ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Петр физически чувствовал, как вокруг растет напряжение, Словно воздух становится плотнее. Навалилась, плотно окутала, непривычная для начала апреля духота. Уж на что здоровым мужиком был Петр, а вдруг ощутил скачок кровяного давления до небывалых для себя высот, голову сдавило, как обручем, захотелось скорее лечь и вжаться в землю.

Иоанн что-то попытался произнести, но не смог, губы не слушались. Он упал на землю, поджав по себя руки. Петр же мучительно заставлял себя сидеть, не ложиться, потому что никогда прежде он не оказывался столь близко к поражению к поражению как Мастер. Казалось, сила земного притяжения выросла сейчас до девяти-десяти «g», что тяжко было даже тренированному Петру, а уж остальным — и говорить нечего. Мельком подумалось: а что сейчас ощущается в самом Иерусалиме? В доме, например, где остались мать, родственники? В Храме, наконец?..

С трудом определил время: одиннадцать ноль семь.

Господи, если Ты и вправду есть, а ведь есть Ты, есть здесь, на этой земле, невозможно сомневаться в Твоем существовании! — сделай так, чтобы время это, одиннадцать ноль семь, не стало конечным, чтобы часы земли — все, которые существуют сейчас и появятся завтра: солнечные, водяные, песочные, механические, электронные, кварцевые, квантовые, какие еще? — не останавливались, а шли, отсчитывая минуты, дни, годы, века, миллениумы! Во имя тебя самого прошу, Господи!

Петр не знал, услышал ли его странную молитву Господь. Но тяжесть вдруг сделалась совсем нестерпимой даже для него, в воображении — или это называется «внутреннее видение»? — возник Иешуа, вопреки всей этой давиловке стоящий вертикально и тянущий руки со сложенными вместе кончиками пальцев в сторону Храма. И вот он развел их и вздел к небу. И мгновенно исчезла тяжесть, Петр вскочил на ноги, Иоанн — рядом, и они увидали, как раскололась земля на западном, ближнем к Храму, откосе Кидрона, как взлетели в воздух камни, как трещина повела разлом к югу и к северу, как затряслась почва здесь, на восточной стороне ущелья, словно волна гигантского землетрясения докатилась и сюда… И вдруг, сразу, все стихло. Осталась ночь, беззвездное, затянутое тучами небо, теплый ветер с горы, запах оливковых листьев. Только там, на той стороне, где еще недавно мелькали огни, все потухло. И ничего не было видно. Ни Петру, ни Иоанну. Будто у них исчезла способность к ночному видению.

Петр зажмурился. Одиннадцать ноль восемь. Услышал его Господь или не захотел, предпочел вести диалог с Помазанником своим?..

Снова открыл глаза: зрение вернулось. И Петр с облегчением увидел: Храм как стоял, так и стоит. Только ушла земля метров на двадцать вниз, под стены, и Золотые ворота словно бы повисли в воздухе, а трещина пересекала Кидрон с запада на восток, но даже не дошла до садов Гат-Шманим, остановилась, лишь разрубив ручей провалом.

Иешуа проиграл.

Хотя, видел Петр, трещинами пошла могучая стена Храма, целой сеткой трещин, среди которых было немало глубоких, но отнюдь не разрушительных. Ну землетрясение, ну случилось и здесь в кои-то веки, ну ушла земля из-под Храма, но где тот, у кого хватило наглости утверждать, что ему дано целиком разрушить Дом Бога?..

Никого Бог не послушал: ни Петра, ни Иешуа. Коэнов он пожалел, работы их лишать не захотел, оставил все на потом, когда придут римские войска, ведомые Титом Флавием, будущим императором, а в дни Иудейской войны — сыном императора Веспаси-ана Флавия, и буквально сровняют с землей весь Иерусалим, перепахав его с севера на юг и с востока на запад. Мало что останется археологам…

Петр крикнул Иоанну:

— Посмотри, что с ребятами! И будь с ними. Я — к Иешуа.

И рванул наверх.

Иешуа сидел, как и до начала всех аномалий, обняв колени руками, и смотрел на подбегающего Петра. По лицу его — Петр впервые видел такое! — текли слезы. Именно текли — не каплями, а ручейками, безостановочно.

— Я проиграл, Кифа, — сказал он глухо. — Бог не захотел услышать меня, а своей силы мне не хватило…

Петр сел рядом, обнял его за плечи.

— Бог сделал так, как должен был, — сказал успокаивающе, сам изумляясь термину «должен» в применении к непредсказуемым действиям Бога. — Он дал тебе проявить свою силу, очень большую, ты посмотри, посмотри, что ты натворил, и тем не менее Бог остановил ее, эту силу, поскольку сейчас — не время разрушать и строить бессмысленные каменные Храмы…

— А что сейчас за время?

— Ты знаешь мое мнение. Надо выстроить Храм Веры нашей как можно в большем количестве душ людских. Мы не плотники и не каменщики в прямом смысле этих слов. Мы ловцы человеков, мы только начали путь свой, но нас уже несколько тысяч, а придет время, когда последователями истинной Веры станут миллионы и миллионы людей. Ты сам сегодня произнес: к нам придут многие. Отовсюду, по всей земле, Иешуа, а она очень большая. Она не ограничивается теми землями, о которых мы сегодня слышали. И для того, чтобы так случилось, ты должен умереть и снова воскреснуть.

— Это и есть твоя страховка? — Он запомнил слово и к месту его повторил.

— Нет, — не согласился Петр, — это и есть единственно возможный путь. Да, ты можешь создать свое Царство Божье хоть сейчас, ты показывал, как ты это сделаешь, я так не умею, не смогу. Теоретически я представляю себе это: мир внутри мира, и только одна дверь в него, которой управлять сможешь лишь ты. Вполне допускаю, что я и Йоханан сумеем у тебя научиться открывать дверь, хотя сегодня ни мне, ни ему нечего делать рядом с тобой, как паранормам. Но все мы смертны, Иешуа, и в один не прекрасный день, очень хочется верить, что отдаленный, не станет ни меня, ни Йоха-нана, ни, главное, тебя. И дверь закроется. И Царство Божье останется навсегда изолированным от царства людей, которое на земле построил сам Бог. Людской мир будет существовать, расти, множиться. А что с Царством Божьим?.. Куда оно денется без тебя?.. Нет, Иешуа, ты должен знать, что только твои смерть и последующее. Воскресение сделают землю миром Христа, и тебя назовут сыном Божьим, и по всей земле будут стоять каменные и деревянные, богатые и бедные, огромные и крохотные Храмы, поставленные во имя Бога, но и во имя твое, Иешуа, ибо ты станешь единственной надеждой на спасение души. К тебе будут обращать молитвы, тебе будут поверять радости и боли, у тебя будут спрашивать совета, как жить… Это будет твое Царство, Иешуа!

— И для этого я должен умереть?

— И воскреснуть через три дня.

— Откуда ты все знаешь, Кифа? Откуда ты пришел ко мне?

— Издалека, — ответил Петр. — Из очень далекого будущего.

— И там все так, как ты говоришь?

— Я еще очень мало говорил, — усмехнулся Петр. Отметил время: одиннадцать тридцать девять.

— Расскажи все, — попросил Иешуа. — Мне сейчас так нужен твой рассказ…

ДЕЙСТВИЕ — 4

ЭПИЗОД — 6

ИУДЕЯ, ИЕРУСАЛИМ, 27 год от Р.Х., месяц Нисан

(Окончание)

Времени до прихода стражников Кайафы оставалось всего ничего, а сказать следовало еще столько, что не просто получаса-часа не хватит — суток беспрерывных разговоров мало окажется. А рассказать все, как попросил Иешуа, нет, этого Петр вообще сделать не мог технически. Он сам о своем мире знал далеко не все. Но даже если вести речь об истории христианства на планете — и это лучше бы к Клэр или еще к какому-нибудь высоколобому… А Петр может только конспективно, вычленяя главное. И для него сейчас самое важное — это понять, что счесть главным для того, чтобы убедить Иешуа в единственности варианта, который Петр поначалу назвал страховочным.

Поэтому Петр продолжил торопливо, сбивчиво, перескакивая с мысли на мысль:

— У нас будет время, чтобы я мог рассказывать, а ты спрашивать. Ты просил всех — и меня тоже! — верить тебе. Наша вера поначалу помогала тебе обретать силу, умножать ее, так?.. Не отвечай, я знаю… Так и мне сейчас очень нужна твоя вера, чтобы не сломать все, что построено твоим именем за две с лишним тысячи лет. И реально построено, я имею в виду крепости, города, храмы, монастыри и, главное, целые миры в душах людских…

89
{"b":"242540","o":1}