ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Прошло еще три дня без Нгамбы.

Мунту Ибоко, видимо, осознав всю бессмысленность активных приставаний к мистеру Оруэллу, подуспокоился, стал звонить пореже. Для народонаселения Конго, привыкшего к ярким публичным акциям, довольно часто устраиваемым Нгамбой, — их президент уехал в командировку: рабочие визиты в страны Европы, встречи-проводы, митинги-речи. По местной телесети крутили мастеровито смонтированные ролики: вот Нгамба в Париже, возле древней, но все еще удивительно новой башни, вот он же, но в Лондоне, ручкается с королем, и так далее. Такие меры могли еще действовать некое обозримое время, но очень скоро найдутся какие-нибудь особо въедливые персонажи, которые заподозрят неладное. А от подозрения до народного бунта — один шаг: компьютерная сеть проведена в каждую хижину, и проконтролировать информацию нет никакой возможности. Те же, кто был посвящен в тайну отсутствия Нгамбы, тоже знали лишь то, что им позволил знать Мунту, — президент болен. Очень болен. У него некое пикантное заболевание по мужской части, и он не выходит из своих покоев, отдыхает и реабилитируется. Вскоре встанет на ноги и вновь будет работать на ниве управления страной, к вящей радости простых конголезцев. И особенно конголезок.

Петр смотрел по тслику очередной репортаж о визите Нгамбы, на сей раз в Москву, и грустно улыбался. Анимированный компьютером Нгамба гулял в сопровождении непременной свиты по Красной площади, вертел головой, смеялся, пел, танцевал, в общем — всячески радовался жизни. Умельцы с телестудии даже примонтировали к делегации Мунту — куда же президент без своего непременного сопровождающего?

— Дурят народ! Ох ду-урят! — Петр, следуя дурной привычке, комментировал события вслух, оставаясь наедине с самим собой. В ухе заскрежетал переговорник.

— Мистер Оруэлл, вы не заняты? — Дежурный вызвал Петра по имени — на территории Храма обходились без кодовых позывных.

— Почти нет. А что?

— У нас тут кое-что любопытное. Вы не могли бы подойти? Петр мог: «кое-что любопытное» на птичьем языке охраны означало нечто, требующее непременного присутствия начальника.

Благо идти было недалеко.

— Ну что у них там еще? — спросил Петр, входя в аппаратную.

— Вот. — Дежурный ткнул пальцем в экран, показывая подошедшему начальнику, ради чего, собственно, подчиненные рискнули его обеспокоить.

— И что это? — Петр глядел на картинку, идущую с одной из камер внешнего наблюдения.

На поляне перед одними из вспомогательных ворот периметра Храма бегал старый седой негр. И не только бегал, а еще и прыгал, нервически дергался, корчил морщинистое лицо и что-то выкрикивал. Одет он был в грязные, бывшие когда-то белыми штаны и простую холщовую рубаху. Нормальный местный псих, каких тут водится во множестве. Такие персонажи частенько появляются возле внешнего периметра и, потрясая кулаками, поносят Храм и всех, кто внутри, последними словами. А спектр ругательств в местных наречиях необычайно широк.

— Ну и что за дела? Вы такое первый раз видите, что ли? — Петр не понимал, зачем его дернули. — Эти полудурки всегда так бесятся, Когда требуют на разборки мистера Иешуа. Что нового-то?

— В том-то и дело, мистер Оруэлл, что он зовет не мистера Иешуа, вкрадчиво произнес оператор, — он зовет вас.

— Меня? Ну-ка, включи звук.

Нажатие кнопки — и зал наполнили малоцензурные выражения, издаваемые негром:

— …руэлл! Оруэлл, твою мать, я знаю, ты меня слышишь! Пусти меня внутрь! Оруэлл, черт возьми, открывай!

Все это сопровождалось энергичными пинками в ворота.

Стало весьма интересно.

Петр кивнул двум тусовавшимся в зале бойцам:

— Пойдемте-ка, познакомимся с ним.

Пока Петр с сопровождающими дошел от компьютерного зала до ворот, ненормальный чернокожий старик, видно устав, отошел в тенек и привалился к дереву. Он тяжко дышал — в таком возрасте долгие прыжки и ужимки сильно утомляют.

Петр и двое бойцов только успели выйти за ворота, как дед, ожив, бросился к ним не разбирая дороги. Споткнулся, упал, пропахал носом землю, вскочил, опять побежал. Аккурат в обьятья охраны. Держа извивающегося негра за руки, бойцы подвели, а вернее, подтащили его к Петру — на безопасное расстояние. Тот вопил:

— Отпустите, скоты! Вы не понимаете, с кем имеете дело! Отпустите, а то пожалеете!

— И с кем же мы имеем дело? — спокойно спросил Петр, вглядываясь в чем-то неуловимо знакомое лицо старика.

— Оруэлл, балда, ты не узнаешь меня?

— Нет, мистер… не знаю, как вас зовут… не узнаю. А что — должен?

— Должен!

— Ну, намекните. — Петр слегка потешался над странным стариком, одновременно силясь вспомнить: где же он его мог видеть?

Не всякий простолюдин в местной саванне вообще знает, кто такой мистер Оруэлл, чтобы вот так запросто, да еще и с угрозами называть его по имени.

— И намекну! — истерично взвизгнул негр.

— Не откажите в любезности. — Петр был терпелив, потому что заинтересован.

— Оруэлл, ты так и не попробовал то вино, что я тебе подарил? Улыбка мгновенно исчезла с лица Петра.

— Отпустите его, — приказал.

— Но как же… — возразили было бойцы.

— Я сказал: отпустите!

Старик выбрался из ослабшей хватки охранников и решительно подошел к Петру.

— Теперь ты все понял? — спросил.

— Теперь я куда больше не понимаю, — тихо ответил Петр, — пойдемте внутрь, вам надо переодеться, отдохнуть…

— И пожрать!

— Да, конечно. И рассказать…

— Уж расскажу, не сомневайся!

Фраза Иешуа, встретившегося им по пути к офису, окончательно добила Петра:

— А, мистер Нгамба! Как ваше самочувствие? Отрадно видеть вас снова!

Старик проворчал в ответ что-то неразборчивое, но вежливое: на Иешуа он никогда не рисковал повышать голос.

«Иешуа! Как ты его узнал?»

«Не знаю. Узнал, и все. А ты не смог?»

«Не смог. Пока он не дал понять, кто он».

«Бывает…» — Равнодушие, граничащее с невежливостью: все-таки пропадал человек, да и не чужой им.

Но Иешуа, чуждый сантиментам (нашелся «не чужой» — вот и ладно, чего зря ликовать…), пошел по своим делам, по-прежнему демонстрируя полную незаинтересованность в судьбе Нгамбы и его наверняка леденящих душу рассказах. Ему были неинтересны чужие чудеса.

Поев и приняв душ, Нгамба явился к сгорающему от нетерпения Петру. Посвежевший и успокоившийся, он уселся в кресло, взял толстую сигару, произвел над ней полагающиеся экзекуции, затянулся, закашлялся, спросил:

— С чего начать?

Черт, как непривычно видеть Нгамбу в этом странном старческом обличье. Или это не он? Но вопрос про вино… Да и Иешуа — не может же он ошибаться…

— Мистер Нгамба, что с вами случилось? — Петр и раньше называл его на «вы», несмотря на постоянные «тыканья» в ответ, а теперь, когда тот в облике старца…

— Я постарел, Джозеф! Постарел, твою мать! — Нгамба отвернулся, явно пряча наворачивающиеся слезы. — Чертов дым… прямо в глаза…

— О'кей, давайте по порядку. — Петр справедливо решил, что эмоциями ничего не решить, сели говорить — надо говорить. — Мы знаем, что вас похитили, знаем как. Мы выехали почти сразу после того, как террористы вместе с вами покинули дворец. Мы проследили вас до самого ангара, а дальше, вот… не успели. Что о было, мистер Нгамба?

— Очень плохо, что не успели! Они меня долбанули по затылку прикладом, я очнулся в машине. Заехали в какой-то ангар, меня выгрузили, а потом… Этот дым… Нет, даже не дым, а масса какая-то. Будто окунаешься в воду, но можешь там дышать. Очень неприятно, холодно, влажно… Ты знаешь, Джо, я читал фантастику, знаю про всякие эти иные миры, параллельные. Видел по сети, как мистер Иешуа детишек вытащил из одного из таких… Но самому там оказаться даже не думал. Это премерзейшее состояние, Джо. Они скрутили меня, и на нас наволокло эту серую штуку. Сначала ничего не было видно, но когда дым рассеялся, то мы оказались уже не в ангаре, а на какой-то… ну, будто стройплощадка заброшенная. Знаешь, плиты всякие, арматура, пластик ломаный. И, главное, они засуетились так, заторопились, один сказал мне: если уйдешь далеко отсюда, мы тебя, говорит, не найдем. В твоих интересах, говорит, тут оставаться. И поныряли все в это чертово облако. А я один остался. Там все серое, противное, в воздухе водяной туман… Неуютно. Сесть даже не на что. Затылок еще болит. А я же в трусах одних! Замерзать начал! Но не это самое страшное, Джо. Другое. Скажи мне, ты когда впервые заметил, что стареешь?

203
{"b":"242540","o":1}