ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С этого момента англо-бургундская армия начала кампанию, целью которой являлось завоевание Франции, и сочетание столь существенной военной угрозы с усталостью от войны и отвращением, вызванным убийством отца Филиппа, убедило сторонников безумного короля Карла VI заключить мир с Генрихом. Так появился договор в Труа, подписанный 20 мая 1420 года. Договор гарантировал Генриху почти все, чего добивались его предшественники. Возможно, Карл не знал, что подписывает, но parlement ратифицировал договор, и Генрих официально был признан наследником Карла на французский престол. (Королева Изабелла, долго возглавлявшая «альтернативный» двор на территории Бургундии, очень кстати объявила, что ее сын, дофин Карл, является плодом адюльтера, а следовательно, бастардом.) Нормандия должна была оставаться в собственности Англии до тех пор, пока Генрих не станет королем Франции и не примет оммаж от Бретани. Два королевства не объединились, а управлялись по отдельности, хотя одним и тем же человеком. Генриху еще предстояло покорить территорию к югу от Луары: эта часть Франции пока не заявила о своей верности. Между тем Генрих был объявлен регентом Франции, состоялась помолвка с Екатериной Валуа, девятнадцатилетней дочерью Карла VI. С формальной точки зрения брак был династическим, однако со временем перерос в настоящую любовь. Екатерина стала горячо любимой королевой, а впоследствии вдовствующей королевой Англии.

Бракосочетание состоялось через две недели после того, как подписали договор: Генриху было некогда, и после быстрой консумации брака объединенная армия двинулась на осаду Монтро, к месту казни герцога Жана. Генрих уже не притворялся добрым малым: любой человек, оказывавший сопротивление его армии, объявлялся предателем, и с ним поступали соответственно. Пленных вешали за стенами Монтро, побуждая тем самым гарнизон к немедленной сдаче. Армия двинулась на север, к Мелену, городу, находившемуся примерно посередине между Монтро и Парижем. Здесь задача была намного сложнее, поскольку город занимал хорошее положение для обороны: цитадель находилась на острове среди Сены, а гарнизоном командовал решительный гасконец Арно де Барбазан. Осада затянулась, англичане пытались обстреливать стены, а когда это не помогло, решили привлечь саперов. Французы ответили тем же, и под землей при свете фонарей разыгрывались ожесточенные схватки, однако защитники держались, пока наконец в ноябре у них не кончилась еда, в городе не осталось ни собак, ни кошек, ни крыс, и Мелен сдался. Генрих решил повесить де Барбазана, поскольку тот, как гасконец, был вдвойне предателем: он предал Генриха как короля Англии и властителя Аквитании, а теперь и короля Франции, однако пронырливый солдат избежал смерти. Он процитировал рыцарский кодекс, который гласил, что, если человек бьется с королем, они ровня. Барбазан утверждал, что бился с Генрихом в одной из потасовок в туннеле. У шотландских солдат из гарнизона Мелена подобных оправданий не нашлось. Их король Яков I, бывший узником в Тауэре, официально считался гостем и союзником Генриха, а посему шотландцы, воевавшие против Англии, являлись предателями.

В сентябре 1420 года Генрих торжественно въехал в Париж. Горожане, возможно, не любили англичан, но если в стране наступят наконец мир и стабильность, можно и поприветствовать традиционного врага. Рождество 1420 года Генрих провел в Лувре, после чего оставил в Париже гарнизон, которому надлежало подавлять любые реваншистские настроения, и вместе с Екатериной отправился в Англию. Архиепископ Кентерберийский короновал Екатерину. Целью церемонии отчасти являлось желание показать людям новую королеву, а отчасти сбор новых налогов для продолжения войны. Денег, собранных в Нормандии и Франции, было недостаточно. Представители высшей аристократии и лучники неплохо нагрели руки на войне, а вот в английской казне дела обстояли не лучшим образом. Парламент поворчал, но выдать необходимую субсидию согласился.

Между тем из Франции пришло известие о первом за многие годы поражении англичан, которое произошло 22 марта 1421 года в битве при Боже. Брат короля герцог Кларенс проводил операцию на реке Луаре, намеревался захватить Анжер, но обнаружил, что город слишком силен. В войске Кларенса было около полутора тысяч пехоты и 4500 лучников, они отошли к Бофор-ан-Вале, что к восьми милях к северо-востоку от Бофора. Хронисты невнятно сообщают о том, что произошло, но, похоже, Кларенс пренебрег советом старших командиров, забыл все, чему научились англичане за десятилетия кампаний во Франции, и, вместо того чтобы выждать, пока лучники вернутся после поисков продовольствия, отправился с пехотой числом около 800 человек на вылазку, надеясь застать французов врасплох. Он поднялся на холм по болотистой местности и оказался лицом к лицу с крупной группировкой. Результат был предсказуемым: герцог вынужден был ретироваться к речке Куэнон, и там его атаковали шотландцы под командованием графа Бьюкена. Кларенс был убит, погибли и несколько его офицеров, включая сэра Гилберта д’Умфравиля, который отговаривал герцога от этой вылазки; другие англичане угодили в плен. Только прибытие лучников под командой графа Солсбери не позволило стычке превратиться в побоище. Тело Кларенса удалось вывезти в Англию. Его гробница находится сейчас в Кентерберийском соборе, неподалеку от могилы его отца Генриха IV. Кларенс, должно быть, понимал, что совершает невероятную глупость, но, в отличие от своих братьев, не был при Азенкуре, а утомительные осады его не привлекали. Возможно, Кларенс подумал, что ему выпал шанс прославиться в реальной битве и одно лишь его появление на поле боя напугает и дезорганизует французов, он одержит легкую победу даже против превосходящего по численности войска противника. Если бы вражеская группировка состояла только из французов, то, вероятно, так бы и произошло, но шотландцы, опытные наемники, многому научились от англичан и были готовы к бою. Результат битвы воодушевил дофина и его окружение, но никаких практических выводов они не сделали. А Жан Бретонский вдруг осознал собственное положение и, несмотря на долг английскому оружию – без него он вряд ли стал герцогом, – начал подумывать о том, чтобы перейти на другую сторону.

В июне 1421 года король Генрих вернулся во Францию с шеститысячным войском. Он взял город Дре, в сорока милях к западу от Парижа, пошел на юг, взял Вандом и двинулся на восток, к Божанси. Захватив эти города, он задумался об Орлеане, но решил, что осада этого отлично укрепленного города с сильным гарнизоном, сформированным из арманьяков, займет слишком много времени, обошел его и направился к северу. В октябре 1421 года он осадил Мо, в восемнадцати милях к востоку от Парижа. Генрих надеялся, что возьмет город до наступления зимы. Увы, этого не случилось, и, поскольку погода становилась все дождливее и холоднее, в армии вспыхнула дизентерия и появились случаи оспы. Заболел и сам король, так что пришлось вызвать из Англии врачей. Вроде бы дело пошло на поправку, и осада продолжилась, единственной хорошей новостью стало известие о рождении 6 декабря в Виндзоре сына у королевы Екатерины. Рождество Генрих провел в Париже вместе с помирившимися супругами – Карлом VI и Изабеллой, – после чего вернулся к армии. 9 марта 1422 года гарнизон Мо удалился в хорошо защищенное место в окрестностях города, где и продержался вплоть до мая. Генрих не сдержался и приказал обезглавить начальника гарнизона, мертвое тело повесили вверх ногами.

Английская армия откликнулась на зов о помощи, а попросил о ней бургиньонский город Кон, расположенный в 112 милях к югу от Луары: его осаждали арманьяки. Неожиданно Генрих почувствовал, что не может ехать верхом. У короля поднялась температура, Генриха положили на носилки и перевезли в замок в Венсене. Самые лучшие медицинские умы Англии и Франции не могли ничего поделать. Даже в полубессознательном состоянии король понимал, что конец близок. Он призвал совет и рассказал, как теперь следует управлять двумя королевствами и как нужно воспитать его маленького сына. Генрих скончался 31 августа 1422 года. Величайшего англичанина из тех, что рождала наша страна (таково, по крайней мере, мнение автора этой книги), не стало. Ему было всего тридцать четыре года.

62
{"b":"242736","o":1}