ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Какие меры! Меры! Только потому, что машину грохнули, когда вы собирались ехать на съемки по поводу злоупотреблений? Да ты, парень, псих! Если бы мы на основании таких улик принимали меры, то все камеры были бы уже забиты под завязку! – Генерал Коровин умел быть грозным, несмотря на краснеющую лысину и забавный курносый нос. Впрочем, Савва был не из пугливых.

– Они у вас и так забиты!

– Тем более! Не пори ерунды, парень! – повысил голос начальник ГУВД.

Когда на Савву кричали, он становился тихим и упрямым.

– Вы меня обещали выслушать! – И, невзирая на явное сопротивление, Савва изложил всю историю целиком. И про прослушку, и про угрозы. Тихий рассказ настырного журналиста произвел на начальника ГУВД впечатление. Или он просто решил сменить тактику, осознав, что крики в борьбе с прессой – не лучшее оружие.

– Хорошо. Не скажу, что ты меня убедил, но заняться темой можно.

Коровин поколдовал с клавишами на панели селекторной связи и вызвал какого-то полковника Гущина. Потом заставил Савву повторить все от начала до конца молодцеватому полковнику, который хотя и был в штатском, но, входя в начальственный кабинет, умудрился щелкнуть каблуками мягких ботинок.

– Кто у вас взрывом на Чапыгина занимается? – спросил Коровин, когда Савва закончил.

– Я лично курирую, – быстро сориентировался полковник. В милицейском главке, как и в любом другом учреждении, всегда хватает специалистов по карьере, которые хорошо усвоили: для того чтобы быть замеченным, надо вовремя понять, какое дело перспективное, и быстренько к нему пристроиться. А потом проследить, чтобы тебя не забыли вставить в список на поощрение.

Коровин передал полковнику Саввины листочки и подслушивающее устройство и распорядился внимательно проверить лекарственную версию.

Полковник пообещал сделать все возможное.

Савва ушел с Литейного крайне довольный. И не потому, что поверил в сыщицкие таланты щелкавшего каблуками полковника, а потому, что первый пункт плана, который они с Лизаветой утвердили вчера вечером, предусматривал как можно более широкую утечку информации. Они собирались выпустить на волю весь имевшийся в их распоряжении материал по бюджетным злоупотреблениям в здравоохранении. И, снабдив начальника ГУВД соответствующими бумажками, а также сделав акцент на лекарственной версии, они убивали сразу много-много зайцев.

Во – первых, Коровин, скорее всего, оповестит о готовящемся репортаже своих коллег в правительстве города, ведающих медициной. Заодно они узнают о подозрениях насчет взрыва и поостерегутся действовать дальше. Савва сознательно упомянул, что репортаж пойдет сегодня.

Во – вторых, это поможет договориться о нескольких интервью, которые усилят материалы Счетной палаты. По совету Людмилы Глебовны Савва решил сыграть ва-банк. Дело в том, что единства в стане лекарственных баронов не было. За прибыли и сверхприбыли в этом благом деле сражались две достаточно мощные группировки. Недавний скандал на приеме в Смольном приподнял лишь краешек ковра, под которым бились за бюджетные деньги мастера превращать аспирин и антибиотики в реальные банковские счета. Савва и Лизавета решили творчески переработать волшебную формулу «разделяй и властвуй» и использовать ее при подготовке сюжета. Снимать надо представителей обоих враждующих кланов. А чтобы договориться о съемках, следовало подстегнуть и тех и других.

Теперь Савва с чистой совестью может упоминать о том, что материалы Счетной палаты попали в милицию. Там ведется проверка этих документов, в том числе и в связи с попыткой убийства Елизаветы Зориной. И виноватые, и безвинные должны клюнуть и постараться выкрутиться, сваливая вину на других. А уж потом задача Саввы так задать вопросы и так смонтировать сюжет, чтобы даже глупые ежики в лесах Ленинградской области поняли: овечек в рядах закупщиков медикаментов нет, там все волки.

Именно это Савва с успехом и проделал.

– Ты бы видела, как они начинали со мной разговаривать и как закончили! – со смехом рассказывал он Лизавете за чашкой кофе. Памятуя о «жучках», они, чтобы подробно поговорить, предусмотрительно ушли в кофейню. – Сначала барственный тон, ссылки на крайнюю занятость и несвоевременность моих вопросов. А потом! Я мог бы их сюда приглашать. И они в коридоре толпились бы, ожидая своей очереди на интервью. Еще бы в волосы друг другу повцеплялись – кому первому идти. И все потому, что бумажки Счетной палаты уже попали в ГУВД.

– Тоже была бы «картинка»! – хмыкнула Лизавета. Под «картинкой» на телевидении подразумевают не просто забавное зрелище, а видеоряд, который может украсить репортаж. – Кстати, пока не забыла, я рассказала этому рубоповцу о документах и прослушке. Так вышло. Он меня поджидал утром, сказал, что убит Айдаров из «Интерпоста» и что взрыв «Герды» может иметь отношение к «Тутти-Фрутти». Тогда я ему все и выложила. В конце концов, это вписывается в общее направление нашего удара.

– Умница. Я, конечно, своих деятелей тоже спрашивал о взрыве, но легонько: мол, могло ли что-то подобное быть, и так далее. Они, естественно, все отрицали. Но зато уж как друг про друга пели! И про подставные фирмы, и про наградные проценты от компаний-производителей. Просто соловьи! – Савва не мог сдержать радости, предвкушая, как он будет писать текст под эти интервью.

– Скорее, соловьи-разбойники! – Лизавете не нравился чрезмерный оптимизм коллеги. – И сдается мне, они еще свистнут сегодня так, что мало не покажется.

Первый свисток прозвучал немедленно.

В кофейню вбежала Ирочка Рыбина.

– Ой, вот вы где! А то Борюсик нам все телефоны оборвал – вас ищет! Возмущается, что Савельева и Зориной нет на рабочем месте.

Если Борюсик возмущается – значит, устроит разбор сюжетов. Верная народная примета. Их босс прекрасно знал и понимал, что репортера, как и волка, кормят ноги. А потому репортер, с девяти до шести привязанный к своему рабочему столу, – это задохлик, который никогда не загонит красивого рогатого оленя. Борюсик понимал это в хорошие, то есть спокойные дни. Но стоило кому-нибудь из «вышестоящих» потревожить его редакторский покой, как он забывал обо всем и требовал дисциплины и постоянного присутствия на рабочем месте.

– Кофе будешь? Тебе какой, двойной? Шоколадку взять? – Савва чуть не силком усадил Ирочку за столик.

– Буду, – радостно согласилась она, тут же позабыв об истерзанных главным редактором телефонах. Савва был одним из героев ее вечных грез о семье и микроволновой печке. Пока он ходил к стойке за очередной порцией кофе для всех, Ирочка, не умолкая, трещала о мерзких рубоповцах.

– Не такие уж они и мерзкие, просто делают свое дело. А чего Борюсик-то звонит? – поинтересовалась Лизавета.

– Не разобрала толком. Какой-то вы сюжет в верстку вставили, который не надо было. Он разобраться хочет. Злой. На меня наорал, что я про заседание правительства города не то записала. Я думала, они в Шахматном зале, как обычно, а они куда-то на свалку ездили! Ну, при чем тут я? – хлопая ресницами, возмущалась Ирочка.

– Действительно, ни при чем! – Савва поставил на стол три пластиковых стаканчика и бросил плитку «Китти Кэта».

– У нас дела, а ты передохни, «Китти Кэт» откуси, – посоветовал Савва Ирочке, которую они собирались бросить одну за столиком. – Кстати, я считаю, что «Китти Кэт» любят только романтические девушки. Вроде тебя! – Теперь Савва мог быть уверен, что озадаченная работница информационного отдела минимум пятнадцать минут будет размышлять, сойдут ли его последние слова за комплимент. Савва знал о влюбленности Ирочки, но поскольку она точно так же была влюблена во всех остальных холостых сотрудников их редакции, то и не церемонился с «Той, что грезит».

– Я думаю, Борюсика наш сюжет интересует. Но как он прознал? Я же просила Лану написать в верстке что-нибудь расплывчато-непонятное. «Льготы и лекарства», нечто в этом роде.

– Да как бы она ни написала! Ты что, не знаешь, он верстку смотрит, только если кто позвонит! – мрачно сказал Савва. – Пей кофе, и в бой. Перед визитом на ковер порция кофеина нужна, как воздух.

39
{"b":"2439","o":1}