ЛитМир - Электронная Библиотека

Невелико искусство изваять солдата на поле боя, который приподнимает с земли маленького трубача, опираясь на трубу; это памятник фальшивым чувствам; конфирмант, сосущий национальную соску, в то время как солдат поднимает его высоко на руках. Никто еще никогда не видел памятник, который символизировал бы Данию в виде исполинских женщин на гранитном постаменте с головами пуделей между ними.

Франция — древняя страна, и было время, когда искусство, пожирающее самого себя, могло исчезнуть. В конце концов у французов исчезло варварское пристрастие к символам. Эти идеализированные монументы — остатки того времени, когда человек поклонялся сам себе, создавая образы-фетиши. Даже греческое искусство было еще идолопоклонническим, хотя в нем сильно гуманистическое начало. Роден — сын Франции, сын разочарованной нации, но его талант обладает мощью средневекового искусства, и он подходит к глине, как бог при сотворении мира, он создает живое существо: человека, кому в наследство дана смерть.

Роден поднялся выше пафоса. Все мы состаримся, все мы живем лишь раз. В этом нет ничего величественного, это обыденно. Это не тяжело, в этом есть своя жестокая правда; ведь по сути дела умереть хорошо: конец страху и роптаниям!

Все мы — часть бесформенного мироздания, движущегося во времени, мы можем выделяться в виде живых существ из зеленой слизистой массы, которая растет и поглощается морем.

УСПЕЛИ ЛИ ОНИ НА ПАРОМ?

Мифы (сборник) - _02.jpg

По проселочной дороге, ведущей из Миддельфарта в Оденсе, мчал мотоцикл. Это была машина с длинной, пестреющей всеми цветами радуги медной выхлопной трубой сзади вместо глушителя. Когда мотор работал на малых оборотах, она при каждом выхлопе издавала гулкий звук, похожий на звук разорвавшейся бомбы, но когда скорость мотоцикла переваливала за шестьдесят километров, эти выхлопы и звук вибрирующей металлической трубы сливались в пронзительный рев на высокой ноте, который естественно вызывает негодующие жесты со стороны остальных проезжающих, но самому мотоциклисту кажется райской музыкой. Как известно, одно дело — быть вынужденным слушать оглушающий шум, и совсем иное дело — самому этот шум производить.

В течение всего пути машина работала в верхнем шумовом регистре, потому что дорога от Миддельфарта до Оденсе — широкая, ровная, накатанная, а мотоциклисты спешили, так как им надо было попасть на паром.

Мотоциклистами были Софус Хансен, заезжавший ненадолго в Ютландию и теперь направлявшийся домой, в Копенгаген, и Эльвира, сидевшая позади него.

Поскольку в обиходе их обычно называют не иначе как Софус и Вира, то и здесь мы их будем называть только так. Длинные тонкие ноги Виры выглядывали из-под плаща, на голове у нее был небольшой премиленький кожаный шлем. Она сидела на заднем сиденье чуть повыше Софуса, слегка склонив набок голову за его плечом, чтобы удобнее было смотреть вдаль. Софус вел машину, подавшись вперед, втянув голову в плечи, бдительный, настороженный, готовый к любым неожиданностям дороги. Было очень раннее летнее утро, с легким туманом, затруднявшим обзор, так что приходилось постоянно быть начеку. Фюн купался в росе, от нее блестели сады и живые изгороди; роса покрыла и дорогу, но ее было недостаточно для того, чтобы сцементировать дорожную пыль; то тут, то там на дороге попадался рыхлый песок, машина вихляла, заднее колесо то и дело буксовало, приходилось вести мотоцикл словно балансируя на проволоке.

Тем не менее Софус был не прочь устроить небольшие гонки, если бы представилась такая возможность. Но на это рассчитывать было трудно, он заранее был почти уверен, что обгонит любого. Навряд ли ему повстречается на дороге такой же мощный мотоцикл, как его собственный. А вот если бы такой мотоцикл все же попался на пути и его водитель предложил бы ему померяться силами, то тут уж решающими факторами стали бы качество дороги, искусство вождения, ну и главное заключалось бы в том, решится ли соперник дать полный газ. Что до Софуса, то он в таких случаях газовал на полную катушку.

Что же касается ограничений скорости, то Софус обычно нарушал их отнюдь не в городах или на тех участках дороги, где можно напороться на дорожную полицию. Указывать же скорость, с которой ехал Софус, здесь не имеет смысла, поскольку, как будет видно из дальнейшего, он вообще никогда не обращал внимания на спидометр.

Две-три машины, прибывшие из Ютландии на Фюн тем же паромом, что и он, получили фору по сравнению с ним, так как первыми съехали на берег. На два старых «форда» Софус оставил позади сразу же, как только они выехали на загородное шоссе. Был там еще маленький красный «афаг», которого он заприметил еще на пароме, но этот как сквозь землю провалился.

Софус и Вира хотели попасть на первый паром из Нюборга, и это было вполне реально, если рассчитать время по минутам и, само собою, если мотор будет всю дорогу работать, как сейчас. Оттого-то и ревел мотор столь оглушительно, а Фюн проносился мимо них в виде пестрых полос. Вира удобно пристроилась сзади, прижавшись к спине Софуса и обхватив его ногами, словно клещами, чтобы держаться как можно крепче. Она пребывала в полном и счастливом неведении относительно тех двух-трех критических ситуаций, с которыми Софусу удалось справиться на пути: какой-то возница на телеге, не сделав предупредительного знака рукой, внезапно, совершенно неожиданно стал сворачивать влево на боковую дорогу в тот самый момент, когда Софус пошел на обгон! Это было явное и преступное нарушение, можно сказать, убийство, запланированное этим идиотом, но Софус, который, к счастью, всегда питал недоверие к любому конному транспорту, мгновенно сманеврировал и уклонился от столкновения. Решение пришло чисто интуитивно; он почувствовал, что идти на обгон в этой критической ситуации ни в коем случае нельзя! Глаза его на секунду встретились с глазами возницы, Софус медленно и сочувственно покачал головой, как бы выражая таким образом свою скорбь по поводу умственных способностей и моральных качеств этого человека. Но сразу же вслед за тем сердце его отчаянно заколотилось и он почувствовал мгновенную слабость, выразившуюся в том, что он с трудом перевел дух. Ведь он только что едва-едва не врезался со скоростью в десять миль в бок этой злополучной телеги с навозом. Вира сидела, ничего не подозревая.

За несколько миль от Оденсе показалась олбанская колокольня; она высилась в конце извивающейся дороги. Софус описывал дуги, объезжая автомобили один за другим. Немного передохнув в хвосте одного из них, он снова мчался вперед, пригнувшись к рулю и зорко высматривая встречные машины. Если дорога была свободна, он делал рывок вперед, и вот уже оставленные позади автомобилисты глотали пыль, поднятую его мотоциклом.

Лишь перед самым въездом в Оденсе он увидел маленький красный «афаг». Да, ничего не скажешь, бегает он здорово. Софус пристроился сбоку и покосился на стрелку спидометра — жмет на все семьдесят, хотя сзади это было совершенно незаметно.

Въезжая в Оденсе, Софус обогнал машину и бросил взгляд на водителя, человека в больших темных автомобильных очках, который едва заметно улыбнулся, когда пара на мотоцикле промчалась мимо него.

Через Оденсе Софус ехал с нарочитым благонравием, тащился с предписанной скоростью, оглушительно гудя на перекрестках; зло ругаясь про себя, он мыкался туда-сюда, запутавшись в узких улочках, столь характерных для небольших провинциальных городков. Когда же он вновь выехал наконец на проселочную дорогу, «афаг» опять оказался впереди него. Софус взглянул на часы: четверть часа выгадал, видно, человек на «афаге» тоже торопился в Нюборг. Что ж, тем больше оснований померяться с ним силами! Но Софус не был уверен, хватит ли у него бензина. Он свернул к ближайшей бензоколонке, высящейся наподобие красного постамента. Пока перекачивался бензин, Софус обменялся парой слов с заправщиком, молодым сельским механиком, и Вира слушала, как эти двое со знанием дела перекидываются бесстрастными репликами по поводу каких-то марок машин. Что до мотоцикла Софуса, то, сказал механик, ее преимущества очевидны, и все же… Этот новый маленький одноцилиндровый «KB», который всех поразил на мототреке…

14
{"b":"243443","o":1}