ЛитМир - Электронная Библиотека

 Он уже и не помнил, сколько ударов пропустил. Главное, не выронить меч из рук, а иначе – позор. А умирать ведь всем хочется красиво… Хотя нет. Никому не хочется умирать. Никак.

 Все хорошо, старина Ругдур. Ты с самого начала верил и знал, что все будет хорошо. Еще один удар? Вот и славно: быстрее покончим с этим. Покончим… Беги, беги, жалкий человечишка! У меня уже нет ни сил, ни желания мешать тебе и твоим дружкам. И меня не волнует, что будет с тобой – меня другое беспокоит: я слово давал. И не сдержал. Из-за тебя, гнида.

 Прости меня, Сильфарин. Я обещал, что всегда буду рядом и пойду за тобой до самого конца. Но у меня не вышло. Прости… Я самонадеянно посчитал себя сильным.

 Но смерть сильнее.

Глава 17

 Все закончилось. Последние ошметки черного тумана расшвырял в стороны не на шутку разъяренный ветер, и вскоре они растворились в прозрачном воздухе. С трудом приходя в себя, воины Рагхана подбирали убитых и раненых товарищей, чтобы вернуться в Балгуш. Сам вождь пребывал в состоянии совершенной растерянности и опустошенности. Только теперь, когда вихрь улегся и появилось время на мысли и раздумья, он окончательно осознал всю важность произошедшего. Эйнлиэт пошел против него. Тот, кто лепил из сына Ганнуса свое оружие, больше не нуждался в нем – и решил устранить помеху. Выходит, что так…

 А вот в чем причина… Кто может знать, что творится в голове у демона, пусть даже он служит твоему богу? Лучше  и проще просто принять реальность как должное. Пока.

 Просто принять вызов.

 Выбросив из головы Эйнлиэта, Рагхан огляделся. На мертвецов и стонущих от боли раненых он старался не смотреть. Као с троицей своих полуволков стоял в нескольких шагах от вождя, не сводя с последнего налитых кровью, будто уставших глаз. Молчал. За спинами оборотней скромно маячил взлохмаченный Удно. Галлу бросилась на подмогу пришедшей в себя, но совсем ослабевшей княжне-целительнице, а Тайша, молодой свон и два вумиана стояли в ряд спинами к Рагхану, склонив головы.

 Один из вумианов, невысокий и узкоплечий мужчина, резко обернулся. Светлые глаза, блеснувшие на сухом, изможденном лице, вперились в вождя людей, насквозь пронзая душу. Но, преодолев смятение перед этим Великим, Рагхан приблизился к нему, и, как бы странно это ни выглядело, вумиан посторонился. Молодой человек встал бок о бок с ним и увидел Сильфарина.

 Он сидел рядом с телом своего друга – должно быть, лучшего друга – и прижимал к груди его голову. Рагхан не мог видеть лица, но знал: оно уже покрылось мертвенной бледностью. Как и вытянутая вдоль туловища белая рука, так и не отпустившая рукоять меча. Рука истинного бойца, павшего в сражении…

 Свон опустился на колени, приложив руку к груди. Правильно, так и нужно провожать в последний путь героев. С честью. С опущенной вниз головой. С каменным лицом. И с сухими глазами.

 Но Сильфарин не героя провожает. Друга…

 Плечи убитого горем сына Рунна затряслись от беззвучных рыданий, а Рагхан… испугался, оттого что вдруг захотел шагнуть вперед, сесть рядом, приободрить. Но он сдержал себя в руках и только глухо произнес:

 - Смерть милостива к тем, кто не бежит от нее.

 - Да, смерть милостива… - поддержал вождя вумиан. – Отпусти его, мальчик мой. Отпусти: ему так будет легче.

 И сдавленный, дрожащий голос все-таки произнес:

 - Отдыхай, Ругдур. Ты выполнил обещание, а выполню свое. Я не держу тебя больше…

 Бережно опустив голову друга на снег, Сильфарин поднялся и, ни на кого не глядя, побрел прочь. Тайша, вытирая слезы, хотела было пойти за ним, но другая женщина, Великая, удержала ее и с грустью покачала головой.

 - Не надо. Не надо слов. Им не вместить в себя такой потери.

 Рагхан отвернулся.

 - Куда ты, вождь? – сухо окликнул его Великий.

 - Вернусь к своим людям, - не раздумывая, отозвался молодой человек.

 Но его планы, как оказалось, не устраивали вожака оборотней. Едва Рагхан сделал шаг в сторону, как Као уже стоял прямо перед ним, отчего-то хмурясь. Вождь изумленно вскинул брови.

 - Тебе нельзя в Балгуш, - ответил Као на немой вопрос.

 - Это почему же? – Теперь уже Рагхан нахмурился.

 - В городе везде едкий дым, от которого бегут слезы и почти невозможно дышать, - сообщил Као. – Поэтому женщины и дети бежали оттуда на равнины.

 - И что же? Битва окончена, ветер давно угнал этот дым к океану!

 - Нет, вождь. Елисан в Балгуше, но я могу слышать его голос, и он говорит: только оборотни и самые выносливые воины могут находиться в пределах города. Жертв этой отравы нет, но почти все жители перебрались на холмы к северу отсюда.

 Рагхан сжал кулаки.

 - Тогда я иду туда, Као. Я должен быть рядом со своим народом, не важно, где.

 Он уже порывался уйти, но неимоверно быстрые руки вожака вцепились в его локти.

 - Нет, вождь! Твой Хозяин хочет убить тебя и твоего… друга. – Здесь оборотень криво усмехнулся. – Люди сейчас уязвимы для зла. Демон силен, и предатели могут появиться даже среди тех, кто пока еще сохранил тебе верность. Поэтому вас будут охранять мои воины. Вас обоих: сын Рунна нужен Ганнусу живым, как и ты. Во всяком случае, пока. – Взгляд вожака быстро скользнул по друзьям Сильфарина. – Но нам будет намного проще, если вы с ним будете держаться вместе. И подальше от людей. Даже раненых бойцов мы отсюда утащим на север. А ты отбери для себя только самых верных тебе и стойких по духу воинов, и пусть Удно приведет их сюда. Не возражай, мальчишка! Даже не думай возражать: я знаю, что говорю. Для тебя начинается темное время, вождь людей. Помни.

 Глядя в волчьи глаза, Рагхан понял: Као прав, как бы трудно ни было с этим согласиться.

 - Удно!

 - Я здесь, мой вождь!

 - Найди и приведи ко мне Ламру. И еще… шамана.

 Удно ошарашенно уставился на вождя.

 - Ты веришь этому кхайху?

 - Я же сказал: приведи! – сорвавшись, повысил голос Рагхан.

 - Да, мой вождь! – Удно аж подпрыгнул и покраснел от смущения. – Я понял!

 Рагхан кивнул, и чудаковатого верзилу как ветром сдуло.

 - Вот и хорошо, - удовлетворенно кивнул Као. – А я со своими ребятами пока установлю границу нашего нового владения. Скоро прибудут еще оборотни, и с ними будет вороной конь. Елисан говорит, он сражался с двумя золотокожими колдунами на берегу, но оба скрылись. – Альфа обвел мрачным взглядом унылое становище. – Сейчас твой враг – Эйнлиэт, Рагхан. О сыне Рунна забудь до вашего Поединка.

 - Так ты тоже знаешь?

 Као кивнул.

 - Альдер рассказал мне этим утром. А я расскажу тебе, но пока… у нас много работы.

 Спустившийся вечер принес только больше тревоги и удрученности. Низкое, гнетущее небо, словно распаханное поле, испещрено было темно-серыми бороздами облаков. Его ледяная и мутная синь к горизонту обращалась докрасна раскаленным железом. Вышла бледная, но уже почти полная луна, и жуткую тишину пронзил дружный, многоголосый и не менее жуткий хор полуволков, сидящих по границе лагеря. От этого воя хотелось зарыться с головой снег. Но что поделаешь? Все-таки защитники, сторожевые псы – какие есть.

 Черная тень Тенкиуна медленно шла по внутреннему кругу, и многие из оборотней еще боязливо оборачивались, когда вороной проходил совсем близко. В центре проглоченного сумраком бивака горел один единственный костер, возле него в молчании сидели перевязанные своны, Улдис и Галлу. Рядом стояла, обхватив себя руками и глядя в сторону запада, Сайибик. Никто из них не проронил ни слова после того, как похоронили Ругдура. Альдер так и не пришел в себя, но его Старший, Цаграт, уверял, что провидец вынослив и живуч – не умрет. Люсмия, оправившись от потрясения, вот уже полдня сидела подле него и прятала лицо в ладонях; утомленная Тайша прилегла отдохнуть, кутаясь от холода в толстое покрывало. Рагхан о чем-то долго и напряженно разговаривал с Као, а двое его друзей – Ламра и Удно – только и делали, что точили мечи и кинжалы. Калче спрятался где-то в темноте, затесался среди полуволков. Палнас просто сидел, выводя какие-то знаки на снегу коротким сучком – в стороне и от костра, и от оборотней.

42
{"b":"242651","o":1}