ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты хорошо поработал. Как только рассветет, мы осушим и раскопаем его. А теперь иди и приляг, пока совсем не свалился.

На следующий день, рано утром, под гам зеленых попугаев, доносившийся из джунглей вокруг крепости, Хумаюн вместе с бледным и помятым Баба Ясавалом наблюдал, как слуги, раздетые до белых набедренных повязок, выстроились цепочкой и, передавая кожаные бадьи, опустошали бассейн. Потом они стали вытаскивать мраморные плиты со дна, передавая другим рабочим, а те аккуратно складывали их у стены во дворе.

Под первыми плитами, к разочарованию Баба Ясавала, не оказалось ничего, кроме красной земли. Хумаюн нетерпеливо расхаживал по краю бассейна.

Вдруг конюший воскликнул:

– Повелитель, смотри, у этих четырех плит в центре щербины по краям! Их уже поднимали раньше.

– Ты прав, – ответил Хумаюн. – Уберите их.

Плиты поддались при первом же нажатии на вогнанные под них жерди. Когда вспотевшие рабочие подняли плиты, падишах увидел под ними деревянный люк.

– Вот оно! Баба Ясавал, уверен, интуиция тебя не подвела. Какая награда достойна твоей больной головы?

Прыгнув на дно бассейна, Хумаюн сам потянул на себя люк. Тот легко открылся; несколько пологих ступеней за ним спускались к окованной железом двери с большим железным замком.

– Дай мне лом, – приказал падишах и, засунув конец железного прута в замок, с силой разломил его.

Распахнув дверь, он вошел, низко склонив голову. В полусвете заметил мерцание золота. Когда его глаза привыкли к темноте, Хумаюн увидел, что пол устлан толстыми золотыми брусками, а повсюду стоят открытые сундуки с чем-то похожим на драгоценные камни. В помещении оказались еще выходы в несколько комнат. Хумаюн велел подать огня и в свете факелов увидел, что сундуки действительно ломятся от сапфиров, рубинов, изумрудов и других сверкающих камней, а в других комнатах находились сундуки с серебряной посудой, кубками и богато украшенным оружием и доспехами. Его отважных воинов ждала более чем щедрая награда.

– Вынесите все золото, драгоценности и прочие ценности. Хорошо их охраняйте и пересчитайте. Сегодня вечером мы будем пировать и делить добычу.

За день и слуги и воины хорошо потрудились. Их первой задачей было соорудить невысокую деревянную платформу в центре площади, с которой Хумаюн должен был обратиться к своим воинам и раздать им долю добычи, под строгой охраной лежавшей позади помоста. Потом они воздвигли на площади дополнительные навесы, используя все что могли – полотна шерстяных, хлопковых тканей или просто рогожи, ткани красного, малинового или более блеклого зеленого цвета, с причудливыми узорами и однотонные. Под навесами поставили низкие деревянные столы, а вокруг них набросали подушки, покрывала и матрасы, на которых могли разместиться пирующие. Были сооружены грубые подставки для факелов; их расставили так, чтобы никто не перевернул и не сдвинул их, когда застолье разгуляется в полную силу.

Под конец работы аппетит у всех разыгрался еще больше – из-за соблазнительных ароматов, доносившихся с полевых кухонь неподалеку, где на вертелах жарились туши баранов, готовились овощи со всевозможными приправами, а из сахара, простокваши и розовой воды со специями самые виртуозные повара в медных чашах готовили пастилу. Большинство правоверных воинов вместе с Хумаюном и всеми его придворными знали, что мусульманам грех пить вино, но было решено собрать на столах все запасы напитка, хранившиеся в крепости и в обозах Хумаюна, включая красное «газни», ставшее роковым для Алум-хана.

Через час после захода солнца, когда в теплой бархатной темноте засновали летучие мыши и застрекотали насекомые, двое трубачей Хумаюна припали губами к длинным медным трубам. Когда их призыв угомонил военачальников и простых воинов, в парадных дверях крепости появился Хумаюн, облаченный в золотое одеяние, поверх которого была надета золотая кольчуга, найденная в сокровищнице. Под мощный звук труб и боевых барабанов, доносившийся со стен крепости, он прошел вдоль строя воинов и поднялся на невысокий помост, а за ним последовали большинство его военачальников, вставших вокруг собранных сокровищ. Знаком призвав трубачей и барабанщиков к тишине, падишах обратился к своим людям:

– Сегодня мы торжествуем успешное завершение нашего похода в Гуджарат. Мы победили всех, кто отважился нам противостоять. Султан Бахадур-шах даже не посмел выступить против, скрываясь в самых отдаленных углах своих владений, а вы зрите здесь горы доставшихся нам сокровищ. Возблагодарим Аллаха за нашу победу!

– Аллах акбар, Всевышний велик! – мгновенно отозвалось его войско.

– Перед началом нашего пира хочу поделиться этими сокровищами с вами. Каждому военачальнику приказано явиться сюда со щитом. Вскоре вы поймете, зачем. Это не из страха перед внезапным нападением, ибо враги наши разбежались в ужасе, но для того, чтобы взять награду – и свою, и своих людей. Военачальники, подойдите со щитами. Баба Ясавал, ты первый.

Бритоголовый главный конюший вышел вперед и низко поклонился Хумаюну.

– Возьми свой щит и положи его на землю.

Баба Ясавал повиновался.

– Слуги, наполните его слитками золота и серебра, а сверху насыпьте драгоценных камней.

Слуги принесли драгоценные металлы, самоцветы, сверкающие в свете факелов, и наполнили ими щит.

– А теперь, Баба Ясавал, унеси все это вместе с моей сердечной благодарностью. Но если ты все еще слаб от выпитого, прикажи твоим людям помочь тебе!

Ноша была неподъемна даже для нескольких человек, стройных и молодых, пьяных и трезвых, но улыбающихся. Баба Ясавал опустил голову, положив руку на сердце, и подал знак, чтобы ему помогли. Когда подарок унесли, Хумаюн кивнул следующему военачальнику, высокому, бледному Афгани, взойти на помост, и процедура повторилась. С каждым разом все громче раздавались радостные крики:

– Слава Хумаюну, нашему падишаху!

Улыбаясь и подняв над головой обе руки, Хумаюн приветствовал толпу. Его первый самостоятельный поход удался на славу. Подобно отцу, он дал своим людям и победу, и добычу. Жизнь казалась прекрасной и бесконечной.

Глава 4

Равновесие

Муссонные дожди были такие сильные, что затопили площадь крепости Агра. Тяжелые капли, долбившие брусчатку, переполнили фонтаны. Одежда начала покрываться плесенью, а в имперской библиотеке ученые ежедневно и старательно просушивали влажные манускрипты, привезенные Хумаюном и хранимые в специальном металлическом ящике с плотной крышкой, предохраняющей рукописи от влаги и вездесущих насекомых. В помещении, где хранился ящик, во время дождей постоянно поддерживался костер из камфорного дерева.

Поздно ночью, не обращая внимания на проливной дождь, Хумаюн триумфально вернулся в Агру после завоевания Гуджарата. Имперская сокровищница уже наполнилась добытыми сокровищами, весьма внушительными даже после награждения войск. Но несколько предметов Хумаюн оставил себе – серебряный пояс, украшенный жемчугом, который он с наслаждением наденет на тонкую талию Салимы, резную нефритовую чашу для матери Махам, а для Ханзады – ожерелье из двух нитей рубинов и необработанных изумрудов в золоте, которое, по общему мнению, некогда украшало поколения царственных женщин Гуджарата. Открыв эмалированную шкатулку, он достал ожерелье, снова восхитившись ослепительным блеском рубинов, оттененных густо-зелеными изумрудами.

С ожерельем в руке Хумаюн направился в покои тетушки, уверенный, что она будет рада услышать подробности похода, но ему требовался и ее мудрый совет. Ханзада читала, а рядом с ней, уткнувшись в книгу, сидела его одиннадцатилетняя единокровная сестра Гульбадан. Рыжевато-коричневые глаза девочки, такие же, как у ее матери Дильдар и брата Хиндала, устремились на него, ясные и любопытные.

Ханзада сразу встала и, обняв его за плечи, поцеловала в обе щеки.

– Рада, что вернулся, Хумаюн. Я не сомневалась, что ты победишь… Каждая весть о твоих успехах наполняла меня гордостью.

10
{"b":"242780","o":1}