ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

18 августа отряд под командой герцога Кларенса приблизился к Арфлеру, но запоздал, и в юго-восточные ворота города успело войти подкрепление, состоявшее из четырехсот тяжеловооруженных всадников, зато герцог не допустил медленно двигавшийся из Руана конвой с порохом и арбалетами. В диаметре Арфлер занимал три мили, городок окружала толстая высокая стена с башнями и тремя воротами – на северо-востоке, юго-востоке и юго-западе. Стены были защищены крепкими, соединенными друг с другом барбикенами. Горожане вырыли глубокий ров шириной в два копья (двадцать футов) и окружили город со всех сторон земляными валами и канавами. Земля в этих местах плоская, болотистая, французы расширили природные ямы, и территория превратилась в сплошное болото. Гарнизон насчитывал семьсот человек, а руководил им компетентный командир Ральф де Гокур, ранее ему приходилось командовать подкреплениями. В городе имелось достаточно орудий, и провизии хватало на то, чтобы выдержать по меньшей мере месячную осаду, но Гокур твердо рассчитывал на то, что и месяца не пройдет, как к нему подоспеет помощь из Руана, тем более что оттуда до Арфлера каких-нибудь пятьдесят миль или два дня энергичного марш-броска.

Как мы уже убедились, пушки мало чем помогли в кампаниях Эдуарда III и Черного Принца, возможно, их использовали при Креси, несколько таких орудий было при осаде Кале, но на конечный результат они повлияли мало. При Генрихе IV артиллерийская наука развивалась, а потому при Арфлере и защитники, и нападающие использовали пушки. Именно они заставят в конце концов отказаться от средневековой системы обороны и фортификации, основанной на высоких стенах и рвах, и хотя это время еще не наступило, артиллерия начинала играть все более важную роль. Генрих V назначил первого начальника артиллерии[86], в обязанности которого входил контроль за изготовлением пушек и хранением артиллерийских орудий и амуниции в лондонском Тауэре. На тот момент пушечные ядра были все еще каменными, попозже их заменят металлическими, но жерла пушек и вороты изготовляли из железа. Порох был ненадежен, поскольку селитра, из которой его делали, горела медленно, а правильное сочетание серы, селитры и древесного угля после смешивания, растапливания и высушивания с целью увеличения мощности пока не стало стандартным. Пушки представляли опасность. Было несколько инцидентов, вызванных неумелым обращением с орудиями: когда в них закладывали слишком много пороха, орудия разрывались и убивали канониров. Но если все шло хорошо, пушки могли выпустить снаряд весом до 200 фунтов, пробить в стенах отверстия, и если это получалось, городу наносился значительный ущерб. Орудия были тяжелыми, неуклюжими, с ограниченным радиусом действия, но польза во время осады от них имелась, хотя для использования их в полевой артиллерии нужно было еще много потрудиться.

После того как Генрих окружил Арфлер с суши и заблокировал подход к городу со стороны моря, выставив небольшие суда на протекающих в этих местах реках, он был готов к осаде. О блокаде, однако, он думал в последнюю очередь, поскольку на нее требовались время, люди и деньги, а потому он обратился к гарнизону с предложением сдаться, поскольку город по закону являлся частью Нормандского герцогства, составлявшего часть законного наследия Генриха. Король пообещал, что, если гарнизон сдастся, он не причинит никому вреда и город не будет разграблен. Неудивительно, что французы его предложение отклонили, и осада началась. Первой проблемой было подкатить осадные орудия как можно ближе к стенам. Англичане решили, что главным направлением атаки станут восточная стена и юго-восточные ворота, а потому принялись копать траншеи: под их прикрытием можно было передвигать орудия, не опасаясь арбалетчиков и пушек, установленных на городских стенах. Задача эта была трудной и неприятной, поскольку вода в болотах стояла высоко, но в конце концов пушки смогли начать обстрел юго-восточного барбикена и прилегавших к нему стен. Чтобы защитить пушки от огня противника, придумали хитроумное устройство, состоявшее из толстых деревянных досок, обитых железом. Устройство это в момент выстрела поднимали над пушками и опускали, защищая орудия от ответного удара. Французы не сидели сложа руки. Ночью они, как могли, исправляли нанесенный англичанами ущерб: в образовавшиеся бреши помещали ящики, наполненные землей или песком – в последующих войнах их называли габионами, – и засыпали улицы землей и навозом, это поглощало шум, и противник не догадывался, что каменные ядра падают в город и производят сильные разрушения. Зная о риске полномасштабной эскалады, де Гокур приказал поместить на стены бочонки с серой и негашеной известью, чтобы сбрасывать на нападающих, приготовил также лохани с краской, смолой и другими воспламеняющимися материалами, которыми намеревался воспользоваться для уничтожения осадных машин.

Несмотря на попытки защитников устранить ущерб, оборона постепенно начала рассыпаться, и Генрих приказал подготовить фашины – связки прутьев десять футов длиной. Фашины надо было сбросить в ров – по ним солдаты могли подобраться к стенам. Однако задание это было чрезвычайно опасным, и король решил попробовать подрыв. Саперам из Дина приказали сделать подкоп под ров и под стены, и они с энтузиазмом принялись за дело. Скрыть от защитников города это было невозможно, поскольку здешняя земля была очень болотистой, что страшно замедляло работу. Две попытки заложить заряд отразили французские саперы. В конце концов герцог Кларенс захватил один из окопов противника и превратил в опорный пункт, из которого можно было штурмовать стены. 10 сентября 1415 года армия понесла первую большую потерю – не от французских пушек и не от арбалетчиков, а от дизентерии. Ричард Кортенейский, епископ Норвича, пять дней болел и умер в воскресенье, 15 сентября. Генрих отправил его тело домой, в Англию (гробница епископа находится позади главного престола Вестминстерского аббатства).

Англичанам удалось частично затопить Арфлер, а расширенные французами канавы позволили запустить в систему городского водоснабжения нечистоты и отравить ее. Многие скончались уже в первые дни, и вскоре город был охвачен эпидемией. На следующий день после кончины епископа французы совершили вылазку и отвоевали окоп Кларенса. Их, правда, быстро отбросили, но защитники города, стоя на бастионе, до позднего вечера выкрикивали оскорбления в адрес англичан, называя их лентяями. Тем не менее 17 сентября англичане подожгли барбикен. Генрих снова послал в город гонцов с предложением сдаться, а сам приказал армии приготовиться к штурму. Всю ночь английские пушки бомбили стены, упреждая попытки защитников починить бреши, а латники наутро приготовились к атаке.

Штурм так и не состоялся. Дома в городе были сильно разрушены, значительны были и людские потери. Англичане отвели в сторону источник воды, провизия заканчивалась, свирепствовала дизентерия. В среду, 18 сентября, начальник гарнизона признал, что, если к 22 сентября не прибудет помощь, ему придется сдать город. Король Генрих принял знатных заложников Арфлера, объявил перемирие, и все обстрелы, подкопы и атаки прекратились с обеих сторон. Поскольку мольбы о помощи были отправлены и французскому королю, и дофину, де Гокур надеялся, что его спасут. К несчастью для него, у короля на тот момент был период безумия, а дофину, ленивому и порочному восемнадцатилетнему юнцу, были безразличны горести подданных. Не все солдаты короля Генриха были довольны: поскольку город сдался сам, то и возможности грабежа были сильно ограничены, в то время как в случае победоносного штурма солдаты согласно законам войны могли позволить себе разгуляться и захватить уйму добычи.

Утром 22 сентября 1415 года Рауль де Гокур и бывший начальник гарнизона д’Этутвилль предстали перед королем Генрихом и передали ему ключи от города. Английские солдаты принялись исправлять ущерб, который они причинили городу. Ящики с навозом подле захваченного барбикена две недели источали зловоние. Генрих изложил свои требования. Жителей, не занятых на городских работах, и солдат, за которых не ожидали выкупа, изгнали с оккупированной территории. 27 сентября де Гокуру, д’Этутвиллю и двумстам французским рыцарям и пехоте позволили уйти, взяв с них слово, что они заплатят за себя выкуп либо отдадут долг драгоценностями или столовым серебром. Генрих назначил своего дядю Томаса Бофора, графа Дорсета и адмирала Англии, смотрителем и командиром гарнизона Арфлера, в его распоряжении были сто пехотинцев и триста лучников. К тому моменту состояние здоровья солдат внушало серьезную тревогу. Боевых потерь было не много, а вот от дизентерии людей погибало все больше, вдобавок к этому солдаты стали травиться, наевшись то ли незрелых яблок, то ли морепродуктов, сваренных в зараженной воде. Точных цифр мы не знаем, но, согласно некоторым данным, 2000 английских солдат скончались и примерно такое же количество было отправлено в Англию, поскольку они были слишком больны, чтобы продолжать кампанию. Среди последних были герцог Кларенс, а также ставший совершенно лояльным Эдмунд Мортимер, граф Марч, и Джон Моубрей, второй герцог Норфолка и граф-маршал Англии[87].

вернуться

86

Вплоть до последнего времени должность генерал-фельдцейхмейстера является одной из главных в британской армии.

вернуться

87

В 1405 г. его брата казнили за предательство, но семья была прощена, возвращены и земли, и титулы. Семья сохранила право распределения наследственного имущества, и его прямой наследник (по женской линии, поскольку мужской род Моубрея пресекся) Эдвард Фицалан-Говард, восемнадцатый герцог Норфолка, является сегодня граф-маршалом Англии, ответственным за государственный церемониал.

55
{"b":"242736","o":1}