ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Марат не только ел-пил за счет принимающей стороны, но и усердно работал. В его распоряжении были правительственная машина, водитель и специальный человек. Иногда, во время съемок очередного объекта на чело фотографа набегала тень досады:

- Не годится этот кадр для фоторепортажа, выпадает он из общей концепции!

Наутро он обнаруживал в кармане куртки конверт с зелеными купюрами, которые должны были способствовать восстановлению целостности концепции. Когда специальный человек деликатно поинтересовался, не желает ли господин Хабибуллин девочку, Марат скромно согласился:

- Можно. Желательно, чтобы с местным колоритом.

Ему была предоставлена красавица-студентка, органично сочетавшая местный колорит с международными стандартами.

Неладное заподозрил специальный человек. На то она и служба. Во-первых, командировка явно затянулась без веских оснований. Во-вторых, Марат не общался по телефону со своими шефами из редакции. В-третьих, спецчеловек, знакомый с основами фотографии, обратил внимание на то, что московский корреспондент щелкает затвором фотоаппарата гораздо больше, чем могло быть кадров на пленке. Ночью, когда Марат наслаждался «местным колоритом», человек тайком проверил в темноте фотоаппарат; пленки в нем вообще не было.

Последовал звонок в Москву, в редакцию журнала «Огонек». Там вполне определенно ответили, что командировка журналистов в Калмыкию в ближайшее время не планировалась, а человека по имени Марат Хабибуллин в штате редакции не существует. После чего аферист из Москвы сменил гостиничный люкс на камеру следственного изолятора.

Третий, по кличке Крестьянин (преступник из села – блатное) обвинялся в краже курицы. Над ним потешалась вся камера. Но, когда однажды веселье достигло апогея, главный Бембя урезонил сокамерников:

- Хорош зубы скалить! Крестьянину за эту херню могут запросто пятерик воткнуть (осудить на пять лет – блатное)!

Двадцатипятилетний Наран оказался в СИЗО из-за стечения роковых обстоятельств, собственного понимания справедливости и вспыльчивости характера. Он приехал из района в Элисту дня на три-четыре, чтобы купить двум своим малышам зимнюю одежду, и остановился на квартире у старшего брата. Когда запланированные покупки, включая подарок молодой жене, были сделаны, Наран решил к вечеру возвращаться домой. Он вышел из подъезда дома брата примерно в одиннадцать часов утра. Настроение у него было превосходное. До отъезда автобуса времени было более чем достаточно, и Наран решил погулять, воспользовавшись хорошей, солнечной с легким морозцем погодой.

У ближайшего киоска он с удовольствием выпил бутылку почти ледяного пива, приятно ломящего зубы. Неожиданно к нему подошел милиционер в форме с сержантскими нашивками на погонах:

- Ваши документы?

Наран слегка опешил:

- Не ношу я с собой паспорт.

- Тогда нам придется пройти в ближайший опорный пункт для выяснения вашей личности, - последовал холодный ответ.

- Ты чо, сержант? Мы же не в Москве, где всех с нерусскими лицами трясут на каждом углу. Ты калмык, я калмык. Чего я буду в своей республике таскать с собой документы?

Но сержант оставался непреклонным.

Наран, чувствуя, как в груди закипает что-то нехорошее, а к голове приливает кровь, попробовал последний раз урезонить ревностного служаку:

- Вон в метрах двухстах стоит пятиэтажный дом. Там живет мой родной старший брат. Мои документы находятся у него в квартире. Пройдемте туда, и вы убедитесь, что паспорт у меня в порядке.

На эти аргументы последовала следующая реакция упертого милиционера. Он крепко, даже чересчур, взял Нарана за локоть, а по рации связался с горотделом милиции, сообщил координаты и попросил прислать машину:

 - Тут один гражданин в нетрезвом состоянии отказывается предъявить документы и оказывает сопротивление.

Наран взорвался. Резким движением он вырвал правую руку, которую плотно удерживал блюститель порядка, и ею же, кулаком, нанес удар в подбородок милиционеру. Тот, как куль, неловко повалился на спину.

Нарана взяли у подъезда братова дома, он не делал никаких попыток скрыться или убежать, шел на автомате. Как потом выяснилось, милиционер упал очень неудачно; ударился при падении затылком об асфальт, и у него треснула затылочная кость. К счастью, травма не имела серьезных последствий для потерпевшего, но это обстоятельство ничего не меняло в положении обвиняемого.

Теперь Нарану светила очень нехорошая статья: оказание активного сопротивления сотруднику милиции при исполнении и причинение ему тяжких телесных повреждений.          

Солидный Бембя пользовался непререкаемым авторитетом в камере (жил положняком – блатное); такой вес он имел и в преступном мире города, хотя, что очень удивительно, до этого ни разу не сидел. Многочисленные обвинения, которые ему время от времени предъявлялись, еще в ходе предварительного следствия рассыпались карточными домиками и не доходили до суда. На этот раз он влип, похоже, основательно.

В одной из колоний республики начались массовые беспорядки. Бембя с группой «сподвижников» выехал туда, чтобы поддержать мятежников, а заодно спровоцировать население поселка рядом с колонией на поддержку зачинщиков беспорядков, «перевести стрелки» на администрацию колонии и правоохранительные органы района. В этом они преуспели, конфликт получил неслыханный резонанс. Власть, чувствуя, что ситуация приближается к неуправляемому процессу, арестовала наиболее активных внешних подстрекателей, а в колонию были введены внутренние войска. В числе арестованных оказался и Бембя, отнесшийся к этому спокойно, по- философски:

- Пусть сначала докажут вину. А, если что, то поживем и на зоне.

Чего нельзя было сказать о Хонгоре; на него постоянно давил гнет несправедливого обвинения. За две недели пребывания в следственном изоляторе следователь Волшебников вызвал его на допрос лишь один раз.

- Ну, что, так и будем играть в несознанку? - первым делом спросил он. - Между прочим, Кокуев, сегодня я допрашиваю тебя уже в качестве обвиняемого. Смекаешь?

- Вы не можете строить обвинение на одних косвенных доказательствах! - сказал Хонгор.

- Ишь, ты, понаблатыкался в тюремных университетах! Теперь тебе никакой адвокат не нужен. Да и не сможешь ты нанять адвоката, ты же босяк!  Хотя государство все равно выделит тебе защитника. Оно у нас гуманное. А, по мне, таких, как ты, ставить надо к стенке без суда и следствия! Не тратить деньги законопослушных налогоплательщиков на все эти формальные процедуры, содержание в тюрьме с трехразовым питанием и баней со сменой белья через каждые десять дней. Но, учти, я тебя и на косвенных, как ты выразился, упеку, - спокойно парировал следователь. - Да и кровь отца на твоей одежде суду может показаться объективным доказательством твоей вины.

- Я уже объяснял Вам, как она могла оказаться на моей одежде, - с излишней горячностью проговорил Хонгор.

- Это ты судье будешь объяснять, а мне все и так ясно.

Следователь несколько отвлекся от допроса и отошел в сферу философски- гуманитарных рассуждений:

- Все же, Кокуев, я надеялся на какое-то раскаяние с твоей стороны. Отца ведь родного убил из-за денег паршивых, хотя и больших. Но, огорчаешь ты меня! Видно, совести у тебя нет. Не то, чтобы нет, а совершенно нет. Хотя удивительного здесь ничего не вижу, сейчас много развелось людей совсем без совести.

- Не вам говорить о совести! Я не убивал своего отца!

- Значит, стоишь на своих прежних показаниях? Протокол подписывать будешь?

- Ничего подписывать я не буду!

- Дело хозяйское, - равнодушно отозвался Волшебников. - Так и зафиксируем: «От подписи отказался».

И совершенно безразличным жестом нажал на кнопку вызова конвоя.

Глава V

РОЗЫСК СЫСКАРЯ ВОЛОДИ

На следующий день после убийства Кокуева Максима Сергеевича сыскарь Володя лично решил перепроверить все, что творилось за последнее время вокруг дома убитого. Не то, чтобы он не доверял своим помощникам или участковым, но у него существовало правило: убедиться во всем самостоятельно.

11
{"b":"242650","o":1}