ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Дня три-четыре, — уверенно заключил Завадский. — Почил приблизительно в то же время, что и Мокрухтин. Что скажете? Убийство?

Смолянинов огляделся. Дверь на балкон была прикрыта, но не заперта.

— Если убийство — убийца проник в квартиру тем же способом: спустился с крыши на балкон.

— Да знаю я его! — цедил Завадский, глядя на раздутый труп. — Ни из прошлых его знакомых, ни из нынешних ни один с крыши не слезет. Они по ровной-то земле с трудом ходят. А то, что он с крыши спустился, — это очевидно: входная дверь заперта на ключ изнутри.

— Родственники у него есть? — спросил Смолянинов.

— Неумывайкин! — крикнул в коридор Завадский. — Родственники у него есть?

— Мать честная! — появился в комнате плюгавый старикашка и зажал пальцами нос, глядя на мертвого собутыльника.

— Стой там! Не топчись! Родственники, спрашиваю, у него есть?

— Говорил — сеструха, а где — леший ее знает, — отвечал Неумывайкин, отступая.

Завадский вопросительно посмотрел на Михаила, но тот махнул рукой: больше, мол, не нужен.

— Иди, Неумывайкин. Понадобится — позовем.

— Квартира здесь, думаю, ни при чем, — сказал Михаил.

— Я тоже так думаю, — кивнул Завадский. — Если бы родственнички на квартиру позарились и заказали бы Огаркова, то не таким головоломным способом. Ночью, по веревке, с крыши на третий этаж? — маловероятно.

— С крыши на третий этаж! — хмыкнул Михаил. — А обратно с третьего на крышу? Веревки-то нет. Значит, он ее снял! И дверь изнутри закрыта. Представьте себе его физическую подготовку. Это тебе не алкаш: пришел с бутылкой, напились — и подушкой задушил. Нет, квартирка здесь ни при чем.

— Значит, при чем Мокрухтин! — уверенно стукнул ладонью по косяку Завадский.

— Не вижу связи.

В квартире Мокрухтина сидели эксперты и, закончив работу, уже пили на кухне чай, но Смолянинов не дал допить, пригласил их спуститься на этаж ниже. Люди привычные, пошли прямо с кружками чая. Тошнотворный запах на них никак не действовал. Прихлебывая чай, они смотрели на лежащего на диване Огаркова, прикидывая, где могут остаться следы, и заедали беседу печеньем.

Смолянинов сел писать протокол осмотра места происшествия.

«27 мая 1999 г. Старший следователь Фрунзенской межрайонной прокуратуры г. Москвы Смолянинов М.А. в соответствии со статьями…»

Номера статей УПК Михаил Анатольевич дописать не успел, так как раздался грохот. Неумывайкин шлепнулся на пол, распластавшись около дивана в позе, повторявшей позу убитого. К нему кинулся судмедэксперт Дмитрий Сергеевич, похлестал по щекам, и глаза у понятого чуть приоткрылись, но свет разума в них так и не зажегся. Неумывайкина оттащили от мертвого собутыльника и посадили на стул, голову прислонили к стене, чтобы не съезжала набок.

— Окна откройте! — крикнул Дмитрий Сергеевич другим экспертам, возившимся с отпечатками пальцев.

Открыли все окна, потянуло легким сквознячком. Дышать стало легче.

Смолянинов продолжил составлять протокол:

«Прибыв на место обнаружения трупа по адресу: г. Москва, Второй Тружеников пер., д. 2/3, кв. № 32, в присутствии понятых Неумывайкина…»

— Ваше имя, отчество? — обернулся следователь к понятому.

Глаза Неумывайкина сначала открылись, потом округлились, и он со стула опрокинулся на пол.

— Лазарь Моисеевич, — подсказал Завадский, вернув его тело на стул, и обратился к врачу: — Дмитрий Сергеевич, спирт есть?

— В чемоданчике.

— Лазарь Моисеевич, — пробормотал Михаил и тихо спросил Завадского: — Еврей?

— Он самый. Колено Виниаминово. Когда трезвый, всегда так представляется: Неумывайкин Лазарь Моисеевич из колена Виниаминова. От слова «вино», а не «Вениамин».

Капитан Завадский намочил ватку спиртом и сунул под нос Неумывайкину.

— И пьет? — дивился следователь.

— В России все пьют: и евреи, и немцы, и чукчи. Все! Одно слово: россияне.

Лазарь Моисеевич вдохнул спирт и пришел в себя.

— Держи! — Капитан поднял руку несчастного понятого, вложил в нее тампон и поднес к лицу.

Неумывайкин еще пару раз глубоко затянулся, и девяносто шесть градусов сделали свое дело. С этого момента он смотрел на все происходящее, не отрывая вату от носа, как бы через легкий флер.

— Адрес? — спросил капитан, хотя и так прекрасно этот адрес знал; спросил, чтобы убедиться — очухался тот или нет? — Второй Тружеников переулок, дом 2/3, квартира… Не расслышал, — наклонился к понятому Завадский, переводивший его невнятное приглушенное бу-бу-бу. Неумывайкин опять что-то буркнул. — Квартира 8. Молодец! В обморок больше не падать! Подпись под протоколом потребуется. Понял?

Неумывайкин кивнул: понял.

— Следующий! — закончил писать Смолянинов.

Капитан выглянул на лестничную площадку:

— Антипкин! Ко мне!

В квартиру протиснулся высокого роста субъект, прихрамывающий на правую ногу из-за ее укорочения, и с дебильным выражением лица.

— Антипкин Анатолий Петрович, — отрекомендовал Завадский.

Следователь склонился над протоколом:

— …и Антипкина А.П., проживающего по адресу… — Не поднимая головы, Михаил ждал, что второй понятой подаст голос.

Гражданин Антипкин молчал, во все глаза разглядывая мертвое тело.

Михаил вскинул на него глаза:

— Антипкин! Адрес!

— А? — встрепенулся тот. И опять уставился на Огаркова. — Рекламная пауза! — вдруг гаркнул он и судорожно открыл рот.

Глаза Анатолия Петровича затуманились, заволоклись прозрачной дымкой, и он начал терять сознание, которого у него и без того было немного.

— Стоп! — подпер его капитан. — Так и дыши пока. — Опять оторвал кусочек ваты, намочил его в спирте и протянул хромоногому, удостоверившись в который раз, что чистый спирт — самое чудодейственное средство на свете. Только нюхнул — и смерть не страшна! Но на всякий случай под понятого Антипкина стул все же подставил. И пригрозил: — Ватку не сосать! Спирт древесный.

Михаил смотрел с сомнением на Анатолия Петровича. Капитан это сомнение по поводу умственных способностей понятого уловил и заверил следователя:

— Дееспособный малый.

Михаил хмыкнул, но продолжил писать:

«…с участием судебно-медицинского эксперта — врача Фролова Д.С. произвел осмотр трупа и места происшествия.

Осмотром установлено: труп мужчины находится в комнате 22 кв. м. Лежит на диване, слева от входа против балконной двери на спине. Голова лицом повернута влево, к стене. Обе руки вытянуты вдоль туловища. Ноги вытянуты. На трупе трикотажная майка белого цвета…»

— Гляньте-ка! — Завадский присел на корточки. К нему подошел эксперт и тоже присел. Из-под тумбочки они вытащили пачку сигарет «Мальборо». — Ничего себе! Огарков — и «Мальборо»! Ну, — повернулся он к двум полуживым кроликам на стульях, — что курил покойный?

— «Бэломоркэнал», — прохрипел Лазарь Моисеевич.

— Стоп! — Завадский ринулся из квартиры.

— Вы куда? — спросил его в спину Михаил, но капитан даже не обернулся. Смолянинов прикинул на глаз расстояние и записал:

«В двух метрах справа от трупа под тумбочкой для постельного белья обнаружена пачка сигарет «Мальборо».

Эксперт пинцетом осторожно открыл пачку:

— В коробке находятся три сигареты «Мальборо». Здесь же три окурка от вышеупомянутых сигарет, один из них выкурен на одну треть, две другие целиком. И зачем он сюда их складывал?

— А как фантики от конфет. Записано. Что еще?

— На стуле рядом с кроватью половина стакана с прозрачной жидкостью. — Эксперт в перчатках взял стакан и понюхал. — Без запаха, возможно, с водой, и упаковка с лекарством, на этикетке надпись: «Антимицин». Упаковка кассетная. В кассете в наличии восемь таблеток. Две ячейки пустые…

Вернулся Завадский, наклонился к уху следователя и зашептал:

— Мокрухтин курил «Мальборо». Только «Мальборо».

Смолянинов догадался, куда бегал капитан. К Зинаиде Ивановне. Она-то уж привычки Мокрухтина знала досконально.

— Дмитрий Сергеевич, — обратился он к врачу, — приступим?

22
{"b":"242728","o":1}