ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Омоложение мозга за две недели. Как вспомнить то, что вы забыли
История дождя
Всё о Манюне (сборник)
Время-судья
Прошедшая вечность
Преступное венчание
Магнетическое притяжение
Мама на нуле. Путеводитель по родительскому выгоранию
Английский пациент
Содержание  
A
A

В этот период я проводил с президентом не много времени, но в предпоследний вечер он позвонил мне и пригласил на прогулку. Я был уже в пижаме, но, конечно же, сказал «да». Мы встретились возле моего коттеджа (он назывался «Корма»), и Такер дал мне фонарик. Нас сопровождали всего шесть агентов. В дыхании президента я учуял запах бурбона, но, в конце концов, отпуск есть отпуск.

К моему ужасу, он направился к берегу, оставив без внимания очаровательные тропинки, ведущие в сосновый лес. Президент обожал приглашать на «морские прогулки». По правде говоря, чтобы участвовать в его прогулках, неплохо было бы иметь навыки горного козла. Сначала путь пролегал по валунам, потом по скользким от водорослей лощинам, но самым неприятным отрезком была тропа в фут шириной, тянувшаяся по краю утеса в двадцати футах над водой. Пройти по ней и днем было нелегко, а в темноте тем более – сразу приходили на память фильмы по Алистеру Маклину о второй мировой войне. Стоило президенту объявить, что он отправляется гулять к морю, служба безопасности ставила об этом в известность медиков и отправляла к подножию утеса своих агентов в резиновой лодке. Годом раньше президент пригласил на подобную прогулку премьер-министра Шри-Ланки, и это явилось причиной внезапного отъезда на родину достопочтенного господина Ширибиндигара, так и не подписавшего запланированный договор, хотя, насколько мне известно, его левая рука вскоре обрела первоначальную подвижность.

Оставалось только радоваться яркой луне. Я видел на целых три фута перед собой. Ночью у меня совсем плохо со зрением, к тому же стоит мне запыхаться, как запотевают очки.

– Помните, – сказал президент, перепрыгивая с одного камня на другой, – никаких рук.

Он считал, что чувствуешь себя увереннее, если не держишься ни за что руками. Но будь у меня шипы на обуви и веревка в руках, я бы явно почувствовал себя увереннее.

Президент хранил молчание. То ли у него было плохое настроение, то ли его одолевали мрачные предчувствия. Да и что в этом странного? Он отлично знал, что предвыборная кампания будет чертовски трудной. За четыре года сил у него поубавилось, и на вид ему можно было дать намного больше его пятидесяти двух лет. В день инаугурации у него на лице не было морщин. И кашлять он стал чаще, хотя дал «самое последнее» обещание покончить с курением к Дню труда. Я искренне надеялся, что на этот раз он выполнит обещание, хотя начало предвыборной кампании не самое лучшее время для этого.

– Герб, – сказал он, остановившись на скользком камне, – что-то я сомневаюсь насчет выборов.

Мне показалось, что ему требуется утешение. Я не очень-то гожусь на роль подпевалы, но бывают случаи, когда подчиненному надо сказать своему начальнику несколько подбадривающих слов. Вот и я сказал, что все наши сотрудники с оптимизмом смотрят в будущее. На самом деле это было не совсем так, но ничего другого мне просто не пришло в голову.

– С оптимизмом, – повторил он. – Наверное, вы имеете в виду Манганелли.

Незадолго до этого мне пришлось рассказать ему о проблеме Чарли, чтобы объяснить, почему я написал вместо него заявление для «Нью-Йорк таймс». Другой бы немедленно избавился от Чарли, а президент великодушно оставил его на посту главного спичрайтера.

Я засмеялся, а он, поскользнувшись, упал между двумя камнями. Агент, присматривавший за нами сверху, что-то сказал в переговорное устройство, и в мгновение ока вся территория была залита ярким светом. Ярдах в пятидесяти от нас находился прожектор береговой охраны. Президент вскарабкался на камень.

– Выключите это.

Спустя несколько секунд опять стало темно, лишь кое-где появлялись подвижные белые блики. Ослепленный прожектором, я осторожно сделал шаг вперед. Под ногой что-то громко чавкнуло, и я упал на спину, прикусив кончик языка.

– Наверное, вы держались руками за камни? – спросил президент.

– Я прикусил язык.

Мы пошли, если это можно назвать ходьбой, дальше. Несмотря на боль, я замечал окружавшую меня красоту. На берегу царил покой, лунный свет серебрил мерцавшую воду, а над нашими головами порхали чайки – не уверен, правда, что чайки порхают. Скорее всего, это были летучие мыши.

Мы подошли к особенно опасному месту, где каменный утес нависал над морем, уходя от тропинки под углом в тридцать пять градусов. Когда-то, очень давно, огромная глыба отвалилась от скалы и чудом удержалась на склоне. Президент называл этот утес «обломком стариковского зуба».

– Идите сюда, – весело позвал он меня. – Поговорим тут.

Я спросил, нельзя ли поговорить, если я останусь внизу.

– Здесь вас отлично слышно, – уверил я Такера.

– Идите сюда.

Как сказать «нет» главнокомандующему? Ведь он не хотел запугать или испытать меня. Просто Томас Такер все еще не изжил в себе мальчишку.

Одолев несколько футов, я потерял равновесие и растянулся во весь рост. Камень покрывали проклятые водоросли, и я, вымазавшись в мокрых ошметках, соскользнул вниз.

– Сначала надо бегом, – сказал президент.

– Мне непонятно, – прохрипел я, – как можно добраться до верха.

– На одном дыхании!

– Ладно, – сказал я и устремился вверх. Мне почти удалось одолеть весь путь, но опять помешали водоросли. – Ох! – вырвалось у меня, когда я почувствовал, что опять скольжу вниз.

Вот уж чего мне совсем не хотелось. До подножия было не меньше пятнадцати футов.

– Ну же, держитесь за мою руку.

Я потянулся к нему, но из-за этого стал сползать еще быстрее. Изо всех сил я цеплялся за водоросли, больно царапавшие мне пальцы, но все же оказался ниже еще на несколько футов, пока не ухватился за какую-то растительность, укоренившуюся в камнях. Съезжать по склону я перестал, но и лезть наверх у меня не было никакой возможности. Каждый раз, пытаясь подтянуться, я вырывал траву с корнем. Ничего не оставалось, как удерживаться хотя бы на том месте, где я был.

– Вы не подниметесь сюда?

– Пожалуй, мне лучше остаться тут, – ответил я, выплевывая клочок морской водоросли, которая, я был уверен, не принесет пользы моему прикушенному языку.

– А мне нравится наверху. – Президент вздохнул и окликнул агента: – Попросите немного передвинуть катер, а то стоит прямо на лунной дорожке. – Он хмыкнул. – Не думаю, чтобы какая-нибудь рыбешка попыталась убить меня сегодня вечером.

Если у кого и есть шанс умереть сегодня вечером, подумал я, так это, вне всяких сомнений, у меня.

На катере завели мотор и отвели его в сторону.

– Так намного лучше, – продолжал президент, а у меня понемногу затекали руки. – Полагаю, мне уже недолго осталось капризничать насчет катеров береговой охраны, которые якобы портят пейзаж. – Он откинулся назад и засмеялся. – Из меня уже ничего не выжать, так ведь?

Мне не понравилось, что он собирается начинать кампанию в таком настроении.

– Оттого, что вы один из последних в списках…

Закончить фразу я не смог, потому что растительность под одной рукой выдралась с корнем, и удержаться мне удавалось с трудом.

– Двадцать пять пунктов, Герб, – это не один из последних, это провал.

– У вас есть преимущества…

– Ничего себе преимущество, когда закидывают яйцами на Пенсильвания-авеню. Как это Фили называл? «На манер Каракаса». Каракас! – Он засмеялся.

– Всего-то кучка радикалов, – выдохнул я, стараясь за что-нибудь ухватиться. – А большая часть американского народа…

– К чертям собачьим. – Он полез в карман ветровки и достал фляжку. – Ладно, я, во всяком случае, не говорю о себе в третьем лице. Когда вы кинетесь со всех ног сочинять свои проклятые мемуары, этого обо мне никто не сможет написать.

Пусть выскажет все, что у него на душе, подумал я. Потом будет лучше работать.

– Ну, вы уже нашли себе издателя?

Я удивился и даже обиделся, услышав такое.

– Нет, конечно же. Зачем? У меня нет намерения писать мемуары.

Он засмеялся.

– А Фили говорил другое.

– Что?

Он сделал глоток из фляжки.

– В тот день, когда Джесси побила вас. Поэтому я и взял вас обратно. Он сказал, что вы уже подписали договор с издателем и собираетесь все рассказать о нашей семейной жизни.

40
{"b":"2435","o":1}