ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Представляется, что все права, которые могут быть у условного субъекта в правоотношении, можно подразделить на три группы в зависимости от характера их осуществления. Первая группа – права, которые лицо может осуществлять своими действиями, без какого-либо активного поведения со стороны своего контрагента, последний должен либо воздерживаться от препятствования субъекту в осуществлении этих прав (например, при осуществлении права пользования имуществом), либо вообще никак не может оказать влияние на их осуществление (например, при осуществлении права отказаться от исполнения договора[103]). Вторая группа – это те права, которые представляют собой права требования совершения каких-либо действий другим лицом[104]. Третья группа – это права, которые условно можно назвать правами на получение блага как результата действий, совершенных другим лицом при исполнении своей юридической обязанности (что происходит, например, при возвращении должником вещи, полученной по договору ссуды). Возникает закономерный вопрос: в чем различие между правами второй и третьей группы, зачем вообще понадобилось их разделять? Ответ на этот вопрос напрямую связан с возможностью осуществления указанных прав недееспособным лицом.

Права первой группы могут быть подразделены на права, для осуществления которых не требуется дееспособности, и те, для осуществления которых требуется дееспособность. Примером права первого вида может послужить уже упоминавшееся право пользования имуществом, а примером права второго вида – право отказаться от исполнения договора.[105]

Права второй группы могут быть совершены только дееспособным лицом, так как для их нормального осуществления необходимо соотнесение своего поведения с поведением контрагента, что требует определенного уровня интеллектуальной и волевой зрелости.

Для прав же третьей группы воля и сознание лица никакого значения не имеют, поскольку для их осуществления вообще не требуется совершения осознанных активных действий управомоченным лицом (соотнесения поведения не нужно). Их «осуществление» нельзя даже назвать таковым в собственном смысле этого слова – эти права не осуществляют, а они осуществляются. Например, истекает срок договора ссуды, и к моменту его истечения ссудополучатель пришел к ссудодателю с вещью, желая ее вернуть. Ссудодателя не оказалось дома, и ссудополучатель передал вещь через порог квартиры малолетнему сыну ссудодателя. Очевидно, что право ссудодателя на получение обратно своей вещи осуществилось, хотя он никаких волевых усилий для этого не принимал, и даже может не знать об этом. Безусловно, далеко не всегда дела обстоят так благополучно, как описано в нашем гипотетическом примере. Ссудополучатель может не вернуть вещь ссудодателя, желая оставить ее у себя. В этом случае у ссудодателя при сохранении у него права из третьей группы возникнет право из второй группы – право требовать возвращения ему вещи.

В подавляющем большинстве случаев субъект прав из второй и третьей группы – одно и то же лицо. Но не в том случае, когда речь идет о недееспособном лице[106], поскольку, как мы уже установили, он не может обладать правами из второй группы. Субъектом права требования здесь будет его законный представитель. Однако законный представитель при заключении сделки от имени недееспособного не может быть субъектом права из третьей группы, поскольку субъектом получения выгод от исполнения контрагентом своих обязанностей будет подопечный. Таким образом, право требования совершения действий принадлежит законному представителю, а право получения блага – недееспособному лицу.

Следовательно, в правоотношении с участием недееспособного лица субъектом одних прав и в отдельных случаях имущественных обременений является недееспособный, а субъектом других прав и во всех случаях обязанностей является представитель недееспособного лица, т. е. мы имеем дело с «расщепленной» множественностью лиц. От «расщепленной» множественности лиц в договорах в пользу третьего лица она отличается, в частности, тем, что взаимодействие «активного» участника множественности (законного представителя) с контрагентом в правоотношении будет оказывать влияние и на отношения между участниками множественности[107], а также тем, что законный представитель будет состоять в правоотношении со специальным органом публичной власти – органом опеки и попечительства, который будет оказывать серьезное влияние на осуществление представителем своих прав и обязанностей в правоотношении.[108]

Здесь следует сделать серьезную оговорку. На наш взгляд, в том случае, если недееспособное лицо обладает только правом получения блага и не несет никаких имущественных обременений, о множественности лиц говорить не следует, но не в силу логической порочности предложенной конструкции, а в силу отсутствия в ней малейшего практического смысла, без чего любая юридическая конструкция превращается в юридическую химеру.[109]

Нетрудно заметить, что предложенный подход, по сути, отрицает дееспособность, а также обусловленные ею недееспособность и градации дееспособности. В самом деле, если мы признаем субъектом прав и обязанностей в правоотношении только тех, кто способен их осуществлять (в широком смысле слова), получается, что нет никаких дееспособных и недееспособных лиц: есть те, кто обладает определенными правами и обязанностями, и те, кто ими не обладает. Мы действительно придерживаемся такой позиции. Дееспособность представляет собой прием юридической техники – фикцию. Этот прием оказался настолько удачным и оправдавшим на практике свою полезность (по крайней мере, в сфере гражданского права), что мы ни в коей мере не желаем его (невозможного) исчезновения из законодательства. Тем не менее понять с помощью этой фикции отдельные юридические явления крайне затруднительно. А без понимания сути юридических явлений в праве невозможна ни научная работа, ни профессиональная практическая деятельность.

Дальнейшая разработка этой тематики потребует, помимо прочего, и пересмотр традиционных концепций правосубъектности, однако, будучи связанными форматом работы, мы не считаем возможным углубляться в эту тему.

Итак, на основании изложенного можно сделать вывод о том, что в синаллагматических правоотношениях теоретически возможно существование как «параллельной», так и «расщепленной» множественности лиц (или их обеих одновременно).

«Параллельную» множественность лиц можно определить как явление, при котором на одной или на обеих сторонах двустороннего правоотношения[110] выступают два или более субъекта, и каждое из прав и обязанностей, принадлежащих одному из участников множественности, идентично по своей юридической природе праву и обязанности, принадлежащим остальным участникам множественности.[111]

«Расщепленную» множественность лиц можно определить как явление, при котором на одной или на обеих сторонах правоотношения выступают два субъекта[112], а права и обязанности, принадлежащие стороне в целом, распределены между участниками множественности таким образом, что право (права) и (или) обязанность (обязанности)[113], принадлежащее одному из участников, отсутствует у другого участника.[114]

§4. Возможность распространения категории множественности лиц на правоотношения в сфере наемного труда

Нетрудно заметить, что, хотя все предыдущие рассуждения были основаны на гражданско-правовом материале, сформулированные определения «параллельной» и «расщепленной» множественности лиц носят общетеоретический характер и могут быть применены не только к гражданским правоотношениям, но и к правоотношениям другой отраслевой принадлежности. Означает ли то, что мы допускаем возможность наличия множественности лиц в гражданских правоотношениях, необходимость признания возможности существования этого явления и в правоотношениях другой отраслевой принадлежности, где традиционно отсутствует категория обязательств?[115]

вернуться

103

См. Крашенинников Е.А. К теории права на иск. – Ярославль, 1995. – С. 7, 8. – Сноска 2.

вернуться

104

Е.А. Крашенинников именует их правами на иск или притязаниями и определяет как охранительные права требования, обязывающие определенное лицо к совершению известного действия и обладающие способностью подлежать принудительной реализации юрисдикционным органом (Там же. – С. 9). При этом, по мнению названного автора, притязания могут быть направлены только на совершение обязанным лицом положительного действия, а не на бездействие, поскольку притязания являются средствами защиты регулятивных субъективных прав и охраняемых законом интересов, а защита есть деятельность позитивная и не способная воплощаться в воздержании от действий (Там же. – С. 11—14). В этой части мы не разделяем позицию Е.А. Крашенинникова, поскольку здесь имеет место смешение фигуры управомоченного и обязанного. Защита, действительно, «есть деятельность позитивная и не способная воплощаться в воздержании от действий», однако это деятельность управомоченного лица, которому принадлежит право требовать воздержания от действия, а не обязанность воздерживаться от действия, которая возлагается на обязанное лицо. Безусловно, обязанность воздержаться от совершения действия неизмеримо более редко присутствует в относительных правоотношениях, чем обязанность совершить действие (по этой причине мы, характеризуя права второй группы, и ограничились указанием на «действия»), однако полностью ее исключать все же нельзя.

вернуться

105

Для права пользования имуществом дееспособность не нужна, потому что для его осуществления в нормальном режиме не требуется оценки поведения контрагента и его последствий, чего уже не скажешь о реализации права отказаться от исполнения договора.

вернуться

106

Это не единственный случай несовпадения в субъектах права требования и права получения. В случае ограничения дееспособности гражданина возможна такая ситуация, при которой правом требования выплаты задолженности по заработной плате будет обладать ограниченно дееспособный, а правом на ее получение – его попечитель.

вернуться

107

Что роднит данный вид множественности с «параллельной» солидарной множественностью и таким случаем «параллельной» субсидиарной множественности, как субсидиарная ответственность.

вернуться

108

В.А. Рясенцев рассматривал отношения между законным представителем и соответствующим административным органом как разновидность внутренних отношений законного представительства (Рясенцев В.А. Представительство и сделки в современном гражданском праве. – М., 2006 (по изданию 1948 г.). – С. 364).

вернуться

109

Об этом см. подробнее: Гревцов Ю.И., Хохлов Е.Б. О юридико-догматических химерах в современном российском правоведении // Правоведение. – 2006. – № 5.

Не меньшей химерой мы считаем и такую ситуацию, когда договор заключается от имени недееспособного, однако исполняется исключительно за счет имущества его представителя.

вернуться

110

Мы не исключаем существование множественности лиц и в многосторонних правоотношениях, однако изучение этого вопроса не входит в цели настоящего исследования.

вернуться

111

Если же присутствует «параллельная» множественность применительно только к одному или нескольким правам или обязанностям в правоотношении, но не ко всем из них, представляется методологически более правильным говорить о множественности лиц в обязательствах, а не в правоотношении.

вернуться

112

Теоретически мы не исключаем существование множественности лиц по модели «расщепления» прав и обязанностей стороны в правоотношении в «чистом» виде (без элементов «параллельной» множественности, о которых мы говорили, анализируя множественность лиц в правоотношениях, возникающих из договоров в пользу третьего лица) и при наличии трех или более субъектов, выступающих на соответствующей стороне. Однако поскольку во всех взятых нами за основу моделях правоотношений «расщепленная» множественность лиц исчерпывается двумя субъектами, мы решили пока ограничиться этим количеством лиц при формулировании определения названной множественности.

вернуться

113

Здесь и в дальнейшем, говоря об обязанностях, мы также имеем в виду и имущественные обременения (применительно к недееспособным лицам).

вернуться

114

Это определение требует некоторого уточнения, которое мы в методологических целях произведем, когда приступим к непосредственному исследованию трудоправовых вопросов, связанных с множественностью лиц на стороне работодателя (см. §4 гл. 2 настоящей работы).

вернуться

115

Необходимо заметить, что существуют точки зрения, согласно которым категория «обязательство» носит межотраслевой характер (см.: Абова Т. Е., Ефимочкин В.П., Танчук И.А. Хозяйственные обязательства. – М., 1970).

9
{"b":"242784","o":1}