ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да, но какое отношение это имеет к нам?… Нельзя же всю ночь болтаться по улицам, а днем

работать в «Хижине»! – возмутился Даниель. – Мы можем попросить о помощи Жана с Нуром! Уверен, они с радостью согласятся! – предложил Мишель.

– А как же то, что говорил господин Сегональ? – спросил Артур.

– Извини, но тут есть один нюанс! Господин Сегональ рассуждал с позиции местного обывателя! Нас это совершенно не касается.

– Верно. Мы вольны нанять хоть всех частных сыщиков на свете, если у нас возникнет такое желание.

– Вольны, конечно… а кто будет платить твоим сыщикам? Нет, самое разумное – действовать собственными силами!

Трое друзей обсуждали, как лучше организовать патруль, пока не подошло время ложиться спать. Они решили, не откладывая дела в долгий ящик, с утра переговорить с цыганами, а вечером начать дежурства.

* * *

Ребята завтракали, когда в дверь негромко постучали. Даниель пошел открывать. Перед ним стоял старец со смуглым, изрытым морщинами лицом, которое обрамляли длинные седые волосы.

– Здравствуйте, мои юные друзья. Я предок Жана и Нура, мое имя Карум; в лагере меня называют Карумом Старшим.

– Проходите, пожалуйста, – сказал Даниель.

– Хотите с нами позавтракать? – предложил Мишель.

Мужчина, казалось, был несколько удивлен, но улыбнулся:

– Спасибо, я уже завтракал. В моем возрасте сна требуется самую малость, так что я всегда встаю вместе с солнцем. И ложусь вместе с ним. Старики говорят, надо всю жизнь строить по солнцу, и зимой, и летом, – в этом секрет долголетия и здоровья! Попробуйте, вот увидите, насколько меньше вы будете уставать от той же работы. И здоровье сохраните!

Цыган говорил безразличным голосом, почти не меняя интонации, словно читал речитатив из классической трагедии, когда в действие вступает хор. От него веяло несказанным спокойствием и природной мудростью. Мудростью, которая роднит смекалистого крестьянского старика с преуспевающим ученым.

Ясное дело, Карум пришел не затем, чтобы давать советы по поводу образа жизни, но друзья не торопили события. Гость, однако, тоже не спешил менять тему разговора. Темные глаза, прячущиеся под густыми седыми бровями, выглядели удивительно молодыми на изрезанном тонкими морщинами лице; они словно буравили мальчиков, пытались прочитать их сокровенные мысли.

Обстановка становилась неловкой. Ребята наскоро кончили завтрак. Будто только этого и ждал, Карум заговорил:

– Я слышал от внуков, Жана с Нуром, что вы не такие, как другие гаджо, – не смотрите на нас свысока и даже отказались подписывать бумажку, с помощью которой нас хотят выжить отсюда.

Старик не задавал вопросов, и ребята хранили молчание.

– Нас никак нельзя выгонять из Санта, – продолжал Карум. – Когда-то сама Святая Сара наведалась в эти края и благословила наших предков разбить здесь лагерь. Тут не может быть ни тени сомнения. Это наше право, еще с незапамятных времен. Возможно, здесь – единственное на свете земельное владение цыган, «цыганов», как нас именуют местные.

Карум больше не смотрел на молодых людей. Казалось, его взгляд, пройдя сквозь стены, устремился куда-то вдаль, в глубь веков.

– Некоторые даже уверяют, будто Святая Сара, дабы закрепить это право за нами, сняла с себя драгоценности и зарыла их посреди лагеря. Но это уже легенды. По словам стариков, сокровища, если они, конечно, существуют, спрятаны в церкви. Впрочем, это не столь важно.

Несмотря на свое изумление, трое друзей почувствовали, что их увлек этот рассказ, изложенный серьезным, монотонным голосом. В их воображении представало далекое прошлое: нашествие мавров, церковь, ставшая крепостью и одновременно убежищем для местных жителей. У этой церкви была истинно боевая биография.

– Мне хотелось познакомиться с друзьями Жана и Нура, – продолжал Карум Старший. – Жан уже несколько лун как отдалился от табора. А Нур не хочет мне ничего рассказывать. По-моему, они очень переживают из-за того, что здесь творится. А может, это следствие оседлого образа жизни. Спертый воздух губителен для организма.

Ребята не сразу догадались, что Карум имел в виду, хотя тот привел излюбленное выражение цыган, выражение, в котором отразилась их тяга к непрестанным странствиям, к вольному образу жизни. Они просто задыхались в четырех стенах.

– Не знаю, как с ними говорить, – вздохнул старик. – Нынешняя молодежь потеряла уважение к старшим. Думают, большие умники, а делают одни глупости. А когда заметят, уже слишком поздно. Староват я для путешествий, но если бы понял, что Жану здесь плохо, опять бы тронулся в путь-дорогу. Кибитка наша хоть и потрепанная, но еще поколесит по свету. Вы моложе, чем я полагал. Может, вы посоветуете Жану, объясните ему то, что я не решаюсь сказать лучше бродяжничать, чем изводить себя, сидя на одном месте. Он должен это понять…

Старик Карум поднялся – удивительно легко для своих лет. Казалось, взгляд его ищет сочувствия, но трое друзей, смущенные, не находили, что сказать.

– Жану и Нуру незачем знать, что я обращался к вам за помощью… До свидания!

– До свидания! – откликнулись мальчики. Цыган исчез. Словно небо вдруг потемнело. Ребята сидели притихшие, но уже в следующий миг сбросили с себя оцепенение.

– Оригинальный тип, – заметил Артур.

– Как будто явился из старинной сказки или какой-нибудь библейской легенды! – изрек Мишель.

Вся тройка испытывала странное ощущение, словно Карум оставил после себя частицу своей чистоты, целомудренности, прямодушия. Теперь они лучше понимали некоторые поступки Жана и Нура.

Самое время было собираться на работу.

Но к их приезду в «Хижине» не было никого, кроме старика сторожа, пребывавшего в полном смятении.

ЗВУК И СВЕТ

Старик Паскалу просто рвал и метал.

– Явились наконец! Я уже было отчаялся вас сегодня увидеть!

– Вроде не так еще поздно, господин Паскалу, – ответил Мишель. – А что случилось?

Старик замотал головой и, будто от волнения у него отнялся язык, знаком поманил их за собой. Ребята, заинтригованные, последовали за сторожем. Тот подвел их к конюшне и, застыв на пороге, предоставил им возможность самим определить причину его тревог. Ребята огляделись по сторонам, но ничего необычного не заметили. Лошади, как всегда, стояли в стойлах, разделенные дощатыми перегородками. Седла лежали на месте.

– Лично я ничего такого не вижу… – много-' значительно переглянувшись с товарищами, начал Мишель.

– Я тоже, – поддержал его Даниель.

Артур пошел проверить заднюю дверь – через нее в конюшню заносили мешки с овсом. Затем, также в недоумении, присоединился к друзьям.

– Все в порядке, – сказал он.

– Вы что, ослепли? – вскипел Паскалу. – Не видите, что Оливетта пропала? Ее украли!

Ребята с удивлением обнаружили, что в конюшне в самом деле нет кобылы, которую Артур привел накануне. Привыкнув видеть в стойлах семерых лошадей, они не заметили отсутствия восьмой.

– Украли? – переспросил Даниель.

– Может, она убежала обратно на хутор? – предположил Артур.

Сторож испепелил его взглядом.

– Что значит – убежала на хутор? Вы что себе воображаете – я их по ночам отпускаю? – Уязвленный в лучших чувствах, сторож метал громы и молнии. – Все было тихо-спокойно. Ни одна коняга даже копытом не шелохнула. Получается, Оливетта улетучилась?

Потрясенные тоном старика, ребята были уже готовы поверить в любую чертовщину. Но здравый смысл и логика одержали верх. Так или иначе, но исчезновение кобылы должно иметь объяснение.

– Вы не заметили каких-нибудь следов? – спросил Мишель.

– Следов… следов… в такую сушь земля тверже камня, поди что-нибудь заметь! И потом, двери конюшни были заперты – точь-в-точь как вчера!

Оливетта, конечно ростом невелика, но не до такой же степени, чтобы пролезть под дверями!

Хотя предположение и выглядело абсурдным, ребята невольно взглянули на щель, примерно сантиметров в десять, между широкими створками и землей.

8
{"b":"2418","o":1}