ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Умная Zаграница. Учеба и работа за рубежом
Задача трех тел
Эринеры Гипноса
Как стереотипы заставляют мозг тупеть
Опосредованно
Первая научная история войны 1812 года
Недостаточно худая. Дневник топ-модели
Каждому своё 3
Леди и плейбой
A
A

– Виллибальд!

– Да, вождь.

– Сколько до поста?

– К вечеру будет селение. За ним пост.

– Кто начальник?

– Хильперик.

– Старший или младший?

Батав изумился:

– Светлый конунг помнит всех германцев своей области?

Траян засмеялся. Сзади засмеялись конники, прислушивающиеся к разговору. Напряжение последних дней понемногу спадало. Инспекцию можно было считать успешной. Лагеря вспомогательных когорт и ал в зарейнской Германии находились в хорошем состоянии. Хуже обстояло дело в тех кастрах, где размещались отдельные италийские когорты рейнских легионов. «Варвары питают особую ненависть к нам, римлянам, потому охотнее нападают на наши гарнизоны, чем на своих соплеменников на имперской службе. Надо как можно скорее вывести легионеров и разместить вексиллатионы[81]. Заальбинские германцы презирают прирейнских. Считают предателями. Из этого тоже необходимо извлечь выгоду».

Легат прервал раздумья, посмотрел на небо. Огромная стая ворон проносилась над кавалькадой. «Что это? Предупреждение богов, или просто птицы чувствуют приближение весны?»

Батавы также суеверно смотрели вверх. На лицах варваров отражалось сильное волнение. Виллибальд снял с шеи амулет из высушенных лап волка и ворона и приложил ко лбу. Траян не вмешивался, ждал объяснений. Спрятав талисман, декурион хлестнул кобылу. Поравнялся с наместником.

– Не знаю, кто послал священных птиц, Вотан или Локи. Но появились они неспроста. Нас ждут важные перемены.

Будучи с 92-го года правителем Верхней Германии, Марк Ульпий Траян изучил нравы и обычаи зарейнских племен. По поверьям германцев волк и ворон – посланцы богов. Они сопровождают души погибших воинов в Валгаллу. И если батав говорит о каких-то больших событиях, то, пожалуй, ему стоило поверить.

– Хорошо, Виллибальд, я учту. А пока прикажи прибавить ходу. Кажется, тучи расходятся. Выглянет солнце, и путь раскиснет окончательно.

* * *

Возле милевого столба консул слез с коня. Прошелся взад-вперед, разминая ноги. Вечерние сумерки окрасили окружающие предметы в серые и черные цвета. Батавы звенели оружием, держали животных под уздцы. Латинская речь командира турмы сменилась резким германским говором. Он кого-то распекал.

– В чем дело, Виллибальд?

– Оттон, вождь.

– Что Оттон?

– У Оттона лопнула подпруга, он тайком вытащил из-под себя чепрак. Доигрался, что набил спину коню. Он не верховой батав римской армии, а жалкий квадский пешедрал! Ничего – доберемся до места, и я покажу ему, как ужи сбрасывают кожу!

Неожиданно из темноты крикнул батав-кавалерист:

– На посту – огонь!

Траян устремил взгляд в темноту. Яркая оранжевая точка светилась там, где находилась застава. Светлячок мигнул три раза и погас. Вспыхнул снова, помигал и опять погас. Третий раз то же самое.

– Позади такой же огонь!

Сердце легата учащенно забилось. «Сигнал вызова. И он принят, клянусь Марсом! Сейчас пойдет текст сообщения. Что-то случилось. Факелы передают только экстренные приказы, в рядовых случаях посылают корникуляриев».

«...Префектам германских легионов... – мигал огонек. – Божественный Нерва призван к себе... Юпитером Всеблагим... Величайшим... Сенат и народ римский вручают свои заботы сыну Божественного императора... Марку Ульпию Нерве Траяну Августу... Германскому... Слава императору Траяну!»

– Да будет легок его путь через реку! В порядке, предначертанном природой и бессмертными богами, мы все последуем за тобой!

По торжественному тону римлянина Виллибальд понял, что произошло. Старый батав опустился на колени и низко наклонил голову:

– Ave imperator, militis batavius te salutant[82].

Соплеменники последовали его примеру. И в непроглядный мрак ночи, навстречу сонным звездам понеслись подхваченные десятками голосов слова:

– Ave imperator, militis batavius te salutant.

3

– Марк, наконец-то!

Плотина подошла к мужу. Взяла его руки в свои. Вот стоит новый принцепс римского народа. Владыка жизни и смерти подданных обширнейшей из империй существующего мира. Но что ей титулы? Для нее он по-прежнему ее Марк. Ее Испанец.

– Милостивая Юнона услышала мои молитвы! Ты жив и невредим, мой неугомонный военачальник. Тебе надо отдохнуть.

Траян смотрел на жену грустно и нежно. С того мгновения, как он стал императором, между ним и окружающими словно пролегла пропасть. Люди будто уменьшились ростом. Рабы простирались ниц. Свободнорожденные застывали в глубоком поклоне. Слава императору! И только Плотина на фоне всеобщего раболепия и пресмыкательства осталась такой же, какой была всегда «Мой неугомонный военачальник». Можно лишь благодарить богов за то, что они послали ему в спутницы жизни эту умную, чуткую женщину.

Правитель Римской империи утомленно присел на простой дубовый табурет германской работы.

– Что, Помпея, будешь теперь императрицей?

Жена улыбнулась:

– «Куда ты, Гай, туда и я – Гайя». Разве я могу покинуть тебя?

– Да, Лонгина, жена Домициана, тоже, наверное, говорила мужу подобное, а потом завела себе актера Париса.

– Ах, Марк, – пальцы супруги разомкнули застежки плаща. Бурая ткань, подбитая рыжими шкурами лисиц, скользнула на пол. – У Лонгины не было Траяна, иначе бы она не бросалась на парисов.

– Ну ладно, Гайя, что тут у вас произошло без меня? Как Матидия, Марциана?

– Все в добром здравии, ждут тебя с нетерпением. Марциана на кухне. Матидия убирается у себя. Хочет предстать пред очи принцепса в лучшем виде. От Греченка[83] получили письмо. Сабина только о тебе и говорит.

– Ох уж эта Сабина. Помпея, вели принести мне в баню расшитую тунику и сапоги с серебряными гвоздиками.

Император снял перевязь с мечом, сбросил походную обувь и провожаемый банным рабом зашлепал босыми ногами по мозаике вестибюля.

* * *

Пламя шести масляных светильников на подставках из эбенового дерева ярко освещало таблин. Проходящие под полом глиняные трубы гиппокауса[84] распространяли сухое приятное тепло. Вокруг стола собралось все семейство вступившего в свои права престолонаследника. Справа от принцепса помещалась его старшая сестра Марциана. Пожилая, рано поседевшая женщина с проницательным прищуром окруженных морщинками глаз. По левую руку кресло занимала добродетельная Плотина – жена. Напротив – Матидия Старшая. Дочь Марцианы и племянница императора. Самая младшая представительница фамилии – четырнадцатилетняя Сабина – не сидела, а стояла подле дяди, и сильные жесткие пальцы Траяна ласково теребили блестящие черные волосы внучатой племянницы.

Играли в кости. Ставка: два сестерция серебром. Матидии невероятно везло.

– Испанец, – умоляюще-завистливо тянула Сабина, – дай мне. Ты сегодня плохо играешь, мама заберет все, и я буду плохо спать.

Траян, плутовато прикусив нижнюю губу, тряс стаканчик.

– Нет, сабинянка, нет. Я брошу сам. А вот если и в этот раз проиграю, тогда ты отдашь мне свои последние монеты и метнешь лично! Помоги нам, Меркурий и Фортуна!

Отполированные кубики слоновой кости мягко легли на шерстяную ткань скатерти.

– А-а! Барра! – закричал в азарте бывший наместник. – Меркурий! Сабинянка, мы выиграли! Гоните сюда ваши сестерции! Ставлю весь выигрыш и четыре монеты Сабины на квит.

Плотина звонко рассмеялась.

– Марк! Ты проиграешься, как подвыпивший булочник в таверне.

– Посмотрим! Призываю в свидетели Януса, что его милостью я опять буду в барыше, а ты, Помпея, останешься со своими тухлыми пророчествами.

Матидия решительно махнула рукой:

– Играть так играть! Я ставлю все деньги против суммы Сабины и Марка. А ты, мама?

вернуться

81

Вексиллатион или вексилляция – часть римской армии, комплектовавшаяся из провинциалов. Они получали в полтора раза меньше жалованья и проходили службу в основном в местах проживания.

вернуться

82

Слава императору, батавские воины приветствуют тебя.

вернуться

83

Греченок – так прозвали императора Адриана, делавшего в детстве большие успехи в изучении греческого языка и поэзии.

вернуться

84

Гиппокаус – отопительная система в римских домах.

7
{"b":"2423","o":1}