ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вкусно?

Я наконец очнулась, согнала с лица тоскливую гримасу и выдавила виноватую улыбку

— Да, очень.

Лона понимающе улыбнулась

— О доме вспоминаешь?

— Да. Как вы догадались?

— У тебя лицо открытое. Всё видно. — Рассмеялась женщина. — Только глаза грустные. Тебя что-то тревожит? Или — Она заговорщицки подмигнула — кто-то?

— Может быть. — Я позволила себе поддаться игривому непривычно беззаботному настроению.

— Тогда почему ты грустишь? Любовь — это огромная радость и огромная честь. Не всякий её встретит.

— Порой она приносит много боли.

— Ну и что? Дети тоже не сразу ходить учатся. Падают, шишки набивают, но снова встают… Так и здесь.

— Наверное. Но всё намного сложнее.

— Сложнее? А ты попробуй расслабиться и пусть всё идёт, как идёт. Увидишь, что получится.

— Я привыкла контролировать ситуацию. И себя.

— Это-то и плохо. — Покачала головой Лона. — Слабость тоже порой приносит радость. Нужно только позволить себе быть слабой.

Я недоверчиво хмыкнула.

— Правда-правда. — Она улыбнулась и задорно тряхнула головой. — Вымоешься, приходи. Я из тебя такую красавицу сделаю… Все мужики твои будут.

— Всех мне не надо. — «А эльфу я всё равно ни в жизнь не понравлюсь».

— Ну и Ему приятно будет. Авось и разглядит, с кем рядом шёл. — Догадливо отозвалась она.

Мда… неужели по мне действительно так легко всё понять? Случай запущенный.

— Ладно, мне пора к делам возвращаться. А ты отдыхай. Хочешь, в дом иди, поспи.

— Спасибо. Я лучше здесь подожду.

— Ну как хочешь. Принуждать не стану.

— Может, помочь чем? — проснулась совесть, удовлетворённо дремавшая долгое время.

— Не надо. Дел немного и мне приятно самой со всем управляться.

— Муррр… — я потянулась и устроилась удобнее, прижавшись спиной к тёплой стене и закрыв глаза.

Леший. Гадость водянистая, когда же ты уймёшься? Лют поставил себе очередной синяк, ворочаясь на каменном полу, ледяном даже сквозь плотную ткань плаща. Его терпение иссякало. Эта чаша — чем бы она ни была на самом деле — ему надоела. А значит, нужно пойти и разобраться, что там за ерунда.

Лют поправил перевязь с мечами, сунул флягу в карман, подумав, оставил плащ на земле. И, склонившись над чашей, плеснул себе в лицо водой. Мир стремительно закружился, вода хлынула вверх, затягивая его чёрным водоворотом. Оборотень сжал зубы и задержал дыхание, пережидая, пока верх и низ перестанут меняться местами. Должно же это когда-нибудь случиться? Он не закрывал глаза, рассчитывая оказаться готовым к любой опасности. Наконец всё замерло, вода сделала ещё пару кругов и выбросила Люта. Он не удержался на ногах и упал на гладкий и скользкий пол.

Дерево? Тёмно-красный резной паркет со сложным плетением линий и оттенков… Лют огляделся — комната с высоким потолком, сквозь закрытые тяжёлыми золотыми шторами окна не пробивается ни единого луча солнца — комната освещена массивными настенными светильниками, дающими бледный золотистый свет. Огромные книжные шкафы подпирают потолок, около одного из них ютится длинная переносная лесенка. Камин, на его доске — простая стеклянная ваза с алыми розами. Круглый столик с парой кресел, ещё одно, оббитое золотой тканью, с высокой спинкой — у камина.

Лют довольно оскалился — в этом последнем кресле кто-то сидел. Он бесшумно заскользил к равнодушной седой макушке.

— Явился. — Мрачно отметил владелец макушки. — Ну, давай, иди сюда. Становись на колени, кланяйся…

— Чего? — опешил от такой наглости Лют. — С какой радости я должен становиться на колени?

— Ты можешь сопротивляться? — в свою очередь удивился старик, соизволив, наконец, выбраться из кресла. Невысокий, толстый с всклокоченной бородой и нервным подвижным лицом, на котором блестели острые меленькие глазки, в правой руке он сжимал посох со светящимся алым камнем на навершии.

— А не должен? — ехидно уточнил парень.

— Вообще-то не должен. — Старик почесал макушку и переспросил — Ты точно за новым именем пришёл? Может, случайно забрёл?

— За именем.

— А кто дорогу указал?

— Ба… Таина.

— Таина? Жаль.

— Почему это жаль?

— Прогнать не получится. — Грустно ответил старик.

— Её?

— Тебя, дурень! И хватит меня путать. На колени не встанешь, так давай, проси. Чтоб имя дал, покровителя назначил, судьбу опять же новую…

— Я ещё и просить должен?

— Конечно, должен. И вообще, первую жизнь похерил, думаешь, новую так просто получить?

— Не знаю. Я первый раз умер. — Лют вдруг понял, насколько абсурдно всё происходящее, и громко захихикал.

— Ты ещё и смеешься? Всё, проваливай отсюда. Не будет тебе никакой судьбы.

— Как это?

— А вот так. Сам себе имя выберешь. Посмотришь, что из этого получится.

— Ну и ладно. Где тут выход?

Старик изумлённо всплеснул руками

— Вот леший… Ты и впрямь не понимаешь?

Но было уже поздно. Лют пнул паркет, украсив его разводами грязи с сапог

— Эй, дверка, открывайся давай.

Пол расползся, открывая чёрный люк воды в котором почему-то не было. Кот не обратил на это внимания и прыгнул вниз.

— Стой, это не та…

Хорошо-то как… я не заметила, как задремала, угревшись на солнышке. Снилось что-то тёплое, пушистое… шерсть попала мне в нос, и я чихнула, просыпаясь.

— Здравствуй, красавец. Ты даже не хочешь меня разорвать? — улыбнулась я крупному серо-пушистому псу, умостившемуся рядом. Он вильнул хвостом и снова закрыл глаза, давая понять, что нет, не хочет. И вообще, не мешай, мол, спать.

— Ну как знаешь. — Я улеглась обратно, нагло облокотившись на пса. Раз уж соседство волчицы его не волнует…

Поспать мне не дали.

— Иф, можешь идти. Баня свободна.

— Угу.

— Фет, она спит, не надо…

На меня рухнул поток холодной воды. Пёс вывернулся из-под руки и бросился мстить. Я открыла глаза и злорадно понаблюдала за вором, взлетающим на крышу. В руке он при этом держал ведро. Пёс остановился внизу и рычал, демонстрируя великолепные клыки. Странно, он догадался не вцепиться в меня, а бросился только на того, кто нас облил. Я после подобного пробуждения способности к логическому мышлению теряю напрочь.

— Может, его сбить оттуда? — я остановилась рядом с псом и задумчиво посмотрела вверх. — Вот только чем?

Пёс деловито сбегал за дом и приволок небольшое такое полено. Сгрузил мне в руки и нехорошо улыбнулся. Я взвесила палочку в руке и в точности скопировала улыбку, адресуя её вору.

— Эй, ты что? Я же пошутил! — встревожился он.

— Конечно-конечно.

Пёс махнул хвостом, нетерпеливо поглядывая на вора. Оглянулся на меня, коротко гавкнул, подбадривая.

— Я же о тебе заботился! Там остынет всё! А третья очередь только для нежити! — вздрогнул Фет, цепляясь за крышу руками и ногами.

— Угу.

— Иф, не надо!

— Девочка, прошу, не рискуй моими розами. Твой друг при падении их непременно уничтожит. — Лона мягко улыбнулась, выходя к нам. — Ой, ты с ним подружилась?

— С псом? Похоже на то… а чей он?

— Теперь уже ничей. Его хозяин погиб год назад. Я его прикармливала, но Тор никогда никого к себе не подпускал после того случая.

— Как это случилось?

— Утонул. Деталей я не знаю, он на берегу один был.

— Понятно… а в Торе ведь есть волчья кровь?

— Не знаю, как насчёт волчьей, но пёс не простой.

— Ладно… — я подняла голову вверх и полюбовалась на вора, намертво вцепившегося в крышу. И как он там держится? — слезай. Бить не буду.

— А он? — Фет исхитрился оторвать от крыши одну руку, чтобы ткнуть пальцем в пса.

— Он тоже не будет.

Я присела на корточки и снизу вверх посмотрела на Тора. — Простишь этого дурака?

Пёс лениво качнул хвостом и ткнулся головой в мой лоб. Вздохнул… И я почувствовала. Да, он и впрямь не прост. И к волкам его вторая кровь никакого отношения не имеет.

59
{"b":"242558","o":1}