ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Аброник взирал на Леонида с невольным уважением. Он впервые в жизни видел человека, державшегося с таким спокойствием перед лицом неминуемой смерти. Афинянин поражался обычаем лакедемонян ставить воинскую честь выше страха перед смертью.

   — Царь, что мне передать Фемистоклу и Еврибиаду? — спросил Аброник, задержавшись у дверного полога палатки.

   — Передай им, что до сумерек мой отряд и феспийцы, пожалуй, продержатся, — сказал Леонид...

В палатку, где лежали тяжелораненые спартанцы, пришёл Тимон, посланный Агафоном. Тимону было приказано оборвать жизнь у шестерых соратников, в числе которых был и его давний друг Эвридам.

Тимон вошёл в душный полумрак палатки, где витал тяжёлый запах засохшей крови и лечебного дёгтя, которым смазывали раны.

   — Можете уходить, — сказал он троим илотам, служившим лекарями в отряде Леонида.

Илоты, менявшие повязку на голове одного из раненых, прервали свою работу.

   — Совсем? — уточнил старший из лекарей.

   — Совсем, — ответил Тимон и вынул из ножен короткий меч. Прихватив свои нехитрые пожитки, илоты торопливо покинули палатку. Тимон, посторонившись, дал им пройти.

Из шестерых тяжелораненых трое пребывали в забытьи. Тимон сначала направился к ним и недрогнувшей рукой прервал их сонное дыхание.

Затем, вытирая окровавленный меч, он приблизился к Евксинефту, у которого были перебиты обе ноги.

   — Какой была утренняя жертва? — спросил Евксинефт, приподнявшись на локте.

   — К сожалению, неблагоприятная, — со вздохом произнёс Тимон, присев рядом.

   — Дай. — Евксинефт протянул руку к мечу. — Я сам.

Тимон подал меч и отвернулся.

Евксинефт заколол себя точным ударом в сердце.

   — Теперь меня, — промолвил Эвридам, обращаясь к Тимону. — А то нету мочи терпеть эту боль.

У Эвридама была глубокая рана в животе.

   — Нет, меня! — воскликнул другой раненый, которому лекари бинтовали голову. — Видишь, кровь так и течёт. Иди сюда, Тимон!

Тимон повиновался, поскольку раненный в голову был не простым воином, как Эвридам, но предводителем эномотии.

Видя, что Тимон не смеет вонзить меч в его забинтованную грудь, раненый эномотарх подставил шею:

   — Режь!

   — До встречи в Аиде, Алексид, — прошептал Тимон и рассёк мечом сонную артерию на шее военачальника.

   — Где же спартанское войско? — грустно спросил Эвридам, когда Тимон сел около его постели.

   — Не знаю, — ответил Тимон, не глядя на друга. — Прости меня, Эвридам.

   — Я знал, что рождён смертным, — слабо улыбнулся Эвридам. Его запёкшиеся губы разбухли и потрескались. — Я сейчас закрою глаза, а ты сделай своё дело. Всё равно рана моя смертельная. Хочу лишь сказать тебе напоследок. Я очень признателен тебе за то, что ты сосватал мне Меланфо. Какие славные ночи я провёл с нею! Сколь прелестна была Меланфо на ложе. Я умираю без сожаления. Прощай, Тимон.

   — Прощай, Эвридам! — дрогнувшим голосом произнёс Тимон.

Он поудобнее перехватил рукоять меча и, стиснув зубы, умертвил друга одним сильным ударом.

* * *

Когда Аброник ушёл, Леонид стал облачаться в боевые доспехи. Ему помогал слуга. Надев панцирь и поножи, Леонид велел слуге отправляться к восточному проходу и находиться там в дозоре.

   — Я знаю, Тефис, ты быстро бегаешь, — сказал Леонид, — поэтому и поручаю тебе это важное дело. Притаись где-нибудь на возвышенности и наблюдай за действиями феспийцев, на них вот-вот должны навалиться «бессмертные», посланные Ксерксом в обход. Как только ты увидишь, что «бессмертные» одолевают феспийцев, со всех ног беги сюда к стене. От тебя, Тефис, будет зависеть, ударят «бессмертные» нам в спину или нет.

Тефис поклонился, собираясь немедленно выполнить поручение.

Надевая короткий плащ, он не удержался и спросил:

   — Господин, когда же подойдёт спартанское войско?

   — Скоро, Тефис, — без колебаний ответил Леонид. — Быть может, уже сегодня. Вот почему нам так важно продержаться до вечера.

Схватив широкополую шляпу, Тефис выбежал из палатки.

Леонид опустился на грубо сколоченную скамью и, положив на колени короткий меч, извлёк из ножен голубоватый стальной клинок. Итак, сегодняшний день станет последним в его жизни. Как бы то ни было, он до конца выполнит свой воинский долг. Однако душа не желала смерти.

Перед мысленным взором предстала Горго, бледная, как её покрывало. Царь услышал тихий голос: «Со щитом или на щите?»

«На щите, Горго. На щите! — мысленно ответил Леонид. — Прощай!» Прозвучала боевая труба. Это был сигнал к построению.

Вошёл другой слуга-илот и сообщил, что афинская пентеконтера отчалила от берега.

Леонид собрал военачальников.

   — Персы выжидают, когда «бессмертные» ударят нам в спину, — промолвил царь. — Значит, мы нападём первыми. Наверняка Ксеркс где-то здесь. Нам остаётся только идти вперёд и постараться убить его. Если я погибну, главенство примет Сперхий.

Ворота в фокейской стене на ночь закладывали корзинами с камнями. Леонид распорядился освободить проход. Спартанцы вышли из-за стены и построились фалангой на шесть шеренг в глубину.

Солнце, взошедшее над горами, озарило своими лучами блестящие щиты лакедемонян, их красные плащи и султаны на шлемах. Спартанская фаланга перегородила узкую приморскую долину.

Потоки солнечного света, пролившиеся из-за Каллидромских гор, осветили и полчища персидского царя, заполнившие всё пространство между горами и низким морским берегом. Больше двадцати тысяч варваров столпились между Анфелой и фокейской стеной, ожидая сигнала. Персы собирались штурмовать восстановленную эллинами стену, принесли с собой длинные лестницы и ручные тараны, изготовленные из молодых дубов.

Маневр спартанцев немного озадачил персидских военачальников. Никто из них не ожидал, что те первыми ринутся в атаку на во сто крат превосходящее численностью войско.

Ксеркс, находившийся на высокой колеснице, окружённый отборными отрядами, был изумлён и поражён той отвагой, с какой спартанцы врезались в плотные ряда персидского войска. Длинные копья лакедемонян разили персов во множестве. В тесноте ни один удар не пропадал даром. Ксеркс видел, как полчища его воинов подались назад, отхлынули перед непреодолимым частоколом из спартанских копий. Отступая, многие угодили в непроходимую топь, кого-то свои же спихнули в море, кого-то затоптали насмерть. Рёв и стон висел над скопищем вооружённых людей, теснимых горсткой беспощадных гоплитов. Спартанцы медленно, но верно продвигались вперёд, они шли по грудам поверженных врагов, страшные в своей неистовой ярости и желании дорого продать свою жизнь.

Ксеркс очень скоро понял, куда нацелен удар фаланги. Спартанцы пробивались к его золотой колеснице и к его золотому штандарту, видимым издалека.

Лакедемоняне вклинивались всё глубже и глубже в персидский боевой строй, который был подобен живой рыхлой плоти, рассекаемой остро заточенным клинком. Леонид сражался в передней шеренге. Персы узнавали царя лакедемонян по его щиту и шлему, в него целили из луков, дротики летели в его сторону, немало персидских храбрецов бросалось желая пленить Леонида на глазах у царя царей. Но храбрецы погибали один за другим, а спартанцы, ведомые своим царём, рвались туда, где стояли отборные телохранители Ксеркса, заслоняя своего повелителя.

И вновь случилось то, что было. Толпы персидских воинов обратились в бегство, толкаясь и падая. В хаосе было невозможно разобрать, где Отана и Мардоний, где прочие военачальники.

Ксеркс кричал своим приближенным, чтобы они остановили бегущих, велел трубачу играть сигнал атаки. Ариомард, брат Ксеркса, видя, что никто не слушает сигналов трубы, остановил бегущее войско, перегородив путь отрядами царских телохранителей. Восстановив какое-то подобие порядка, Ариомард приказал военачальникам вновь вести войско в сражение. Однако боевой дух персидских воинов был надломлен. Кто-то предпочитал издали пускать стрелы. Кто-то с безопасного расстояния метал дротики.

105
{"b":"242710","o":1}