ЛитМир - Электронная Библиотека

 От прикосновения гашха вздрогнул, но оборачиваться не стал. Сильфарин сильнее стиснул его плечо, наклонился к скрытому жесткими черными волосами уху, шепнул еле слышно:

 - Ты обещал помочь мне в трудный час, шаман.

 Калче немного повернул голову, так, что молодой человек мог видеть левую скулу и уголок вытянутого глаза. Лицо золотокожего исказила кривая улыбка.

 - Да, обещал. Чего ты хочешь?

 - Ты можешь сделать так, чтобы мы поговорили где-нибудь… подальше от любопытных ушей?

 Улыбка стала шире и еще кривее.

 - Могу. Закрой глаза и держись за меня.

 Сильфарин зажмурился и крепче сжал хрупкие плечи, скрытые толстыми шкурами. В голове эхом отозвалось шуршание перебираемых амулетов, казавшееся таким громким и глубоким; по коже пробежал мороз, щеки тронули мягкие и влажные ладони тумана… Как будто издалека он услышал:

 - Да все уже, юноша.

 И открыл глаза.

 Они вдвоем стояли посреди россыпи серых глыб – каждая высотой с человеческий рост – между которыми рекой струился голубоватый лунный свет с серебристой проседью звездного сияния. Ветер, ударяясь о тела камней, завихрялся снежными столбиками и быстро утихал, смирно ложась на землю, словно домашний кот.

 - Мы в предгорьях Ральфадара, да? – догадался Сильфарин.

 Гашха пожал плечами.

 - Наверное. Не знаю: никогда здесь не был. Да и слеп я…

 Он уселся прямо на землю и, замер, выжидающе устремив стеклянный взор на спутника и одновременно сквозь него. Только жилистые пальцы продолжали бездумно дергать «бусины» амулетов. Всех, кроме одного, ярко-красного.

 Сильфарин присел напротив шамана, и тот медленно опустил веки.

 - Глупая выходка, юноша: нас будут искать, - немного устало пробормотал Калче.

 - Ничего. Мы скоро вернемся, надеюсь. Я просто… - Сильфарин помолчал, думая, с чего начинать. – Сайибик этим утром сказала мне, что шаманы-гашха, как никто, умеют видеть других насквозь. Всю душу, до самого дна. Это так?

 Один раскосый глаз золотокожего слегка приоткрылся, воззрившись на молодого человека, и того бросило в жар. Казалось, что этот черный омут вдруг обрел зрячесть.

 Но… только казалось. Веки, словно налитые свинцовой тяжестью, опять сомкнулись.

 - Так-так, - прокряхтел, наконец, Калче. – Но сделать это не так-то просто, а еще… опасно для того, в чью душу смотрят. Там, откуда я пришел, такое проделывают только самые мудрые и сильные гашха.

 Сильфарин покосился на подбородок шамана, на котором, среди жиденьких черных волосков, темнело маленькое круглое пятнышко.

 - А откуда ты, шаман? Твоя родинка… Она ведь не настоящая, верно?

 Горько усмехнувшись, Калче стер с подбородка краску.

 - Я не помню место, где родился, - начал он. – Помню только, что это очень далеко и что двенадцатилетним мальчишкой, годков этак двадцать назад, я вместе со своими соплеменниками шел через тьму по длинной, очень длинной веренице камней, парящих прямо в Пустоте. За нами шло племя ахату – людей с бронзовой кожей. За ахату – еще кто-то, уже и не припомню. Мы шли и шли, и чувствовали, что тьма хочет проглотить нас, завладеть нашими душами… и завладеет, стоит только сделать шаг в сторону. Но сама дорога светилась под ногами, отражая свет звезд. И мне казалось, что я видел – именно видел, своими слепыми глазами! – сияние чьей-то фигуры впереди. Это был тот, кто вел нас, защищая от мрака. – Калче на время замолчал, словно заново переживал те мгновения, и Сильфарин ждал, не смея его тревожить, пока вновь не зазвучал скрипучий голос: - И мы пришли в эту Вселенную, впервые ступив на землю к западу отсюда. Мы назвали свой материк Мистаоком, а наш проводник… я так и не узнал, кто он. Слышал только имя – Мальдрис.

 Сильфарин подался вперед, схватив шамана за сухие запястья.

 - Я все понял, Калче! Ты родился в той же Вселенной, откуда пришли и мои предки, вот только… только вы пришли позже нас на пять лет. А Мальдрис… Слушай, гашха, это же один из Младших Богов – бог звезд и мудрости. Он провел ваше племя по Мосту Тьмы! С его помощью вы – люди второго пришествия – сохранили разум и не стали рабами Ганнуса. Сайибик рассказывала мне историю об одном из сынов Ильириона, который нашел Мост, построенный дьяволом, и перенес его на другой конец Вселенной. А потом прошел по нему, туда и обратно, очистив его звездным светом. Выходит, вы шли за ним!

 Шаман подскочил и радостно заплясал на месте, так потешно и искренне, что Сильфарин невольно заулыбался. Лишь успокоившись, Калче снова опустился на снег.

 - Теперь я буду знать, кто он. Спасибо, Идущий За Светом.

 На его некрасивом лице теплилась признательность, и молодой чинх понял: теперь-то и можно на шамана надавить.

 - Так что с теми, которые смотрят в душу? Не увиливай, гашха, я знаю, что ты тоже можешь увидеть меня… всего.

 Калче глубоко вздохнул.

 - Для этого нужен один особый амулет, который гашха и испытуемый держат в руках во время проникновения. Но…

 - Вот этот, я правильно понял? – Сильфарин кивнул на грудь шамана. – Длинный, с ярко-алыми камнями. Тот, к которому ты ни разу не прикоснулся…

 - Я поклялся себе, что никогда больше не трону его, после того, как испытывал своего старшего брата Талтаня. Но снять и выбросить не имею права.

 Сильфарин с силой надавил на плечи собеседника.

 - Прошу, сними его и взгляни на меня. Пожалуйста.

 Недобрый прищур шамана заставил молодого человека содрогнуться. Но рук Сильфарин не опустил.

 - Гашха говорит: он бы мог, но… это плохая идея, юноша.

 - А я сказал: сними! И будь что будет.

 Калче грустно покачал головой.

 - Нет, сын Рунна, я…

 - Не называй меня так! – чуть ли не прорычал Сильфарин, сорвавшись.

 - Как скажешь. – Калче покорно наклонил голову. – Но я не имею права так рисковать тем, кто будет биться на Поединке за Светлого Отца. А испытание, как я уже говорил, очень опасно. – Тут шаман вдруг шмыгнул носом и вытер щеки, как будто плакал. – Талтань был не таким, как я и наш младший братец Айогу. Он не был гашха, зато слыл лучшим из воинов племени. Очень, очень сильным, смелым и стойким. Давным-давно, когда наш отец, умирая, отдал мне красный амулет, брат попросил испытать его душу. А я, дурак, согласился. И Талтань сошел с ума, потому что вся его суть обнажилась. И пусть в ней почти не было ничего дурного, это очень нелегко – видеть всего себя изнутри и притом удержать освобожденную сущность, не дать ей улететь в пространство… Мой старший брат не удержал и превратился с тень,… а через полгода умер. Тихо, как ягненок. Просто лег на землю и больше не встал. – Калче отвернулся. – Мать возненавидела меня за глупый поступок. Да и я – самого себя.

 Сильфарин молчал. Чего уж тут сказать? Разве мог он проявить жестокость и еще сильнее разбередить рану несчастного шамана? Совершить такую страшную ошибку, убить брата – Калче, верно, с трудом заставлял себя жить. А уж к амулету отца и вовсе должен был испытывать лишь отвращение…

 Но чинх Рунна должен знать себя. И надо рискнуть.

 - Прости меня, Калче. Мне… жаль тебя и твоего брата. Но ведь ты обещал, что поможешь мне, а я должен наконец-то понять, кто я. – Он провел руками по лицу. – Я в отчаянии, Калче. Я потерял все, за что держался, запутался в себе, в своих целях… и не знаю, зачем я вообще что-то делаю. Я хотел спасти Рагхана, но Рунну понадобилось, чтобы я его убил. Я хотел сделать людей разумными, но это сделали за меня. Я хотел найти Свет,… но я не ищу его! Я ничего не сделал, кроме глупостей… и убил друга. Мне кажется, что я сам – ошибка. И…

 Он не успел договорить: худая рука гашха с силой дернула за красный амулет, оборвав несколько ярких перьев. По порванной нити двумя каплями крови скатились на шаманское одеяние крайние камешки порфира, и кулак с зажатым в нем ожерельем остановился у груди Сильфарина.

 - Держи, - со злостью прохрипел Калче.

 Сделав глубокий вдох, Сильфарин схватился за амулет, мысленно воздав молитву Рунну.

44
{"b":"242651","o":1}