ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Держи голову выше: тактики мышления от величайших спортсменов мира
Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр
Я слежу за тобой
Призрак
Происхождение
Вурд. Мир вампиров
О темных лордах и магии крови
Идеальный аргумент. 1500 способов победить в споре с помощью универсальных фраз-энкодов
Триумфальная арка
Содержание  
A
A

А сейчас перейдем к далеким годам эпохи короля Эдуарда, с ее высокими воротничками, массивными, затянутыми в корсет торсами, и юбками до пола. То было время невыразимо величественных и надменных дам, дефилирующих по бульварам, с осиными талиями, чьи силуэты напоминали букву "S", и породили слухи об операциях по удалению ребер.

Мне нравятся рубашки и галстуки, что носили тогда. Как только я поставил точку в предыдущем предложении, наш самолет пошел на посадку (почему об этом всегда так взволнованно объявляют?), и по проходу стали сновать стюардессы в очень красивой униформе: однобортные пиджаки, рубашки и галстуки. Я не могу ничего поделать – а может быть, и не хочу, – но на меня их внешность действует сногсшибательно. Недавно один мой приятель сделал предложение женщине, которая потрясающе одевалась. Я очень рад за него.

Не так давно в Лос-Анджелесе моя подруга Элисон пригласила меня пойти с ней вечером в «Дом блюза». Там, чтобы добраться до бара, расположенного на третьем этаже, нужно было миновать охрану, более суровую, чем в годы холодной войны на контрольно-пропускных пунктах, в лице мускулистых вышибал, у которых зачем-то были надеты наушники, как у телефонистов. В конце концов мы дошли до святая святых и там неожиданно столкнулись с такими звездами, как Эндрю Дайс Клэй и Джим Белуши. Но не они привлекли мое внимание, так как вокруг было полно красавиц – настоящих красавиц. Ведь это Лос-Анджелес! Все они были одеты по последней моде – в супермини-юбки. Я с трудом концентрировал свое внимание на остроумных репликах мистера Клэя, потому что за соседним столиком напротив сидела красотка, одежда которой состояла из двух тонких полосок материи. Вообразите свое состояние, если под обложкой книги по современному дизайну вы обнаруживаете старинную рукопись времен короля Эдуарда. Мне стало ясно: век завершил движение по кругу, а я очень далеко от Филадельфии.

Взрывы в голове

Первый, похожий на взрыв, приступ головной боли настиг меня в девятнадцать лет. Я тащился в автомобильной пробке по шоссе Франклина Делано Рузвельта на Манхэттене и около 106-й улицы вдруг почувствовал тупую боль за левым глазом, которая быстро превратилась в пламень. В течение последующих одиннадцати лет приступы повторялись без изменений: боль сменялась пламенем, а потом голову сдавливало, будто тисками. В тот день на шоссе я начал громко стонать и извиваться на сиденье. Помню, как я топал по полу и массировал виски. Из левого глаза текли слезы. По шкале от единицы до десяти я бы поместил эту боль на девятое место. (Для сравнения приведу пример: однажды я ткнул себе в глаз горящей сигаретой, а к доктору попал только спустя пятнадцать часов. Так вот, боль, которую я ощущал тогда, заняла бы шестое место.)

А спустя пятнадцать минут боль исчезла. Черт побери, что же происходило? Чудеса какие-то!

Приступы головной боли возобновились на следующий день, потом снова и снова. В день в общей сложности их насчитывалось до десяти, и длились они не более часа. Это продолжалось от двух дней до полугода. Мне поставили диагноз – сильные приступы головной боли с периодическими рецидивами, разновидность головной боли, при которой давление крови в сосудах головного мозга внезапно повышается, а потом резко падает.

Вначале врачи – а я посетил их великое множество – пожимали плечами и выписывали мне сосудорасширяющие и болеутоляющие лекарства. Но облегчение было минимальным. Боль отступала после приема перкодана или фиоринала, но через несколько часов эффект от лекарств проходил, и боль возвращалась. В такие периоды собеседник я был никакой.

Отчаявшись, я обратился к нетрадиционной медицине, которая предполагала принести мне не только облегчение, но и выздоровление. В течение двух месяцев я приходил в лабораторию целителя. Его ассистенты брызгали мне под язык кукурузную водку, сыпали какой-то порошок, клали шоколад и ожидали результата. Закончилось все тем, что у меня появился запас шприцов для подкожных инъекций и сыворотки против аллергии. По пятницам каждое утро я делал себе уколы. Головные боли становились все сильнее, целитель – все богаче.

Я проходил обследования: мне делали обычный рентген, рентгеновскую томографию, электроэнцефалограмму, сканирование. Друзья, родственники, сослуживцы забросали меня советами: лечь в клинику в Швейцарии, использовать биодобавки в пище, прибегнуть к услугам психоаналитиков, гомеопатов, других врачевателей.

Я досконально изучил свою проблему. Кое-какое утешение я получил от открытия, что у некоторых великих писателей были мигрени (если не приступы головной боли, подобные моим). Вроде бы Льюис Кэрролл задумал написать «Алису в Стране чудес» во время галлюцинаций, предшествующих приступу мигрени. Александер Поуп в середине ночи мог попросить кофейник с горячим кофе, чтобы вдохнуть ароматного пару. (Своим приступам головной боли мне хотелось сказать: у меня никогда не возникало желания родиться в романтическом прошлом. Хорошо, что я живу во второй половине двадцатого века, когда отлично развито аптечное дело.)

Именно мой отец, после того как стал свидетелем моих ужасных мучений, нашел невролога доктора Франка Петито, который работал в Манхэттене. Я думаю о нем с таким же благоговением, с каким некоторые воспринимают Элвиса или мать Терезу.

Доктор Петито сделал две вещи. Во-первых, вдобавок к сосудосужающему препарату элавилу он прописал мне антидепрессант с успокаивающим эффектом. При упоминании о транквилизаторе я занервничал, но доктор объяснил, что элавил содержит компонент (он сам не знает какой), который снимает головную боль. Доктор Петито сказал, что в день следует принимать не десять таблеток, а всего лишь две. Кроме того, он посоветовал мне бросить курить.

– Если вы откажетесь от курения, – заметил он, – то скорее всего лет через пять вы забудете о своих приступах. Между приступообразной головной болью и курением связь гораздо теснее, чем между курением и раком легких.

Для меня это было новостью.

– Пока еще нет данных, подтверждающих это мнение, – продолжал доктор, – но я так считаю, и у меня есть несколько сторонников.

Мне оставалось удивляться, почему никто из докторов, которых я посещал раньше, не сказал об этом. Вероятно, потому, что ни один из них не был доктором Франком Петито.

Итак, я бросил курить. Более-менее.

Элавил сотворил чудо. Вместо десяти приступов в день я испытывал только два. Но и они продолжали мучить меня. К тому времени я стал работать в Белом доме спичрайтером. Работа была нервной. Вспоминается один день, когда я на борту самолета спешно составлял приветственную речь (свои лекарства я забыл в багаже; подобный просчет больше не повторялся), и мне пришлось умолять доктора вице-президента Буша сделать мне укол морфия, чтобы я смог закончить работу. Доктор мог предложить только тайленол с кодеином. Я с презрением отверг его никчемные таблетки, так как уже понимал, что помочь мне могут только сильные анальгетики.

Несколько дней спустя, в Вашингтоне, я лежал на столе для иглоукалывания, и из моей головы торчало 20 игл. («Это не принесет вам никакого вреда, – сказал доктор Петито, – но и гарантии, что поможет, я дать не могу».) Я принял десять принудительных процедур, которые были очень болезненными, потому что иглы вставлялись в одно и то же место.

Но больше никогда я не испытывал приступов боли. Я расспрашивал доктора Петито об этом методе лечения, которое с блеском провел китайский врач. Но как бы я ни льстил себе мыслью о том, что являюсь живым доказательством нового слова в медицине, правда заключалась в том, что истинными творцами оказались доктор Петито и доктор Вонг. Головные боли исчезли почти ровно через пять лет после того, как я почти бросил курить. Они доставляли мне мучения в течение одиннадцати лет, примерно четверть моей жизни. И я не могу сказать, что скучаю по ним.

Страсти по Матфею

Для христиан Вербное воскресенье – значительный день, знаменующий вход Христа в Иерусалим накануне еврейской пасхи. Это начало страстной недели и праздничных церковных служб. Священник и прихожане читают вслух Страсти по Матфею, начиная с предательства Иуды Искариота и заканчивая погребением Христа – самый напряженный момент повествования на английском языке.

44
{"b":"2432","o":1}