ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты выглядишь ужасно.

– Спасибо.

– Хотя я, наверное, тоже не в лучшей форме. Можно еще кое-что скажу?

– Да, Джордж.

– У меня такое чувство, что ты мне не все рассказываешь. И Ренард так считает.

– Ну ты же знаешь, ситуация сейчас непростая.

– Ты не против, если я спрошу тебя кое о чем?

– Я тебя слушаю, Джордж.

– Это, конечно, не мое дело, я сам всегда говорю: ничего не спрашивай, ничего не рассказывай, но… Это правда, что ты и Лейла?.. Понимаешь, разные слухи ходят.

– Нет, Джордж. У меня с Лейлой ничего не было.

– Да я в принципе не против…

– А вот это вообще не имеет значения. Нет, серьезно, я не ожидала, что мои собственные сотрудники будут сплетничать за моей спиной. Это дезинформация, распространяемая французами. В числе всякого прочего.

– А-а. Неплохо придумано. В здешних краях не очень приветствуется такая любовь.

В этот момент в комнату вошел Ренард.

– О, Флоренс, – сказал он. – Слыхала сллетню насчет тебя и эмировой жены?

– Мы как раз это обсуждаем.

– А-а, – сказал Рик и многозначительно кивнул.

– Это вранье, – сказала Флоренс.

– Ох, да мне-то какое дело? Хоть бы и не вранье.

Флоренс тяжело вздохнула. Неужели ей теперь придется объяснять Рику, что, если она не запала на него, это вовсе не значит, что она и Лейла – как там Бобби сказал? – кувыркаются в гамаке?

– Перестань, – сказала она. – Может, сразу запустишь в шестичасовой выпуск новостей сообщение о том, что я не кручу роман с женой правителя?

– А мне кажется, – сказал Джордж, – нам следует обратить на это внимание. С такими вещами не шутят. Они тут в Матаре, может, и либералы, но арабами быть не перестали.

– Я готова выслушать любые идеи.

– У меня есть идея, – сказал Рик. – Давай пообжимаемся на людях.

Флоренс смерила его взглядом.

– Спасибо за предложение.

– Нет, я серьезно. Если хочешь доказать им, что ты по мужской части, это самый лучший способ, – усмехнулся он. – Можно сесть в кафе «Клементина» и начать обжималки.

Джордж покачал головой:

– Здесь нельзя делать это на людях. Без разницы – ни голубым, ни натуралам. Никому нельзя.

– Но если выбирать между сплетнями о романе с Лейлой или со мной… – пожал плечами Рик.

В этот момент зазвонил экстренный телефон, и Флоренс жестом прервала Ренарда. Звонил Бобби. Или Вилли Андервуд. Или как он там себя теперь называет. В трубке были слышны звуки, характерные для игровых автоматов.

– Ты там одна? – спросил он.

– Я разговариваю с Джорджем и Риком. В чем дело?

– В Каффе осложняется ситуация. Никто пока об этом не знает, так что и ты никому не говори. Мы только что получили информацию о том, что принцесса Хамзин, вторая жена короля Таллулы, ворвалась вчера в помещение королевского совета. Это довольно плохо. Послед ний раз, когда что-нибудь подобное случалось в этой стране, по планете еще бродили динозавры. Но и это еще не все. На ней не было ни чадры, ни шаровар. Повторяю – не было шаровар. Но и это еще не все Она начала читать королю и его совету лекцию об улучшении положения женщин в королевстве. Похоже, принцесса большой поклонник канала ТВМатар. Говорят, короля отвезли в больницу. Сердце у него прихватило.

– Значит, началось, – сказала Флоренс. – Восстание арабских женщин. Великолепная новость, Бобби.

– Это смотря что ты подразумеваешь под словом «великолепная». Васабийцы вне себя от злости. У них там сейчас как в растревоженном змеином гнезде. Наши птички приносят в клюве самые разнообразные известия. И знаешь кого они во всем обвиняют? Тебя. Это твоя революция, Фло. Думаю, с минуты на минуту кто-нибудь войдет в твой офис и повезет тебя на встречу с эмиром. Я потому и звоню – чтобы обрисовать тебе картину.

– Мы должны всем сообщить об этом. Надо пустить эту информацию в новостях.

– Эй, эй, эй. Ответ отрицательный. Ты кем себя вообразила? Бобом Вудвордом, затеявшим уотергейтский скандал?[14] Информация неофициальная. За стенами дворца об этом никому не известно. По понятным причинам они хотят сохранить все в тайне. Попробуй сообщить об этом по телевидению – и увидишь, как раскрываются врата ада.

– Тогда зачем ты мне об этом рассказываешь?

– Чтобы ты вела себя поосторожней. Уж точно не для того, чтобы ты начала размахивать перед их лицами красным флагом.

– Бобби, но мы за этим сюда и приехали.

– Слышь, Фло Аравийская! Секунду меня послушай. Мы приехали не затем – я повторяю еще раз, – не затем, чтобы начать войну между Васабией и Матаром. Ты сейчас со мной на одной волне? Ставлю миллион долларов, которые я теперь могу раздобыть, потому что занимаюсь починкой этих долбаных игровых автоматов, что наш дядя Сэм тут со мной согласится.

– Позволь напомнить тебе, что это не твоя операция. Ты находишься здесь только для обеспечения безопасности и сбора разведданных. Однако все, что тебе удалось до сих пор, это пристрелить охранника в гараже и переполошить французские спецслужбы. Ну-ка, скажи мне теперь: ты со мной на одной волне или нет?

– Если не хочешь слушать меня, позвони дяде Сэму и узнай его мнение на этот счет. Зарплату нам обоим платит все-таки он.

– Я так и сделаю. А ты мне скажи, что будет с принцессой?

– Перспективы не самые радужные.

– Что тебе известно?

– Это не будет нигде отмечено?

– Ты что, разыгрываешь из себя того информатора, который сливал Вудворду компромат? Что тебе известно?

– Плохи дела. Мы засекли в их переговорах упоминания о камнях.

– О камнях? Значит, ее забьют насмерть?

– Ты знаешь, я бы не назвал ее поступок очень уж умным. Выставить своего мужа, короля, на посмешище перед всеми его министрами! Черт, да я бы не сделал этого даже в Алабаме.

– Ты это к чему?

– К тому, что принцесса Хамзин влипла по полной программе.

– Мы не можем бросить ее просто так, Бобби.

– Не понял. Она же на нас не работает.

– Но это наша схватка. Наша революция. Мы ее начали.

– Нет, подожди минуту. Это не мы ей велели врываться в конференц-зал своего мужа и показывать всем средний палец.

– А ты когда-нибудь видел побивание камнями?

– Ну, нет, вообще-то. Ты это к чему?

– А я видела. Правда, в записи, но все равно. Ей было не больше девятнадцати. Супружеская измена. Они используют небольшие камни, чтобы процедура тянулась подольше. Это было ужасно, Бобби.

– Ни секунды не сомневаюсь. И все же послушай, Фло, нам надо держать под контролем всю ситуацию в целом. Попробуй только обнародовать что-нибудь такое, и они тут же выяснят, какими путями ушла информация, и все это тут же обрушится на твою голову. И знаешь, они уже не будут бросать маленькие камни. В ход пойдут такие булыжники, что ого-го…

– Бобби, это решающий момент. Это наша Акаба. Мы не можем теперь отступить. Мы не имеем права бросить ее умирать.

– Черт возьми, девушка. Ты чем думала, когда сюда собиралась? На что ты рассчитывала? Думала, будешь забивать эфир этим своим феминистским дерьмом в королевстве, которое все еще находится в четырнадцатом веке, и все закончится какой-нибудь конференцией? И там будут пленарные заседания, и у всех будут бэджики с именами и минералочка на столах? И потом эти арабы вдруг скажут: «О, в самом деле, вы абсолютно правы, мудрая американская леди, вы совершенно правы, нам не следует больше притеснять наших женщин. И в самом деле, какие-то мы средневековые! О'кей, дамочки, сбрасывайте свою чадру! Кто за водительскими правами – просим в это окошко. А чтобы доказать вам, какие мы теперь будем продвинутые и прогрессивные, обещаем даже не отрубать больше ваши маленькие, изящные головки! « Ты что, правда думала, что они вот так вот себя поведут? Это же Ближний Восток! Колыбель нестабильности! Родина всех конфликтов! Неужели, ты не понимаешь, что тут со времен Адама и Евы все идет шиворот-на-выворот? И никогда не будет по-другому!

вернуться

14

Роберт Вудворд (р 1945) – корреспондент «Вашингтон пост», который вместе со своим коллегой Карлом Бернстайном (р 1944) провел журналистское расследование, вызвавшее политический (т.н. Уотергейтский) скандал, в результате чего в 1974 г президент Р.Никсон вынужден был подать в отставку

31
{"b":"2433","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Я дельфин
Мег. Первобытные воды
Проклятый ректор
Необходимые монстры
Тропинка к Млечному пути
Академия черного дракона. Ведьма темного пламени
Держись, воин! Как понять и принять свою ужасную, прекрасную жизнь