ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девочки-мотыльки
Оденься для успеха. Создай свой индивидуальный стиль
Ключ от тёмной комнаты
Земля лишних. Последний борт на Одессу
Твой второй мозг – кишечник. Книга-компас по невидимым связям нашего тела
Убить пересмешника
1984
Железные паруса
Четыре касты. 2.0
A
A

Распродажи дешевых рабов следовали одна за другой. За живым товаром съезжались латифундисты из Дальней Испании, Африки и Египта. Огромное число невольников отправили на Делос. Сараи крупнейшего рынка рабов были забиты двуногой скотиной на любой вкус. Владельцы имений Востока и Запада, Севера и Юга не знали, как благодарить великого императора. Статуям Божественного воскурялись благовония, приносились цветы. Сенат распорядился выстроить триумфальные арки победителю во всех крупных городах Италии и провинций. К титулу Германский Марк Ульпий Траян получил еще один – Дакийский. Сбылась давняя мечта принцепса. Награбленных на войне и полученных по договору средств с лихвой хватило на уплату долгов всем Стациям, Цезерниям и Барбиям. Легионам раздали полное жалованье. Подарки и награды. Начались работы по строительству общественных терм на Оппийском холме. Тысячи новых рабов-даков ровняли площадку, таскали многопудовые камни, барабаны колонн.

Император с соправителем и другом Лицинием Сурой наблюдал, как закладывали первые траншеи котлована под фундамент будущих бань.

– А тебе не кажется, Марк, что строительство потребует гораздо больше денег, чем ты рассчитываешь?

– Я даже уверен в этом, Лициний.

– Но, может, стоило тогда немного обождать? Ты восстановил казну, но разумно ли прибегать к таким тратам сразу, не приведя положение финансов в стойкое равновесие. Нераций и Яволен Приски считают торопливость излишней.

Траян рассматривал проект терм, выполненный черной краской на листе папируса. Гримаса на его лице могла выражать все, что угодно. И скепсис по отношению к архитекторам, и неприятие слов Суры. Вместо ответа цезарь спросил наперсника:

– Скажи мне, дорогой друг, ты веришь в капитуляцию Децебала?

– А почему нет? Ты сам писал мне о положении царя. И потом, стал бы варвар подписывать договор, имея хоть какие-то шансы на успех?

Траян с хрустом свернул чертеж:

– В том-то и загвоздка, Лициний. Он пошел на мир именно потому, что хочет заполучить эти шансы. Никто в армии – от рядового гастата и кончая мной – не считает войну законченной. Просто наступила пауза, Лициний. Как долго она протянется, знает один человек – Децебал. И только с его смертью мы сможем считать себя победителями.

– Теперь я понимаю, почему ты не вывел войска из обеих Мезий.

Послышались голоса. Плотина в окружении рабынь поднималась к месту строительства. Сабина со своими служанками приотстала. Легкий утренний ветерок играл концами тончайших газовых покрывал. Женщины громко разговаривали, смеялись. Поравнявшись с мужем, Помпея отбросила ткань со лба.

– Любуешься термами, Марк? Они впечатляют, даже непостроенные. Если меня не подводит сообразительность, у тебя в руках проект? Позволь взглянуть. М-м-м... Великолепно. Помоги нам, Янус, увидеть все в мраморе.

Беседа пошла о стройке и выборе цветов мрамора для отделки. Неслышно подошла Сабина. Черные волосы девушки, заплетенные в две косы, перевиты вокруг головы и уложены на затылке в сложный узел, по последней египетской моде. Лицо племянницы Траяна определенно можно было назвать красивым, если бы не немного брюзгливо поджатая верхняя губа. Рабыни держали над молодой матроной полотняный вифинский зонт.

– Salve присутствующим!

Плотина тронула Траяна за локоть:

– Спросим ее мнение на этот счет.

– О чем вы?

Император повел кистью по воздуху.

– Представь, что перед тобой фасад терм. Какого цвета, по-твоему, должны быть стены за передней колоннадой?

Девушка прищурила глаза, склонила изящную голову к одному плечу, другому.

– Я слишком плохо разбираюсь в архитектуре, дядя. На мой взгляд, здание должно быть одного цвета. Разной может быть отделка внутри помещений и залов.

– Что я тебе говорила, упрямый испанский солдат! – восторжествовала жена.

– Но лучше всех нам объяснил бы существо дела Адриан.

– А кто он такой?

Шутливому негодованию Помпеи не было предела.

– Марк, перестань кривляться. Тебе вовсе не к лицу. Скажи лучше, когда Грек появится в Риме.

Император посерьезнел. Жена знала: в такие минуты продолжать шутить с мужем опасно.

– Греков по всей империи тысячи, а вот легат I Минервиного легиона и префект Восточного Дакийского лимеса Публий Элий Адриан, награжденный за свои заслуги в кампании золотым венком, у меня один. И он там, где ему надлежит быть.

– Матерь Юнона! Какие строгости! Мы ничего не имеем против легата Адриана. Пусть служит и дальше. На благо римского народа.

– Плотина... – цезарь погрозил супруге пальцем, – не дразни меня. А что касается мраморной облицовки моих бань, то лучше всего о ней расскажет сам автор ансамбля. Кстати, настоящий грек.

Сура, посчитав момент подходящим, вмешался в разговор:

– Он уже прибыл в Италию, Марк?

– Да, Лициний. Пальма доставил мастера на Палатин.

– Bona Dea! Марк, о ком вы ведете речь?

– О знаменитом Аполлодоре из Дамаска.

2

Регебал привязал лошадь к белесому стволу молоденького ясеня. Потом достал из нагрудного кармана короткий костяной свисток и три раза прерывисто свистнул. Немного погодя ветер донес сверху ответный свист. По склону посыпались камешки. Зашуршали прошлогодние листья под ногами человека. Закутанный до глаз башлыком незнакомец уцепился за торчавший над обрывом дубовый сук и, раскачавшись, спрыгнул вниз.

– Милость прародителя Меча тебе, почтенный Регебал!

– Будь здоров, Агафирс.

Сармат развязал длинные лямки головного убора, стащил его и сбросил за спину.

– Что нового у твоего родственника? – степняк иронично взглянул на дака.

– Нового много. Одни новости. Но боюсь, они мало обрадуют наших друзей.

– Не горюй, Регебал. Наше дело передать, а решают пусть сами. Дакиск просил напомнить тебе о нем. Очень интересуется твоими успехами. Единственное, просит поберечься. Не допусти того, Замолксис, говорит, чтобы Регебал закончил, как и Корат!

Собеседника при этих словах передернуло.

– Твои друзья даки, там, за «Траяновым валом», утверждают, что геройский вождь сальдензиев стал небесным всадником на Полях Кабиров. Но я, признаться, этому мало верю. Как можно ездить на лошади, будучи разодранным на две половины? Хотя слуги Замолксиса, наверное, сшили беднягу.

– Ну хватит изощряться в кобыльем остроумии, дорогой Агафирс!

– Ха-ха-ха! Не сердись, Регебал, я проверяю твою выдержку. У тебя и у меня не так много времени. Рассказывай!

Шурин дакийского царя присел на трухлявую корягу, наполовину засыпанную глинистой почвой промытого вешними водами овражка. Морщины на лбу его сделались глубже.

– Новости неутешительные для римлян. Хотя, я уверен, других они не ждали. Мой зять со своим братцем извлекли золото из семи тайников в горах патекензиев и костобоков. Часть употребили на закупку оружия. Хорошие подарки послали бастарнам и затирасским сарматам. Старейшины роксоланов тоже не остались внакладе. Децебал и не думает выполнять условия договора. Его мастера строят метательные машины, не щадя лучшего леса и собственных сил. Скориб, из тех мерзавцев, что знакомы с такого рода работой, уцелел во всех боях. Как назло, не нашлось римского дротика пробить его дрянное сердце!

– Та-а-к!

– Диег выдал Траяну не всех римлян. Леллий, Скрибаниан, Феликс как ни в чем не бывало, обучают отряды даков римским правилам ведения войны. Уж чего-чего, а опыта им не занимать. Децебал стал хитрее. Обучив одних, он распускает бойцов по домам. На смену набирает других. Потом и этих по домам. Проверка ничего не даст. У него всегда при оружии три десятка тысяч, как и определено договором.

Агафирс вытащил из-за голенища мягких сапог нож и принялся строгать ветку:

– И много воинов обучил дакийский царь?

– Осенью этого года разойдется тридцать пятая тысяча.

Римский соглядатай присвистнул:

– Лихо! Твой зять – настоящий правитель своего народа. Муж и воин!

Регебалу послышалось в похвале сармата скрытое осуждение в собственный адрес.

74
{"b":"2423","o":1}