ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

... Децебал думал о чем-то своем. Кассий Лонгин бесстрастно следил за царем варваров, притулившись к стене низенькой горницы. За те три недели, что прошли со дня поимки военачальника из штаба Траяна, они – царь и легат – успели оценить друг друга. Децебал испытывал к римлянину уважение, смешанное с неприкрытой ненавистью. Еще в первую встречу Лонгин недолго проходил должником Пируста. Едва гвардейцы-костобоки сняли путы с ног Гая Кассия, он, неожиданно для всех, пнул ногой в пах обидчику. Пируст, скрежеща зубами от боли, присел на корточки. Четыре дюжих дака едва удержали разъяренного предавензия от намерения зарубить на месте «римского хорька». Римлянин, не дрогнув, ожидал смертельного удара. На все вопросы врагов он молчал или презрительно усмехался. Содержимое сумки ничего не дало Децебалу. Феликс, рассмотрев церы и папирусы с колонками цифр, отшвырнул доски и свитки:

– Мы так ничего и не узнаем! Зашифрованный текст. Ключ, вероятно, находится у самого Траяна и того, кому адресовано донесение. Но я уверен, что Лонгин знает его! Кому ты вез церы? – спросил Феликс легата.

Гай Кассий недоуменно пожал плечами:

– Это не моя сумка. Откуда я знаю, какую дрянь вы напихали в торбу? Я впервые увидел ее у косматого варвара в руках после боя на переправе.

Ни пытки, ни голод не сломили упорства римского патриция. Он знал планы императора, но ни единым словом не обмолвился о них. После прижигания углями Лонгин осмотрел вздувшиеся на мышцах ожоги и волдыри и сказал задумчиво:

– Все напрасно! Варвару не дано сломить римлянина. Феликс, расскажи своим нечесаным благодетелям о Сцеволе[189]. Я же давно приготовил свой дух к смерти.

Даки отступились. Неделю пленник отлеживался в запертом сарае. И вот вызов. Щеки легата сверкали первозданной чистотой. С непонятным охранникам постоянством Лонгин требовал возможности бриться по утрам.

Децебал наконец оторвался от дум. Седина, ранее еле заметная, теперь густо покрывала виски и чуб дакийского царя.

– Мы все узнали о тебе, Гай Кассий Лонгин. После Авидия Нигрина и Авла Пальмы ты третий, кого Траян считает другом и братом. Сегодня я отправил послов предложить твою свободу.

Римлянин недоверчиво выпрямился:

– И что же ты, царь, просишь взамен?

– Освобождения всей территории, захваченной вами с весны 101 года.

– Как давно уехали посланцы?

– На рассвете.

– Ты слишком дорого оценил меня, Децебал. Неужели думаешь, что Величайший принцепс обменяет одного человека на тяготы и лишения трех лет войны и усилия тысяч солдат, заплативших за успех жизнью? Хочешь, я дам тебе совет? Пока не поздно, покорись народу и сенату римскому! Я ценю твою храбрость и стойкость, но Дакия обречена!

Децебал гневно прервал тираду римлянина:

– Замолчи! Вам никогда не покорить нас! Никогда! Ваш император будет рад ухватиться за предоставленную ему возможность под видом обмена увести войска и прекратить войну, в которой вы увязли!

Лонгин долго смотрел на человека, стоящего перед ним. Легендарный Децебал. И этот варвар тоже!

– Глупец! – процедил Гай Кассий. – Ты сам не веришь в свои жалкие бредни. Вам ли победить римлян? Римлян!! Слышишь, варвар? Ты вознамерился совершить то, что не удалось ни Порсенне, ни Бренну, ни Пирру, ни Ганнибалу! Когда тебя поведут в триумфальной процессии Цезаря Нервы Траяна Августа Дакийского, не забудь мои слова!

Легат снял с пальца перстень с печаткой из отшлифованного обсидиана и, нажав крохотный выступ, высыпал на ладонь несколько темно-серых крупинок. Децебал окаменел. Римлянин торжествующе улыбнулся.

– Прощай! До встречи на берегах Стикса, – громко отчеканил Лонгин и высыпал яд в рот. Последним, что он увидел, была пиршественная зала во дворце наместника в Колонии Агриппина. Забытые лица друзей окружали его, и высокий человек в серебряном солдатском панцире вручил ему кубок и заявил:

– Я буду таким цезарем, какого бы пожелал себе сам!

И тогда он, Гай Кассий Лонгин, протянул навстречу этому человеку руку с полным сосудом и восторженно прошептал:

– Ave, imperator!

... Три дня спустя передовые турмы паннонской и германской кавалерии, продвигавшиеся вдоль Алугуса к ущелью Красной Башни, обнаружили на своем пути тело римского легата в простом солдатском панцире и золотыми подношениями подле него. На груди офицера лежало письмо, написанное по-латыни. Децебал, царь гетов и даков, возвращал Марку Траяну мертвого друга.

7

Битва в ущелье Красной Башни по кровопролитию и упорству могла сравниться со сражением под Адамклисси. Двое полных суток когорты Траяна сбивали заставы даков, размещенные за засеками на гребнях гор. В самом ущелье тяжелые потери понес злосчастный IV Скифский легион. Видно, Фортуна окончательно отвернула свой милостивый взор от сигнумов его манипулов. Патакензии и костобоки личной гвардии Децебала во главе с самим царем несколько раз вынуждали римлян пятиться. Устоять под секущими ударами кривых фалькат и градом гранитных обломков не представлялось возможным. После того как была отбита шестая атака, Траян лично с отрядом преторианцев и IX Лузитанской когортой полез вверх по склону. Со стороны гребня скатились ветераны V Македонского легиона. Даки, окруженные отовсюду, низринули на врага последние камни и все до одного полегли в неравной сече. Децебал и его воины видели снизу, как Леллий, неистово орудуя мечом, сразил трех легионеров и, подняв оружие в последнем приветствии, бросился со скал вниз.

Путь на Апулу, важнейший северный форпост Сармизагетузы, лежал открытым. Подразделения V Македонского, XIII Сдвоенного, XVI Флавиевого, X Близнец, I и II Помощник, II Траянова легионов, за три года приобретшие опыт горной войны, многочисленными закованными в железо колоннами ускорили движение по тропам Карпат.

Со стоном валились долу вековые дубы и сосны. Там, где камни подымались сплошной стеной, команды саперов разводили гигантские костры и поливали затем раскаленную породу водой, смешанной с уксусом. Кирками и ломами прорубали полотно дороги через гранитные кряжи. В тех же местах, куда человеку не дано было поставить ногу, скалолазы из ретов и иллирийцев спускались на канатах и заколачивали в трещины массивные колья. На подготовленные таким образом опоры укладывали деревянный помост, и трасса, поскрипывая под ногами, продолжала змеиться над пенными струями горных речек и жуткими обрывами высотой до ста шагов и более.

Даки свирепели, когда их взорам представали холодные, победноравнодушные сооружения римлян на родной земле. Мосты и дороги, обложенные камнями источники и идущие от них арки водопроводов, каменные кастеллы с метательными машинами чужеродными наростами покрывали долины и горы. О Дакия! Разум отказывается верить. Неужели все потеряно? Ведь были же у тебя храбрые защитники! Где они теперь? Как и когда ушла соль и надежда твоей земли, Дакия?! Печально плыли по бледно-голубому небу облака. Кабиры – братья, дарующие воинам бессмертие, являлись во сне своим почитателям. «Мало осталось ратников в дакийских краях. Смотрите, насколько пополнились ряды бессмертных в царстве Замолксиса. Богатыри из богатырей. Достойные из достойных! Герои Берзовии и Тапэ, Сармизагетузы и Адамклисси, участники штурма Дробетского моста и защитники Красной Башни – вот те, кто пришел к нам, в заоблачные дали. Но еще колеблются весы Войны! Внемлите, даки! Бейтесь! Бейтесь! Бейтесь!» Так говорили Кабиры – сыновья верховного бога гетов и даков. Уже четырнадцатилетние подростки затягивали на плечах ремни отцовских колчанов и уходили в отряды Децебала, под гневные причитания и напутствия матерей. Грохотали скоротечные летние грозы. И всюду, куда только ни достигал взгляд, мерцал металл доспехов, лязгало оружие и слышалась лающая речь иноземных солдат.

* * *

... Поле открылось внезапно. За редкой полоской последних деревьев зажелтели спелые колосья пшеницы и ячменя. Легкий ветерок трепал лохмотья на корявых ветвях чучел. Минуций Квадрат забрал щит и гасту у сопляка Аврелия.

вернуться

189

Муций Сцевола (Левша) – легендарный римский герой. Во время осады этрусским царем Порсенной г. Рима в VI в. до н.э. Сцевола ушел в лагерь врага с тем, чтобы убить полководца. Пойманный этрусками, он сам, не дрогнув, положил правую руку на угли, показав, что не боится пыток. За это получил от сограждан почетное прозвище – Левша.

89
{"b":"2423","o":1}