ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

(что было в корне ошибочно)…

и не мог видеть выступающий за габарит ящик на грузовой платформе. Он ожидал легкого касательного удара о плоскую поверхность, а заполучил самый что ни на есть прямой — углом этого злополучного ящика.

Было всерьез больно.

За миг до удара, пока Смотритель еще только заносил ногу над дорогой, водитель его видел, кричал ему что-то, даже гуднул во всю мощь своей паровой гуделки, но нерадивый пешеход-раззява пребывал в своем внутреннем мире и не обращал внимания на внешний.

За что и поплатился.

Было фантастически больно!

Смотритель вообще никогда не любил терять сознание. Бывало с ним такое несколько раз, и каждый из этих случаев заканчивался чем-то малоприятным.

В Англии в XVIII веке, в порту одного города, будучи старпомом капитана французского судна, нарвался на недружественных британских моряков… Слово за слово… Очнулся полуголый, заваленный ящиками, почти на помойке. Избили, ограбили и выкинули ценного сотрудника Службы Времени. Знали бы они…

Или вот, к примеру, на той войне…

Он там вообще по ошибке оказался…

В 1854 году в Севастополе, в тяжелом бою, ценный сотрудник наравне с простыми солдатами с бестолковым ружьем, которое подходило больше на роль дубины, нежели стрелкового оружия, сидел в неудобно расположенном блиндаже и не мог высунуть носа из-за шквального огня противника. Закончилось все это попаданием в их укрытие тяжелого разрывного ядра, которое разнесло все в щепки. Смотритель тогда не погиб только по какой-то счастливой случайности — оказался прикрыт широкой доской. Его вместе с этой доской отбросило довольно далеко от места взрыва, он потом еще удивлялся…

Приземлился на мягкий песок. На теле — ни царапины. Пролежал без сознания полсуток, ночью дополз до своих и снова потерял сознание. Контузия. После, когда вернулся с «поля» домой, в Службу, его, конечно, сразу доктора заграбастали и свели на нет все последствия, но приобретать весь этот опыт было весьма неприятно.

И вот теперь тоже…

Но благо древние шумеры оказались людьми порядочными — человека, сбитого паровиком, бережно внесли в ближайшее здание, промыли рану, остановили кровь каким-то снадобьем. Водитель извелся весь — ну как он, как он? — ему сказали, что все нормально, только вот в сознание человек не придет никак. Он ответил, что виноват в этой беде и должен сам позаботиться о пострадавшем, тем более у него дома есть все условия для этого. Бессознательного Смотрителя перенесли на повозку, и он совершил первую в своей жизни поездку на этом удивительном транспортном средстве до дома водителя. Тряска, шум и чад тем не менее в сознание его не привели. Так и лежал он на кушетке в светлой комнате большого дома, в одежде и с сумкой через плечо.

Пока сам не очнулся.

— С возвращением, Хранитель!

Смотритель отфыркнулся и прокашлялся — вода таки попала в нос — открыл глаза, зажмурился от света.

— Где я?

Над ним с кувшином стоял водитель паровика.

— Все в порядке, ты в доме Ноя. Как ты себя чувствуешь?

— Голова болит…

— Пройдет. Ты, конечно, сильно ударился о мой грузовик… Ты узнал меня? Я водитель. Меня зовут Сим.

— Сим… — рассеянно произнес Смотритель. — Я ударился? Ну да, раз голова болит… Обо что?

— О грузовик. Ты не помнишь?

— Грузовик… не помню.

— Ну как же, ты шел по дороге, потом резко свернул, а там я. Ты не заметил меня и стукнулся головой. У тебя шла кровь, но мы ее остановили. Ты был без сознания, я привез тебя сюда.

— Спасибо. А куда это — сюда?

— Я же сказал — в дом Ноя, отца моего.

— Красивый дом. — Смотритель оглядел комнату с высоким сводчатым потолком и стенами, украшенными росписью, изображающей цветущий сад.

— Спасибо на добром слове.

— Но где он находится? Где я? Что за город? Почему я здесь? Я ничего не помню…

На лице Сима последовательно появились разные чувства: нетерпение, недоверие и затем — удивление:

— Как? Совсем не помнишь?

— Совсем. И еще… — Смотритель сделал паузу, потер руками лицо, внимательно взглянул на Сима.

— Что?

— Я… кажется… я не помню, кто я.

Сим на это только и сказал что «о-о!» и больше ничего не успел, так как в комнату вошел еще один человек. Спросил не без беспокойства:

— Как чувствует себя Хранитель?

— Отец, — обратился к нему Сим, — он ничего не помнит. Даже кто он сам.

— Даже так? Ну, дорогой, себя-то забывать совсем нехорошо.

Ной, мощный, мускулистый смуглый человек с короткой стрижкой и по-мужски красивым лицом, был, видимо, склонен смотреть на все сквозь цветное, радостное стеклышко иронии.

— Нельзя себя забывать, никак, — весело басил он. — Можно забыть заплатить в лавке, можно забыть поесть, можно забыть одеться. Жену иногда — тоже неплохо… Но себя! — И уже серьезней: — Что, правда?

— Нет резона вам врать, добрые люди, — печально ответствовал Смотритель, вжившийся в роль окончательно добитого амнезией.

— Дела-а… — протянул Ной.

Ирония на время спряталась. Ной явно был растерян.

— Что же делать, отец? — испуганно спросил Сим.

— Что делать, что делать? Вспоминать вместе будем — вот что делать! Надо же человеку помочь. Надо? — Последний вопрос был обращен к Смотрителю.

— Надо, — понуро кивнул он.

И скривился: голове-то больно…

К кому он попал?

Ной. Сим… Еще должны быть Хам и Иафет.

Таких совпадений просто быть не может!

За все свои выходы в прошлое Смотритель ни разу не был облагодетельствован помянутой выше Фортуной так, чтобы сразу…

(с ходу! с колес! с разбега!)…

напасть на того, кто был главным героем…

(нет — Главным Героем, как положено в Истории!)…

Мифа, который Смотритель и призван либо подтвердить, либо скорректировать, либо…

(вот уж не дай бог!)…

выстроить с нуля.

Хотя он считался в Службе везунчиком.

Но не настолько же!..

Впрочем, не станем торопиться…

И ему помогли.

Добродушный и мудрый весельчак Ной с женой Сарой, сыновья их: Сим — с так и не прошедшим испугом от недавнего происшествия, Хам и Иафет…

(так!)…

их жены — Руфь, Мара и Зелфа как-то сразу — шумно, бурно и многолюдно! — окружили несчастного путника с потерянной памятью заботой и вниманием. Вода, фрукты, хлеб, вино, зелень, сыр, молоко, влажные холодные куски белой материи, громкие слова утешения, мелькание лиц, рук, улыбок… Перебор. При том, что Смотритель и вправду погано себя ощущал.

Но разве допустимо гостю указывать хозяевам, как себя вести? Тем более что хозяева пребывали в состоянии вины.

— Никуда ты не пойдешь! — постановил Ной в ответ на робкое заявление Смотрителя о том, что он уже пришел в себя, голова болит не так сильно и стеснять своим присутствием радушных хозяев он больше не хочет. — Ты же как маленький ребенок сейчас! Уж прости, конечно, за такое сравнение. Пока не начнешь вспоминать или не узнаешь все заново — никуда не отпустим. Мы теперь за тебя в ответе. Кстати, а сколько тебе лет?

Смотритель задумался: а и в самом деле, сколько ему могло бы быть лет, живи он здесь? На сколько он выглядит? Местное понятие о возрасте не имеет совсем ничего общего со знакомым ему… Сто? Триста? Четыреста? Так или иначе…

— Не помню.

— Вот! — значительно молвил Ной, подняв указательный палец.

Похоже, это был его любимый жест, он говорил «вот» и поднимал палец всякий раз, когда хотел поставить невидимую, но очень жирную точку в предложении или подчеркнуть свою правоту.

Это было забавно и даже мило.

Но громко…

Смотритель поселился в доме у Ноя.

Для него нашлась комната — с небогатой, но достаточной обстановкой: мощная деревянная кровать, длинная лавка, табурет да крючки для одежды в стене. Большего, в принципе, и не нужно. После пещерного быта это было даже роскошно.

Предположение Смотрителя о том, что в этом городе все знакомы друг с другом, подтвердилось — в тот же день нашелся человек по имени Лим, который первый заговорил на улице со Смотрителем. Он легко вспомнил встречу, посочувствовал беде, рассказал, что мог.

103
{"b":"242541","o":1}