ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Носоро-о-г!.. — еле слышно донеслось до Носорога, и он увидел над водой одни страшные крокодильи глаза.

Глава седьмая, из которой мы узнаём, что Львёнок съел шестнадцать крокодилов, а бабушка Львёнка никогда не врёт

Крокодил уплыл.

— К морю! В океан! Хе-хе… — хрипел он, уплывая.

А Носорог, оставшись один, понуро опустил голову и прошептал:

— Никого не боюсь! Одних крокодилов боюсь. Когда я был маленьким, меня каждый день пугали крокодилом…

Зашуршали кусты, выбежал Львёнок:

— Черепаха! Большая Черепаха! Где ты? Отзовись!

И убежал.

— О! Нет сил… — вздохнул Носорог. — Заяц!.. Теперь — Черепаха!..

Лёг на песок, положил голову на передние лапы.

Пришёл Львёнок, лёг рядом:

— Нет. Нигде нет. А у тебя?

Носорог помотал головой.

— Если б я знал, если б я знал, — шептал Львёнок. — Я бы спать не ложился!

«Зачем я его отпустил? Куда? Что я без него? — думал о Зайце Носорог. — Бывало спросишь: как быть, Заяц? А он — говорит. И вот — Черепаха… Ведь про меня — в песне! О!..» — И Носорог закрыл голову лапами.

«Бегал, бегал, ничего не замечал, — думал Львёнок. — Ни песка, ни солнышка. А спела песню, и — будто впервые всё увидел!..»

Львёнок приподнялся, позвал:

— Черепаха!..

«Заяц! Где он теперь? Жив ли? О-о-о!.. Прости меня, Заяц! Прости, Черепаха!..» — стонал Носорог.

— Львёнок! — решительно обернулся он к Львёнку.

Но Львёнок был занят своими мыслями и не откликнулся.

«Песня — это когда ночь, а ты поёшь, и будто солнышко! — думал Львёнок. — Дождик идёт, а у тебя песенка, и будто и нет дождя! Разве я бы к ней подкрадывался: мало ли их, черепах-то? А вот теперь… Как же я?..»

— Львёнок! — решительно сказал Носорог. — Я видел Крокодила. Он…

— Что? — резко обернулся Львёнок.

И от этого резкого тона у Носорога вмиг пропала решимость.

— О! Я видел Крокодила… — забормотал Носорог. — Он говорит: Черепаху не встречал… Он — живой, представляете? Значит… вы другого съели?

— Никого я не ел, — думая о своём, сказал Львёнок.

Носорог приподнялся:

— О! А Крокодила?

— Никого я не ел, — повторил Львёнок.

— Не ели? — Носорог испугался.

— Не ел.

— Ну, я пошёл… Ты здесь это… а я… — и побежал.

— Куда же ты, Носорог? Она же про тебя — в песне! — Львёнок побежал следом. — Я вспомню, вспомню! Ты — идёшь!

— Найдёшь — спросишь, увидимся — скажешь, — не останавливаясь, холодно сказал Носорог.

— Что?

— Слова.

— Крокодила испугался, да? — вслед крикнул Львёнок. — Крокодила? Да я их шестнадцать штук съел! — и заплакал.

— О! Шестнадцать! — как из-под земли вырос Носорог.

Львёнок отвернулся и незаметно вытер слёзы:

— А ты как думал! Что он мне — Крокодил!

— О! Расскажите! Я знаю! О! Я не ошибся!..

— Знаешь что? — сказал Львёнок. — Иди скажи моему Попугаю, что завтракать я не приду.

— О! Слушаюсь! — Носорог побежал.

— Бедный Заяц!.. — горько вздохнул Львёнок. — Стой! Не ходи, не надо!

Носорог вернулся.

— Почему ты такой, а?

— Какой?

— Ну… всего боишься?

— О! Вам хорошо, вы — Львёнок, у вас папа — Лев.

— Лев…

— Львы — бесстрашные.

— А бабушка говорила: нет зверя храбрей Носорога!

— Правда? Бабушка?

— Да.

— Так и сказала?

— Она никогда не врёт.

— О! Я был, я был, но…

«Скажу ему, — подумал Носорог. — Скажу ему, где Черепаха».

— Знаете, она…

— Кто?

— Черепаха. Она…

— Ладно. Что говорить? — сказал Львёнок. — Идём к океану! Черепахи океан любят. Не может быть, чтобы мы её не нашли!

И они отправились вдоль большой реки к океану.

Глава восьмая, в которой Обезьянка спасает Питошу и узнаёт голос Черепахи

Крокодил по реке поплыл к океану.

Следом по берегу реки побежали к океану Львёнок с Носорогом.

Большая Черепаха «ехала» в брюхе у Крокодила и думала: «Если б Львёнок не побоялся, если б Носорог не испугался, я бы им столько песен придумала!..»

— Ой! — вдруг вскрикнула Черепаха. — Что это?

— Вода, — спокойно сказал кто-то. — Пьёт. Иль — просачивается.

— Кто?

— Да Крокодил.

— А ты кто?

— Так я тебе и сказала! Сам-то ты кто?

— Я — Черепаха.

— Ври!

И кто-то беззвучно захохотал.

— Правда, я — Большая Черепаха, — сказала Черепаха. — Меня Крокодил съел.

— Всех съели.

— A вы… А ты — кто?

— Так я тебе и сказала! Ложилась — никого! Проснулась — уж тут как тут. Докажи.

— Что?

— Что — Черепаха.

— Как же я докажу — ведь темно!

— То-то и оно! — захихикал кто-то. — А вдруг ты не Черепаха, а Крокодильчик. Крокодил Крокодильчика съел, а ты — меня: выходит, я уже буду два раза как проглоченная, — разве выберешься?

— А вы… A ты… уже была?

— А то! Давай «на ты», ладно?

— Да кто же ты?

— Сижу, значит, это… в Крокодиле…

— В этом?

— Нет, в другом. Сижу день, сижу два, скучаю, понятно, — ни попрыгать, ни поплясать, и тут…

«Бу-бу-бу!» — раздалось сверху.

— Что это? — прошептала Черепаха.

— Это он так, внутренним голосом говорит. Ну вот… И тут — плюхается рядом удавчик. Питон, то есть: он Питоном представился. Неужто, говорю, ты меня съешь, — сам ведь проглоченный! Конечно, говорит, есть-то охота!

— Да кто же ты?

— Не делай этого, говорю, — не слушая Черепаху, продолжал кто-то, мы лучше на волю выберемся! И-ха! И-ха! Смеётся. Ну, прям, как осёл. Никогда бы не поверила, что змеи так хохочут…

— Кто же ты?

— Так я тебе и сказала!.. Отсмеялся — и ко мне: всё-таки, говорит, я тебя съем! Так ведь проглоченный ты, кричу, проглоченный! А он: что ж, что проглоченный, раз я тебя ещё проглотить могу! — и расхохоталась. Стали мы бегать: он — за мной, я — от него, да разве тут разбегаешься? Схватил. Эх, ты! — говорю. — В Крокодиле тебе только и место. Хорошо, хоть солнышка больше не увидишь! А он…

— Бедная!.. — вздохнула Черепаха.

— Брось! Бедная!.. Я на него как закричу: стой! Выберемся! Он и отступил. Ну, признавайся, ты — Змея?

— Я же сказала — Большая Черепаха.

— Будет врать! Говори — Змея?

— Да Черепаха я, Черепаха!

— Чем докажешь? Молчишь?

— Ты пощупай меня…

— Как же! «Пощупай»! Тут ты меня и схватишь!.. — неизвестная Черепахе личность развеселилась. — Ладно, слушай… Как, говорит, выберемся? А так, говорю: когда эти спят — пасти разевают. Уснёт — мы и выползем. Вот пришла ночь…

«Бух-бух-бух!» — забухало сверху.

— Вылез куда-то, — заметила неизвестная личность. — Во по брюху молотит!

— Эй! Черепаха! — закричал Крокодил. — Спой что-нибудь! Я тебя как большую песню съел, хе-хе… А ты…

— Слышишь? — сказала Черепаха.

— Ха! Крокодила слушать! Какая же ты песня, если ты — Черепаха?

— Я пою…

— Ладно. Споёшь, — и неизвестная личность продолжила свой рассказ, а Крокодил поплыл дальше. — Поползли мы… Я — впереди, Питончик — сзади… Только, значит, ночным свежим воздухом донесло, как этот, как его…

— Питон! — подсказала Черепаха.

— Да нет, Крокодил ка-ак чихнёт! Зубы — бац! — вот настолько прошли. И держит. А мы — в горле стоим. Осталось-то по языку перебежать, и всё.

— Ох-х!..

— Затаились. Не дышим. А Питон и шепчет: как откроется, я — первый, я — длинный.

— Что, что откроется? — От волнения у Черепахи осип голос.

— Да пасть! Ну, ты прям!.. Совсем не сечёшь! Открылся. Питоша пошёл. А воздух свежий, хороший, у него возьми и закружись…

— Голова?

— Ну! В Крокодиле-то душно было…

Выполз он до половины и лежит. Тут я…

— Не знаю, кто ты, но ты — молодец! — сказала Черепаха.

— …по языку проскакала, хвать его — и тащу.

— А Крокодил?

— Глаза вытаращил! Спит.

— Ой!..

— Тяну я удавчика, а сама думаю: и на что я его вытаскиваю, ведь съест! И действительно, вытянула, отползли мы в сторону, а он и говорит: «Спасибо, Мартышка! Хочешь, я тебя съем?» Ну, я убежала…

55
{"b":"242768","o":1}