя в руках. Поначалу путаница в мыслях и неуверенность в движениях ужаснули его, но потом он начал забывать, что нетрезв. Он требовал одну кружку за другой, хотя был уже пьяней пьяного, и ему пришлось сдерживать желание выпить еще, ибо он предпочитал сам, без посторонней помощи выйти из этого маленького грязного трактира, когда в этом будет необходимость.

Наконец в дверях показался Павел. Его лицо скрывал капюшон, амулет был спрятан под одеждами, и среди множества людей в нем с трудом можно было распознать охотника. В таком виде он мог, не вызывая подозрений, подойти к Тэгану. Он даже не взглянул на авариэля и, уж конечно, с ним не заговорил, но в этом и не было нужды. Своим появлением он подавал знак, что последователи Культа поджидают свою жертву снаружи.

Негодяи думали, что очень умны. Это было так нелепо, что Тэган едва не рассмеялся. Он встал из-за стола, комната закружилась у него перед глазами, и он схватился за край шаткого' стола, чтобы удержать равновесие. Он бросил рядом с пустыми кружками несколько монет, часть из них покатилась по столу и упала на пол. Он догадывался, что оставил слишком много денег, но так было проще, чем подсчитывать, сколько он должен. Кроме того, предполагается, что он совершенно пьян и потому должен быть небрежен, не так ли?

39
{"b":"2410","o":1}