ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец город стал чище и веселее, и Витя опять оторвал глаза от монитора.

– Конечно. Престранный дядечка. Или скорее парень. Он ее увез. Съемки еще не закончились, ну да мне все равно было – оставалась Маринка, второй наш гример. А нам там ничего особого и не требовалось. Ну, попудрить, подмазать… Я Ленке за полные дни заплатил, и адью. Она мне хорошо этого деятеля нарисовала. – Новоситцев кивнул в сторону монитора, где в стоп-кадре застыл портрет кандидата. – Он ведь на лицо – серый монах, а я попросил, чтобы в нем проступало что-нибудь от Франклина Рузвельта и Рональда Рейгана. И проступает. Причем не навязчиво. Без явного сходства. Это, конечно, не то что полный портрет сделать, но тоже работа для мастера. А Ленка мастером была. И правильно, что дорого брала…

Витя успешно справился со сложным монтажным фрагментом. Явно довольный собой, он решил устроить перерыв. Встал, потянулся и пригласил всех попить кофе.

В ленфильмовской кофейне Саша и Лизавета быстро выведали то, что их интересовало. Лизавета даже умудрилась вытянуть из Новоситцева координаты продюсера. Обычно такую информацию не разглашают – зачем снабжать конкурентов потенциальными клиентами?

– А что вы так все выспрашиваете? У вас заказ какой-нибудь денежный? – ревниво спросил мэтр, продиктовав имя и фамилию продюсера.

– Нет, заказа нет, просто Леночка исчезла. Неделю назад!

Новоситцев ничуть не забеспокоился.

– Ерунда, неделю назад она была со мной в Выборге.

– А теперь ты здесь, а ее нигде нет! – Лизавета отодвинула подальше пепельницу, переполненную окурками.

– Значит, работает! Ленка – она до работы страсть жадная. Да и понять ее можно. Мужик-то у нее – не сеет, не пашет. Так… декоративная собачка. Может, этот помощник ей работу предложил. По-моему, клиент был доволен, как она его подмазала. – Витя допил кофе. – Не волнуйтесь. Ленка – баба четкая, в историю не впутается. А я побежал, работа…

– Ладно, спасибо за помощь, милый! – Лизавета нежно чмокнула маэстро в щеку, пусть «великий» потешится.

Саша и Лизавета выкатились из кофейни и тут же попали в иной мир. Замер от ужаса перед будущим пустой, темный и тихий коридор, который за долгие кинематографические десятилетия привык к шуму массовки, к грохоту машинерии и актерским шуткам. Теперь миру являлось черное безмолвие, лишь иногда тенью воспоминаний мелькал поселившийся на территории кинофабрики бомж, будто герой фильма конца восьмидесятых из той серии, что получила гордое наименование «чернуха-мрачнуха». «Ленфильм» давно превратился в городок контрастов.

Правда, кое-что кое-где еще успешно работало – та же высококлассная аппаратная, занятая сейчас политико-музыкальным монтажом. Еще теплилась жизнь в кофейне и столовой, еще висели таблички с названиями фильмов на некоторых дверях… Но даже директор киногиганта не знал, в каком году приступили к съемкам той или иной ленты и завершат ли их в последнем году нынешнего тысячелетия.

Лизавета обернулась, провожая взглядом живописного бродягу в лохмотьях под бурлака. Вероятно, он пополнил свой гардероб в местной костюмерной.

– Как ты думаешь, зачем этому продюсеру понадобилась Леночка? – спросила она Маневича.

– Ума не приложу. – Менее впечатлительный Саша шел с ней рядом, не обращая внимания на бомжей и прочую экзотику, – Может, и впрямь кандидата пудрить, а может… Видишь, и Новоситцев про этот портретный грим говорил. А Зотов… он очень странно себя повел, когда я спросил про «школу».

– С какого перепугу ты вдруг стал интервьюировать Зотова?

– Я же с ним не о текущем моменте беседовал, – объяснил Саша свой необъяснимый с точки зрения профессионала поступок: говорливый депутат Зотов давно намозолил глаза всем – и телезрителям, и теленачальству.

– О чем же тогда? И зачем ты к нему поехал?

– Чтобы спросить. – Маневич опять скорчил загадочное лицо. – Спросить о смерти соратника! И не торопи события, все покажу, все расскажу. Ты лучше разъясни, что должен означать сей видеосон, показанный Новоситцевым?

– Что свято место пусто не бывает, – рассмеялась Лизавета. – Этот мужичок в белом – не первый и не последний политик, решивший улучшить собственный имидж посредством всенародно любимых артистов и мелодий. А то, что в клипе снимается, – тоже ничего удивительного. С одной стороны, дивный промоушн в молодежной среде – как иначе юнцы запомнят его физиономию? С другой, – Лизавета назидательно помахала тонким наманикюренным пальчиком, – возможность практически бесплатно попорхать по голубым экранам. Ведь за показ музыкального клипа не платят, как за политическую рекламу! Музыкальный клип можно впихнуть в любой молодежный эстрадный бардак по весьма сходной цене. И контроль не такой суровый. Оттуда про политику не ожидают. Это своего рода обходной маневр.

– Ты о том, что во всех этих музпрограммах за показы клипов не платят? – возмутился всегда болеющий за справедливость Саша.

– Платят, но не все, не везде и не всегда официально. А за политическую рекламу берут по полному тарифу, без скидок! Вообще же эту смычку поп-музыки и большой политики придумала одна практичная думская дама. Она сама все сочинила, сама сыграла главную роль – не то принцессы, не то ясна-солнышка в шлягере из Бременских музыкантов. Там, кстати, совсем нахально экономили. Витя хотя бы все сам снял. А на том клипе только «думицу» собственной персоной и запечатлели. Все остальное – фрагменты из мультика. Без затей.

– Чудовищный опус, что мы видели, – та еще затея! – не унимался Саша.

– Остынь, ты присутствовал при рождении жанра. Это первые, робкие опыты. «Приезд поезда» тоже, знаешь, отличается от шедевров Чаплина, Феллини и Тарковского.

Переговариваясь таким образом, они дошли до выхода с «Ленфильма», он же вход. Фасад увеселительного сада «Аквариум» и «Дворца льда» немного почистили.

Маневич покачал головой:

– Нет, все-таки политика губит искусство. Мрак!

Саша не боялся быть банальным. Лизавета улыбнулась:

– Зато погода, погода какая! Совсем не мрачная!

Маневич не был настроен любоваться пейзажем.

– Зато жизнь темная. Люди пропадают, или умирают от странных болезней, или немыми становятся.

– Это кто немым стал?

– На студии расскажу. Сначала посмотришь интервью. Ты же этого Зотова лучше меня знаешь. А пока наслаждайся погодой. – Саша наконец-то взглянул на небо. – По-моему, первый день без снега…

До студии они дошли пешком. Прогулка доставила им удовольствие.

ЗАМЕЧАНИЕ В ДНЕВНИКЕ

– Я хочу сделать спецрепортаж. Тут есть материал – видела, как он губы кусал? А потом еще твои декабрьские съемки подверстаем… – Маневич поймал убегающий Лизаветин взгляд и переспросил: – Ты не согласна?

– Не знаю, милый… Специальный репортаж – дело серьезное. Если ты, конечно, хочешь сделать действительно специальный репортаж, а не суррогат, который у нас называют спецухой…

Саша и Лизавета сидели за шкафами в шестой аппаратной. Именно здесь в укромном углу выгородили отсмотровый уголок для корреспондентов и операторов «Новостей». В закутке было тесно и уютно, на обшарпанном, исчерченном пылкими надписями столе стояли бетакамовский плейер, динамик и телевизор, временно исполняющий обязанности монитора. Также в закуток влезли два стула и корзинка для мусора. Многие корреспонденты приходили сюда писать тексты – кабинетов в редакции не хватало. Писали, а заодно поедали конфеты, яблоки, бананы и бутерброды. Для объедков и разорванных в творческом порыве бумаг и поставили пластиковую корзину.

Там, за шкафом, техники и режиссеры готовились к эфиру ночных «Новостей». Готовились активно, если не сказать суетно. За десять минут до выхода в эфир на пульте вылетел звук, исчез неведомо куда, как в пропасть сгинул. Началась обычная суета. Народ бегал из одной комнаты в другую, отделенную от первой стеклянной перегородкой, дергал и двигал всевозможные рычажки и давил на всяческие кнопки. Настоящей боевой тревоги, по сути, не было – все давно привыкли, что пульт, или магнитофон, или плейер, или кабель, или еще что-нибудь крайне важное постоянно выходит из строя – причем, как правило, в самое неподходящее время. То один из телевизионных котов написает в режиссерский пульт и срочно приходится сушить аппаратуру. То на время эфира назначат еще и перегон сюжета из Нижнего или Мурманска, при этом видеоинженеры должны, в нарушение всех правил, перекоммутировать магнитофоны на прием и передачу в течение десяти минут, тогда как на подобную операцию отводится минимум полчаса. То кто-то острым каблучком перебьет кабель, связывающий студию «Новостей» с программной аппаратной, которая передает сигнал собственно в эфир, и картинка исчезает на глазах у тысяч изумленных телезрителей. К чрезвычайным происшествиям привыкают, как и ко многому другому, и они становятся рутиной. Конечно, несколько утомительной рутиной, но не более того.

16
{"b":"2440","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Врачебная ошибка
Смерть перед Рождеством
Переписчик
Как не стать неидеальными родителями. Юмористические зарисовки по воспитанию детей
Как бы ты поступил? Сам себе психолог
Рождественское благословение (сборник)
Естественная история драконов. Мемуары леди Трент. Путешествие на «Василиске»
Как прожить вместе всю жизнь: секреты прочного брака
Рыбак