ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Сейчас… ох, какая досада. Вы знаете, я как раз читал эту работу перед сном. Вы не против, если я схожу за ней в спальню?

– Пожалуйста, доктор.

– Удивительно, мистер Лэндор. Никогда бы не подумал, что вам близка медицина.

– Как видите. Я даже готов подняться вместе с вами наверх.

Маркис разинул рот и махнул рукой.

– С большим удовольствием, мистер Лэндор. Сочту за честь.

Если бы еще доктор Маркис не гремел так своими сапогами! Когда мы поднимались по лестнице, эхо наших шагов откликалось из всех углов дома. Слышимость в этом казенном жилище была отменная, следовательно, Артемус мог проследить каждый наш шаг и точно знать, когда мы поднялись на второй этаж. Но знал ли он, что доктор забудет взять свечку, отчего мы, двигаясь в полной темноте, заметим тусклый лучик, пробивающийся из-под двери его комнаты?

Спальня Артемуса была невелика. Окно закрывали ставни. На стене висел ночник, больше похожий на лампаду. Язычок пламени с трудом позволял разглядеть стенные часы (их застывшие стрелки показывали двенадцать минут четвертого) и простую медную кровать с голым матрасом.

– Комната вашего сына? – улыбаясь, спросил я.

Доктор Маркис кивнул.

– Уютная. Наверное, он любит возвращаться сюда и отдыхать от превратностей кадетской жизни.

– Вы удивитесь, мистер Лэндор, но Артемус живет у нас только во время каникул, – ответил доктор, почесывая щеку. – Как-то раз сын мне сказал: «Отец, если я хочу стать офицером, то должен познать кадетскую жизнь без поблажек. Что это за солдат, который постоянно ночует в родительском доме? Ко мне должны относиться так же, как к остальным кадетам».

Доктор Маркис ударил себя в грудь.

– Многие ли отцы могут похвастаться такими сыновьями? Как вы считаете?

– Немногие, доктор.

Маркис вновь наклонился ко мне, дыхнув луковым перегаром.

– Вы – проницательный человек, мистер Лэндор, и поймете: я жду не дождусь, когда Артемус станет настоящим офицером. Мальчик пошел не в меня. Нет, он рожден вести за собой. Это видит каждый… Простите, мы же шли за моей монографией. Прошу сюда.

Доктор повел меня в конец коридора. Он уже намеревался постучать в дверь, как вдруг спохватился.

– Простите, мистер Лэндор, – прошептал Маркис. – Мне как-то не пришло в голову, что моя дражайшая супруга может сейчас отдыхать. Если не возражаете, подождите меня здесь, а я тихонечко войду и возьму монографию.

– Конечно, доктор. Можете не торопиться.

Едва за ним закрылась дверь, я, стараясь не греметь сапогами, быстро вернулся в комнату Артемуса. Там я снял со стены ночник и спешно начал обследовать кровать. Отвернул матрас. Под ним было пусто. Тогда я встал на колени и заглянул под кровать. В пыли валялись некогда любимые Артему сом вещи: затупленные коньки, восковой человечек с черными глазами, рейки от коробчатого воздушного змея и игрушечная карусель с рукояткой.

Надо искать не здесь. Возможно, в этой комнате, но не под кроватью. Словно отвечая моим мыслям, пламя ночника качнулось в сторону шкафа, стоявшего в дальнем углу комнаты.

Ну где еще люди хранят разные тайные штучки, как не в шкафах!

Я открыл дверцу. Внутри было настолько темно, что ночника хватало лишь для освещения державших его пальцев. Пахло бергамотом и миндалем, но эти запахи перебивал резкий сладковатый запах шариков, которые обычно кладут в платяные шкафы, чтобы не завелась моль. Как ни странно, ничего из мужской одежды здесь не было. Под моими пальцами шуршали и шелестели холодные складки тафты, атласа и тонкой кисеи.

Ничего удивительного: раз Артемус не жил в родительском доме, его шкаф стал хранилищем нарядов матери и сестры. Но если здесь везде такая отличная слышимость, Маркис-младший наверняка поймет, где я сейчас нахожусь. Мысль была не из приятных. Застыв на месте, я вытянул руку и… не нащупал задней стенки. Только темнота.

Держа ночник, я стал осторожно протискиваться сквозь висевшую одежду, пока не выбрался на свободное пространство. Здесь было душно, однако запахи исчезли. Еще шаг – и мой лоб обо что-то ударился. Так. Очередная горизонтальная палка для вешалок, но пустая.

Впрочем, не совсем пустая. Моя рука натолкнулась на деревянную вешалку. Я опустил руку и нащупал воротник… затем рукав, а ниже – ком сыроватой шерстяной одежды. Я быстро сорвал ее с вешалки, расстелил на полу и поднес ночник.

Офицерская форма. Либо настоящая, либо очень умело сшитая по образцу. Голубые брюки с золотистыми лампасами. Голубой мундир с золотистыми украшениями. На рукаве мундира, возле плеча (мне пришлось поднести лампу совсем близко, что было небезопасно), я разглядел прямоугольник из обрывков ниток. След от нашивки.

Мне сразу вспомнился таинственный офицер, удаливший Кокрейна из палаты. Я продолжил осмотр мундира и чуть выше пояса заметил что-то, напоминавшее заплатку. Материя в этом месте была слегка липкой и шершавой. Я сдвинул ночник и в это время услышал шаги. В комнату кто-то вошел.

Я мигом задул светильник и опустился на пол шкафа. Вошедший сделал еще один шаг… и еще. Затем остановился. А я… как пишут в романах, я замер в напряженном ожидании.

Пока что я слышал только звуки. Вошедший открыл дверцу шкафа и тоже пробирался сквозь частокол платьев. Звуки сменились ощущением… Острие прорвало мне сюртук, только чудом не задев ребра. Я оказался пригвожденным к задней стенке шкафа.

Понятно. Мне угрожали саблей – недостающим аксессуаром найденной мною формы. Косоугольное лезвие оказалось неожиданно острым. С таким оружием шутки плохи, особенно в темноте.

К счастью, сабля пригвоздила не меня, а всего лишь сюртук. Я осторожно вытащил руку из рукава и стал выворачиваться из сюртука. Лезвие отодвинулось, но через секунду противник нанес новый удар. Острие вонзилось в заднюю стенку, вначале пробив мой сюртук на уровне сердца. Видеть этого я, естественно, не мог, но почувствовал.

Что делать? Кричать? Темный шкаф поглотит все звуки. Броситься на моего противника? Стена нарядов практически лишала меня такой возможности. Одно неверное движение, и я окажусь еще уязвимее, чем сейчас. Но та же причина удерживала от броска и моего противника.

Итак, правила были установлены. Можно начинать игру.

Он отвел лезвие… удар… дзинь! В задней стенке недоставало доски, и сабля царапнула по штукатурке (совсем рядом с моим правым бедром). Вскоре последовал второй удар. На этот раз лезвие вонзилось в дерево.

Ты спросишь, читатель, что делал при этом я? Двигался, перемещаясь влево и вправо, приседая и распрямляясь. Я старался предугадать очередной выпад того, в чьих руках была сабля.

Пятый удар едва не угодил мне в живот. Седьмой пришелся рядом с шеей. Десятый попал в узкое пространство между туловищем и согнутой рукой.

Промахи сильно разъярили моего противника. Похоже, он забыл о смертельных ударах и теперь старался хоть как-нибудь меня покалечить. Дюйм за дюймом, его сабля опускалась все ниже, к моим ногам. Мне не оставалось иного, как подпрыгивать, будто плясуну на сельской ярмарке. Вряд ли тебе, читатель, встречался человек, пытавшийся пляской в темном шкафу спасти себе жизнь.

Я чувствовал, что надолго меня не хватит. Мне угрожала не только сабля. Были еще два противника: удушье и усталость. Не стратегия, не надежда на отмщение свалили меня на пол. Измождение. Я обессилел.

Я лежал и по свисту воздуха чувствовал, как острие сабли выкалывает на стенке мой силуэт. С меня будто снимали мерку… для гроба. Я больше не считал удары. Вот сабля опять вошла в дерево. Сейчас мой противник вырвет лезвие и снова ударит. Доска протестующе скрипнула, и вдруг стало тихо.

Я коснулся лезвия и почувствовал, что до моего левого глаза ему не хватило какого-то дюйма. Лезвие тряслось, но оставалось на месте. Мой противник не рассчитал силу удара. Сабля пробила стенку шкафа и застряла в штукатурке.

Судьба давала мне последний шанс. Я выполз из-под сабли, сорвал с вешалки платье, обмотал его вокруг лезвия и начал тянуть саблю на себя. Наше равенство с противником длилось секунду или две. Едва стена отпустила лезвие, противник вновь оказался в выигрыше. Он держал саблю за рукоятку и мог менять положение. У меня не было ничего, кроме собственных рук и платья, которое легко распороть.

69
{"b":"2414","o":1}