ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава девятая

Замок

Вопрошал я руины, но разве руины ответят?
Вопрошал я напрасно, ответом была тишина.
Лабид[18]

Теперь всем представилась возможность рассмотреть цель нашего предприятия, основное место наших поисков. Само здание замка по периметру окружали крепостные стены. По словам Андрея, мы находились на северном склоне холма. Слева и справа крепостные стены выпуклыми полукругами почти нависали над крутыми склонами, делая практически невозможным доступ к замку со всех сторон. В центре, там, где мы стояли, стены резко вдавливались в глубину, и левая и правая их стороны встречались друг с другом, образуя небольшие округлые башенки, торжественно приветствовавшие въезжавших в замок. Однако когда-то дорогу им преграждал ров, пролегавший перед башенками до выпуклых крепостных полукругов. Теперь его до половины завалил вековой мусор: обсыпавшиеся камни, нанесенная ветрами листва, песок вперемежку с пылью и трухой от прогнивших деревянных ворот, которые были опущены и служили когда-то надежным, а ныне шатким, мостом через ров. Осторожно ступая на источенные временем и насекомыми доски ворот, мы вполне могли бы проникнуть по ним в святая святых замка.

Некогда эта могущественная каменная твердыня защищала местное население от мавров и наводила почтенный ужас на врагов. Но время сыграло над ней злую шутку. Не осталось в этих краях мавров, изгнанных отсюда еще в конце одиннадцатого века. Прошли времена феодальных усобиц, когда замки также играли важную роль крепостей, пряча за своими стенами своих воинственных господ и позволяя им выдерживать осады не менее воинственных соседей. Нет в живых ни одного прежнего владельца. Нет жизни ни в одном помещении этого каменного монстра. Да и сам он превратился в руины. Но и теперь полуразрушенный, но не сдавшийся, замок этот, покинутый людьми и даже проклятый ими, стоит точно каменный страж у ворот вечности; в своем безмолвном величии он отныне неподвластен времени, ибо, даже продолжая разрушаться, он все так же, как прежде, остается непобедимым для врагов и приводит в трепет души человеческие.

Все члены нашей поисковой команды заметно волновались: не каждый день удается лицом к лицу встречаться с живой, не приукрашенной историей. К тому же ощущалась уже накопившаяся усталость, ведь крутые каменистые склоны холма дались следопытам совсем не легко под палящим солнцем.

Инспектор объявил двадцатиминутный привал на еду и отдых, прежде чем мы вторгнемся на территорию замка. Андрей тут же направился к Игорю, и я недовольно побрела за ним. Видимо, он отвечал за меня перед Ветровым головой и, не догадываясь о терзаниях моего самолюбия, торопился предъявить меня в целости и сохранности моему бывшему супругу. Впрочем, я горела желанием узнать о Людином настроении, так что от общения с Игорем мне было не увернуться. Люда выглядела немного усталой, но в глазах ее появился огонь, возродилась жизнь, подавлявшаяся бездействием этой недели. Очевидно, теперь она рада была действовать, предпринимать сама все возможные усилия, не полагаясь ни на чьи милости. Я рискнула донести до нее свои наблюдения, и она, согласившись со мной, благодарно улыбнулась. Нашу беседу прервал Доброхотов, он обратился к Людмиле с каким-то вопросом, извинившись за свое вторжение. Отойдя от них на шаг, чтобы не мешать, я наткнулась на задумчивый взгляд Ветрова и оказалась перед неизбежностью обменяться с ним парой фраз.

– Ты устала? – вежливо осведомился он.

– Нет, не очень. Я расстроена, что пока нет никаких результатов, – созналась я.

– А я как раз этому рад, – возразил он.

Я с удивлением вскинула на него глаза. Он замялся, но все же решился:

– Там, – он кивнул на каменную твердыню, – больше шансов найти Колю живым, чем на склонах холма.

Я почувствовала, как все мое тело, несмотря на жару, охватывает озноб. Игорь озвучил то, что я даже мысленно не отваживалась себе представить. Я ничего не сказала, крепко стиснула зубы и, дабы не выдать дрожь, стала деловито доставать провизию из рюкзака. Игорь молча наблюдал за моими действиями и, больше не произнеся ни слова, последовал моему примеру. Маневр Андрея с отвлечением меня от Людмилы или Людмилы от меня, если это был маневр, оказался тщетным. Я ничем не поощряла Игоря на разговор, и он тоже не брал инициативы в свои руки. Чего он добивался? Может быть, он думал, что, обрушив на меня жестокие слова, содержавшие горькую правду, он заставит меня инстинктивно проявить женскую слабость, расплакаться, невольно обратиться к нему за поддержкой? А я вместо этого гордо приняла и пропустила его слова через себя, не пожелав разделить с ним даже свой нервный озноб. Может, я должна быть слабой? Но я, честно говоря, и не чувствовала себя сильной, более того, я физически ощущала, как силы словно утекают куда-то, и я не исключала, что когда они меня совсем оставят, я упаду к Игорю на грудь и разрыдаюсь. Но мне этого, ох как, не хотелось! И снова у меня мелькнула мысль, что сейчас не время выяснять отношения.

Вскоре маленькая передышка завершилась, и нам предстояло перебраться через ров, а затем собраться во внутреннем дворике замка, где мы распределим участки дальнейшего поиска. Первыми по шаткому откидному мосту осторожно перешли двое полицейских, затем без всякого порядка последовали все остальные. В этой захватывающей дух операции меня каким-то образом все же подстраховывал Игорь (и все-таки он желал видеть мою слабость!), вполне доверив Людмилу Доброхотову. Мне на мгновенье показалось, что он даже предложит поменяться парами, и я уже приготовила дерзкий отлуп: дескать, коней на переправе не меняют. Однако, перебравшись через мостик, все дисциплинированно выстроились парами, и я снова была с Андреем.

Прохождение через ворота между башенками наводило ужас, поскольку над головой нависала тяжелая металлическая решетка-забрало, и ни у кого не было уверенности, что она, заржавевшая от времени, вот-вот не рухнет, отвалившись, на наши головы.

Но все благополучно проскочили и сквозь небольшую мрачную арку прошли во внутренний двор замка. Огромная площадь, мощенная большими каменными плитами, предстала нашему взору. Внутренние стены замка словно источило время: они были как будто бы изгрызены по верхнему краю, и силуэт их рисовался неровной кривой, так что трудно было определить, какой же высоты они когда-то на самом деле достигали. Из четырех основных башен-донжонов только одна сохранилась почти полностью, остальных в той или иной степени коснулось разрушение. Они, подобно обиженному великану, тоскливо возвышались на фоне голубого неба своими уродливыми очертаниями, словно доказывая кому-то противоречивую мысль о могуществе и бессилии времени. Еще более плачевный вид являли собой внутренние постройки вдоль основных стен замка. Опасность оказаться заваленным, засыпанным, куда-то провалиться или упасть, поскользнувшись на обломках, осколках, завалах, подстерегала каждого, кто отважится бродить по этой древней крепости, какие бы благородные цели он ни преследовал.

– Какого черта его сюда понесло одного! – услышала я за спиной раздраженное ругательство Игоря.

Что-то невнятно пробормотала в ответ Люда.

Их разговор заглушил инспектор, призвавший всех ко вниманию:

– Как видите, здесь непочатый край работы. И хотя время пока позволяет: сейчас чуть больше половины первого, – однако все мы не железные. К тому же находиться здесь небезопасно. Итак, давайте подумаем, где в первую очередь мы должны осуществить поиск. Сеньора Ветрова, напомните нам, пожалуйста, что мог искать ваш брат, и изложите ваше мнение, где это могло бы находиться.

От неожиданности, что все ждут теперь моего слова, я осипла и долго откашливалась, взяв своеобразный таймаут и судорожно соображая, что же я должна сказать.

вернуться

18

Лабид (ум. в 661 г.) – арабский поэт.

21
{"b":"242635","o":1}