ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кто как воспринял эти слова Мамочкина? Сергей не видел — было темно, но сам от души позавидовал. Вот это настоящий разведчик! И сделал вывод, что, оказывается, существует столько мудреных и в то же время простых вещей, по которым можно, пожалуй, отыскать иголку в стоге сена. Но почему не заметил их Сергей? От этой мысли ему стало грустно и досадно, как тогда, в первые дни поиска сигнальщиков, и он опять подумал, что многому надо ему учиться, чтобы со знанием дела командовать разведчиками.

Мамочкин закончил свой подробнейший доклад и ждал, что скажет подполковник. Сергей, не вытерпев, высказал созревшее решение:

— Надо окружить фашистов и на рассвете уничтожить.

— Правильно, а теперь все к людям, надо хорошенько подготовиться, — оживленно поддержал подполковник, и офицеры направились к солдатам.

Над лесом висели крупные звезды, сонливо перекликались птицы, пахло прелыми листьями и терпким настоем хвои. Молча шагая рядом с Мамочкиным, Сергей услышал, как он жадно потянул воздух в свою широченную грудь и, выдохнув, снова повторил это. Сергею показалось, что Семен никак не надышится родными запахами леса. Но это было совсем не так. Сержант остановился, придержав за локоть Курилова, и опять сильно потянул носом.

— Слышите? — спросил он настороженно.

Сергей вдохнул поглубже и почуял запах дыма.

— Это от них ветерок на нас тянет, — пояснил Мамочкин. — Из-под ветра обходить надо.

На сборы ушли считанные минуты. Подполковник приказал всем хорошенько проверить, подтянуть снаряжение, а когда солдаты утихли, заставил их попрыгать. У кого-то предательски звякнул котелок.

— Не годится! — предупредил подполковник и вновь заставил всех подтянуть каждый ремешок, застегнуть все пряжки.

Когда все было выполнено и повторная проверка удовлетворила подполковника, он приказал вывести взвод на опушку леса. Курилову с опытными разведчиками было определено самое ответственное направление.

— Чтобы без единого стука. Огонь открывать по сигналу одна красная ракета, — сказал подполковник, осматривая каждого солдата группы Курилова.

Через несколько минут лес укрыл небольшие группки солдат, ушедших в разных направлениях. Только к полночи Курилов с десятью разведчиками добрался до указанного места. Перед колком, где разместились на ночлег немецкие солдаты, стояла высокая созревающая пшеница. Хлеб хорошо маскировал солдат и позволял наблюдать за подступами к колку. Сергей не сомневался в успехе, но никак не понимал, почему фрицы оказались такими беспечными: днем три взвода солдат искали десант, ходили без всяких мер предосторожности — почему же немцы их не заметили?

Ему захотелось услышать мнение Мамочкина и Шибких, но сейчас нельзя было ни разговаривать, ни шумно двигаться: в каких-то ста шагах немцы. И легкий ветерок, переменив направление, стал играть в их пользу. Сергей все же пробрался к Мамочкину, показывая рукой, объяснил ему, что надо подняться на колени и наблюдать за колком. Семен понял, приподнялся и застыл черным пнем среди хлебного поля.

Время ползло ужасно медленно, страшно хотелось курить, но этого нельзя было позволить себе. Одна вспышка спички могла провалить дело, привести к ненужным жертвам.

Сергей лежал в ногах у Мамочкина лицом вверх и смотрел на небо. В голову ползли мрачные мысли, а хотелось думать о чем-то веселом, успокаивающем. Но суровая действительность предстоящего боя окрашивала в мрачные тона даже воспоминания о любимой Ане. Вот она провожает его в армию. Выкатившиеся слезинки на ее ресницах казались Сергею смешными, потому что он уезжает второй раз и не на фронт, а на границу. Он уехал обыкновенным пассажирским поездом, в пасмурный день и на прощание даже не видел белоснежных вершин Алатау, красотой которых любовался с детства.

Больше Сергею нечего было вспоминать. Его биография укладывалась в три слова: учился и пошел в армию. И вот теперь, перед опасным рассветом, который уже тронул небо над лесом, очень не хочется, чтобы эта ночь стала последней в его жизни. Что он сделал? Что останется после него? И тут же явились перед ним любимые герои: Данко с пылающим сердцем, поднятым высоко над головой; гордый сокол, летящий в бездну. Что осталось после них? Будущее, в которое они верили, которому отдали себя, и этим обессмертили свое имя, дошли до нас и полюбились нам.

А восток все заметнее белел, свежел воздух, на повисших кончиках листьев пшеницы появились сверкающие бисеринки росы. Над гребенкой темного бора стала различима огромная черная туча, которая медленно и низко плыла на Сергея, будто хотела закрыть от него тускнеющие звезды и весь мир.

На смену Мамочкину поднялся старшина Шибких, а Семен лег рядом с Сергеем и плотно придвинул к нему горячую спину. А как только иссиня-фиолетовая краска поплыла по горизонту, оттесняя черноту ночи на запад, Сергей тихонько толкнул локтем Семена, молча кивнул головой на небо, давая понять, что пора действовать. Сержант, смешно переваливая свою «медвежью» тушу, пополз по пшенице. Через минуту-другую он собрал всех солдат около Курилова.

— Выдвинемся к самому колку и будем ждать сигнала, — полушепотом распорядился Сергей и первым пополз на четвереньках к уже отчетливо видневшимся осинам. Отыскав удобное укрытие, разведчики залегли в ожидании. Сергей взял на прицел часового — длинного, сухопарого фрица, притулившегося к дереву. За его спиной ровным рядком стояли палатки. «Культурно воюют, сволочи», — зло подумал Сергей.

Наконец с правой стороны колка гулко хлопнул выстрел, и в расцвеченное зарей небо взвилась красная шипящая ракета. Сергей тотчас же дал длинную очередь по часовому, хотел перевести автомат вправо и увидел, как пули солдат прошили палатки. Несколько фашистов метнулись в разные стороны и тут же замертво упали в кусты молодого осинника. Откуда-то слева послышалась автоматная стрельба, над головой Сергея просвистели пули, но и этот автоматчик через мгновение умолк: старшина Шибких полосанул по нему длинной автоматной очередью.

В живых остались два фрица, которые не успели даже выскочить из палаток. Один из них, с трудом подбирая русские слова, боязливо объяснил, что в лесосеках действуют три взвода специального назначения. Они имеют приказ перекрыть все дороги и не дать Ленинграду ни одного бревна.

Подполковник Чайка, разгоряченный коротким и успешным боем, энергично размахивал руками, показывая месторасположение взводов на завтрак.

— Что с ними будем делать? — спросил Манан Хабибуллин, показывая подполковнику на пленных, понуро стоявших в кругу собравшихся солдат.

— Судить будем. Судить, сукиных сынов, — он повернулся к фашистам и в упор посмотрел на каждого из них. Черные крутые брови подполковника стиснулись к переносью, и было видно, как они вздрагивают от бурлящей в душе его ярости. Но подполковник взял себя в руки и, стараясь говорить ровно, спокойно, объяснил:

— Красная Армия действует от имени народа, и враги ее будут отвечать перед народом.

— Товарищ подполковник, мы тоже народ, наше слово — слово народа, расстрелять их на месте, — горячился Хабибуллин.

— В расход их, гадов! — ворчали и другие солдаты.

Подполковник положил руку на плечо низенького, надувшегося Манана и примирительно ответил:

— Побеждают, товарищ Хабибуллин, сильные, волевые люди. И никаких самосудов, товарищи, — обратился он ко всем солдатам. — Помните, мы — революционная армия и воюем за свободу своего народа.

Слова подполковника утихомирили солдат. Бросая злой взгляд на жалких немецких пленников, Манан закинул автомат за спину и направился к Мамочкину, уже хлопотавшему около костра. За ним потянулись по своим местам остальные солдаты. Скоро закурились костры, запахло разогревающимся тушеным мясом. Сергей Курилов, положив голову на мягкую кочку, лежал на расстеленной шинели и молча наблюдал, как хлопотливая и удивительно сноровистая Катя, санинструктор штаба полка, готовила завтрак. Невысокая, белокурая, с мягкими чертами лица, она чем-то походила на Аню. Курилов стал присматриваться к ней, отыскивая сходство Кати с любимой девушкой, и отметил, что у Ани немножко темнее лицо, красивее волосы и вообще она более привлекательна. А может, это только кажется.

49
{"b":"242632","o":1}