ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Папуасы берега Маклая хотя живут совершенно изолированно от сношений с другими расами, хотя не были знакомы (до моего посещения в 1871 году) ни с одним металлом, однако строили и строят своими каменными топорами большие селения с относительно очень удобными, часто большими хижинами, обрабатывают тщательно свои плантации, которые круглый год снабжают их пищей, имеют домашних животных: свиней, собак и кур. Вследствие их оседлого образа жизни и союза многих деревень между собою войны у них сравнительно гораздо реже, чем между Папуасами Ковиай.

Все это доказывает, что сношения в продолжение многих столетий более цивилизованных малайцев с папуасами далеко не имели благоприятных последствий для последних, ивряд ли можно ожидать, что столкновение в будущем папуасов с европейцами, если оно ограничится только торговыми сношениями, поведет к лучшим результатам. Малайцы принесли папуасам Ковиай радьев, торговцев ружьями и опиумом; от европейцев они получают еще резидентов-миссионеров, ром и т. д. и т. д.».

Из этих слов Миклухи-Маклая видно его отношение к «цивилизаторской» деятельности европейских колонизаторов. Непримиримый враг империализма и «расистских теорий», он неустанно, где только мог, выступал с пропагандой своих демократических взглядов; и в его уме уже тогда созревала утопическая идея о создании свободной республики папуасов берега Маклая с сохранением основ их первобытного коммунистического общественного устройства.

«ЛЕСНЫЕ ЛЮДИ» ПОЛУОСТРОВА МАЛАККИ.

ОПРАВИВШИСЬ от болезни, Миклуха-Маклай в декабре того же 1874 года решил предпринять новое путешествие, на этот раз в глубь полуострова Малакки. Он хотел ознакомиться с сохранившимися внутри полуострова темнокожими и курчавоволосыми племенами и выяснить их отношение к папуасам и негритосам. В то время эти племена были еще совершенно не изучены. Ни один из европейских ученых ни разу даже не видел этих «лесных людей», как их называли малайцы.

Отсутствие денег у Миклухи-Маклая являлось серьезным препятствием для осуществления нового путешествия. Он обратился к секретарю Русского географического общества со следующим письмом: «Я сказал уже, — писал молодой ученый, -— что для моих исследований я готов жертвовать всем, но трудно обстоятельство, когда это все недостаточно. Например, я должен был занять для этой новой экспедиции (на Малакку) около ста пятидесяти фунтов стерлингов, которая сумма, вероятно, не будет достаточна для путешествия. Я писал об этом своим и надеюсь на исполнение моих поручений, но если вы имеете надежду добыть мне денежную помощь «во имя науки» и не как милостыню, а как временный заем, то я буду считать себя вам очень обязанным».

Конечно, никакой помощи от Географического общества Миклуха-Маклай не получил. Пришлось рассчитывать, как и прежде, на самого себя. Миклуха-Маклай отправился сначала в Сингапур и там договорился с английскими властями, снабдившими его рекомендациями к султану муарскому и к его наместнику — томонгону или магарадже иохорскому.

В Иохоре русский путешественник получил от магараджи <открытый лист», предписывавший всем деревенским старшинам доставлять ученому проводников и носильщиков. Миклуха-Маклай отправился в дорогу. Экспедиция сразу же встретила большие трудности. Неудачно было выбрано самое время для путешествия. Декабрь — наиболее дождливый месяц на полуострове Малакка; реки и ручьи в это время обычно выходят из берегов и затопляют все низкие места, превращая их в непроходимые болота.

С каждым новым шагом вперед путь становился все труднее. Путешественники двигались буквально по колена, а то и по пояс в воде. После невероятных усилий удалось преодолеть джунгли и выйти к устью реки Муар, впадающей в Малаккский пролив. Здесь Миклуха-Маклай нанял плоскодонную лодку и отправился вверх по реке. Путешественники теперь могли вздохнуть несколько свободнее. Достигнув реки Палон, притока Муара, Миклуха-Маклай впервые увидел шалаши «лесных людей». Однако на этот познакомиться с ними поближе ему не удалось. Едва только «лесные люди» заметили лодку, они поспешно скрылись в тропическом лесу. Молодой ученый решил продолжать свой путь. Вскоре он достиг устья реки Индау, впадающей в Китайское море. Это означало, что Миклуха-Маклай пересек весь полуостров Малакку с запада на восток. Но «лесных людей», ради которых, собственно говоря, и была предпринята вся экспедиция, он больше не встречал. Пришлось вернуться в Иохор.

Не удовлетворившись результатом путешествия, Миклуха-Маклай, который стремился доводить все свои начинания до конца, решил предпринять новое путешествие, и на этот раз в такие области полуострова, куда еще не ступала нога европейца. Там он надеялся встретить настоящих «лесных людей». Чтобы обеспечить успех новому предприятию, Миклуха-Маклай отправился в Бангкок, столицу Сиамского королевства, где был почтительно принят при дворе сиамского короля.

Бангкок лежит по обоим берегам реки Ме-нам, в тридцати километрах от впадения ее в Сиамский залив, и тянется почти на семь километров вдоль по течению реки. Город расположен ка многих островах, образованных рекою Ме-нам, прорезанных целой сетью каналов. Долины здесь сплошь покрыты рисовыми полями, кокосовыми и другими пальмами, фруктовыми садами. Так как страна часто подвергается наводнениям, то деревянные или бамбуковые жилища строятся на сваях высотой в два-три метра; для входа служит приставляемая снаружи лестница. Только дворцовые постройки, общественные зданий, многочисленные буддийские храмы, жилища европейских консулов и представителей торговых фирм построены из камня и расположены в незатопляемых местах на естественных или искусственных возвышениях.

Бангкок окружен громадной стеной высотой около десяти метров и толщиной около трех. Внутри города находится королевский дворец и здание, называющееся Магатосат. В этом здании обычно происходит прием официальных гостей. Русского ученого ввели в роскошно украшенный тронный зал, где его ожидал повелитель Сиама. Пышная встреча молодого путешественника объяснялась интересом и громкой славой, которыми окружено было теперь его имя. Сиамский король, сохранявший свою независимость путем ловкой игры на противоречиях крупнейших колониальных держав — Англии и Франции, тем охотнее приветствовал русского путешественника, что в его лице полагал встретить представителя России, поддержка которой давала ему лишний козырь в политике балансирования между двумя могущественнейшими странами.

Пользуясь этими обстоятельствами в интересах науки, русский ученый заручился письмом от сиамского короля к мелким властителям полуострова, находившимся от него в вассальной зависимости. Сиамский король предписывал своим вассалам оказывать путешественнику всяческое содействие.

С этим письмом Миклуха-Маклай вернулся в Сингапур, а затем в Иохор и стал энергично готовиться к новому путешествию по Малаккскому полуострову. Тщетно магараджа иохорский пытался отговорить его, указывая не только на трудности такого путешествия, но и на опасности, грозящие жизни самого путешественника. Миклуха-Маклай был непоколебим. Его не пугала встреча с тиграми, которыми кишели джунгли полуострова, его не останавливали опасения, что малайские проводники не пойдут с ним до конца и покинут его в самый критический момент, он не боялся, что «лесные люди» убьют его, как убивали всех путешественников, приходивших к ним раньше.

Молодой ученый отправился в путь, сопровождаемый двумя слугами и тридцатью носильщиками. Письмо сиамского короля и рекомендации магараджи превратили начало пути Миклухи-Маклая в подобие триумфального шествия. Местные раджи встречали его со всевозможными почестями и пышностью, как загадочного «дато русс» (русского князя), путешествующего неспроста, а с таинственными поручениями от самого сиамского короля.

Пройдя реку Пахан, а затем Капотар, Миклуха-Маклай очутился, наконец, в стране, где до него не побывал ни один европеец. Уже в верховьях реки Пахан русскому ученому удалось встретить так долго разыскиваемых им «лесных людей». Они оказались, вопреки всем россказням очень пугливыми, так что даже зарисовать портреты, хотя бы с некоторых из них, стоило большого труда. Только благодаря своему терпеливому и тактичному отношению к туземцам путешественник сумел рассеять их враждебную недоверчивость и провел ряд интересных антропологических наблюдений. Он убедился, что «лесные люди называвшие себя семанг, жили в обычных шалашах-пондо, как и негритосы Лузона, носили узкие повязки на бедрах и татуировались так же, как новогвинейское население. Нетрудно было признать в них чистокровный папуасский тип.

25
{"b":"242640","o":1}