ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сначала она попробовала подойти к полиэкрану, но тут же отказалась от этой затеи, увидев, как бдительный охранник, одетый, правда, не в камуфляж, а в строгий темный костюм, дал резкий поворот толстому дядечке в бежевом костюме. Дядечка в новом, но нелепом костюме цвета радикальный беж бросался на ступеньки, ведущие на сцену с полиэкраном, как Матросов на амбразуру. Он пытался обойти охранника слева и справа, что-то долго и тихо говорил, потом достал из кармана запаянную в пластик карточку. Однако документ не произвел на стража ни малейшего впечатления. Лизавета приняла настырного любителя техники за провинциального журналиста. Только в Твери или Рязани еще водятся наивные люди, уверенные, что с «секьюрити» можно договориться.

В верхнем, отданном телевидению фойе Лизавета наконец столкнулась с тем, кого искала. Петя Рюмин два года назад ударно трудился на их телерадиокомпанию, причем ударник упорно бил в одну точку – старался перебраться в столицу. Кто хочет, тот добьется. Петя «взял» Москву и сразу после переезда стал грезить о работе в Лондоне. Завоевать столицу Британии он пока не успел и, как молодой перспективный, был отряжен для освещения отечественных парламентских выборов – человеку, мечтающему жить и работать в стране, породившей парламентскую систему, не вредно проявить себя на ниве родного лапотного парламентаризма.

Собственно, персональная карьера Петра Андреевича Рюмина не слишком интересовала Лизавету. Она помнила Петю как выдающегося сплетника, который не только все про всех знает и вообще «в курсе», но и охотно делится своими познаниями со всяким внимательным слушателем. Найти таких слушателей среди говорливой пишущей публики не просто, поэтому, как только Лизавета стала его расспрашивать, Петя расцвел и зафонтанировал.

Он знал, с кем спали прежний и нынешний пресс-секретари Президента России, а также помощник американского лидера по контактам с прессой. Он рассказал, какой сорт водки предпочитает председатель пока еще действующей Думы, и попутно перечислил болезни главы пока еще действующего Совета Федерации. Обсосав косточки видных политиков, Петя Рюмин перешел к артистам, писателям-сатирикам, певичкам, модельерам и прочим активистам вечной московской тусовки.

Лизавета слушала вполуха, сплетни вообще и в частности мало ее интересовали, но перекрыть поток Петиного тусовочного сознания было практически невозможно. Поэтому оставалось ждать, пока он удовлетворит собственное тщеславие, после чего только и можно будет ввернуть несколько вопросов о присутствующих здесь думских деятелях второго плана.

Петя не подкачал. Он выдал всем братьям по портсигару и всем сестрам по серьгам. А начал с того, что красочно расписал крепких молодцев из ближнего и дальнего окружения фракции либерал-демократов:

– Большинство из них имеют очень удобное удостоверение помощника депутата Государственной думы и личные средства, которых хватает на безбедную жизнь. И помощнику хорошо, и депутату – один имеет возможность тереться вокруг политики и устраивать свои коммерческие делишки, другой не только экономит на ассистентах, но и имеет своих агентов влияния в специфических предпринимательских кругах. Этим все пользуются, не только соколы Жирика. Только у каждого – свои бизнесмены. У кого-то вот такие. – Петя небрежным кивком обозначил, о ком идет речь, – на лестнице кучковались четверо пухлых юношей в разноцветных пиджаках, одинаковых черных брюках и с одинаковыми стрижками не то под бокс, не то под полубокс. – Кто-то любит с перчиком и поострей. У них помощники более изысканные, преуспевающие продюсеры или модельеры, вроде этого фрукта. – Теперь в качестве наглядного пособия был выбран худощавый тридцатилетний мужчина с разболтанной походкой и в шейном платке от Версаче.

Петя осмотрел найденное наглядное пособие, остался доволен и продолжил:

– А вот душа и сердце «Женщин России», – он перешел на шепот, – у нее чертовская интуиция и очень тонкий слух.

Лизавета оглянулась и увидела даму в черном заношенном платье и с лицом народоволки – истовым, серьезным. Платье и выражение лица отличали ее от всех присутствующих, она сразу бросалась в глаза, словно красный стяг среди унылых триколоров. Петя опять тарахтел:

– Ищет своего шефа, мадам – единственная из лидеров фракций явилась сюда заблаговременно. Остальные отсиживаются по штаб-квартирам – ждут, когда верные птички-осведомители принесут на хвосте вести о первых итогах. Никто не хочет прилюдно переживать неудачу. Вот когда начнут побеждать, тогда и появятся.

– Мужественная женщина, – с уважением заметила Лизавета.

– Скорее отчаянная и отчаявшаяся, у нас баб не балуют, парламент не исключение.

Потихоньку, не прерывая светских пересудов, они добрались до буфета. Молодой человек тут же нашел в очереди знакомых, пристроился сам и пристроил Лизавету. Одним из знакомых оказался давешний парень, разъяснивший руководителю пресс-центра, чем отличается «Огонек» от стенной газеты. Лизавета сразу его узнала – не так часто встречаешь журналистов с легкой походкой атлета и хорошей осанкой. Загадка природы – все более или менее преуспевающие прогрессивные журналисты умудряются размордеть и забыть о таком архитектурном украшении, как тонкая талия, за два-три года. Видно, этот парень был из начинающих.

– Привет, Глеб! Здравствуйте, Нинель Семеновна! Здравствуйте, Валерий Леонтьевич! – поприветствовал знакомых Петя Рюмин. – Можно к вам присоединиться? А то если всю очередь выстаивать, свой стакан пепси с водкой получишь, когда начнет заседать уже новая Дума!

– Вечно телевидение куда-то спешит, – сварливо заметила Нинель Семеновна и посторонилась, освобождая для Пети пространство внутри очереди. Блондинка с пышной шевелюрой, изрядно потертая и порастратившая свежесть и красоту в боях за место под солнцем, она благосклонно относилась к молодым коллегам мужского пола и недолюбливала младших коллег-женщин. Поэтому Лизавету она подчеркнуто не заметила. Зато ее заметил Глеб из «Огонька».

– Петечка, – имя Петечка куда больше подходило Рюмину, чем грубовато звучавшее «Петр», – я терпеливо жду, когда ты познакомишь нас…

Рюмин очнулся и даже постарался улыбнуться. Он не любил делиться знакомствами, особенно когда речь шла о провинциалах из Петербурга, но выхода у него не было.

– Рад представить очаровательную Елизавету… – Рюмин на мгновение запнулся, отыскивая в кладовых памяти отчество бывшей сослуживицы; память у каждого сплетника превосходная, что Петя и доказал: – Алексеевну Зорину, ведущую «Петербургских новостей».

– А я-то думаю, почему лицо знакомое! Вы одна из немногих, кто не разучился склонять числительные! – вдруг просиял тот, кого назвали Валерием Леонтьевичем. Петя слегка смутился. Видимо, Валерий Леонтьевич считался в здешних кругах «журналистом в законе», и то, что он знал Лизавету, огорчило ревнивого карьериста Рюмина.

– Тише, кажется, объявляют, как проголосовала Чукотка, – остановила разговор Нинель Семеновна. – Ничего не слышно! Черт знает что такое!

Динамики в информационном парламентском центре работали препогано, наверное, техника сохранилась со времен политического просвещения, разобрать что-либо среди хрипов и сипов сумел бы только высококвалифицированный радист. Лизавета, привыкшая к плохому звуку – у них на студии тоже работала аппаратура времен царя Гороха, – решила утешить огорченную Нинель Семеновну. Она подняла руку, призывая к тишине, и начала «переводить» текст.

– Эко! – восхищенно выдохнул Валерий Леонтьевич, когда Лизавета замолкла. – Вашим слуху и памяти можно позавидовать! Но чукчи-то, чукчи каковы! Большинство за партию власти – и никаких гвоздей! А Явлинский им не по нраву – знай наших! – Он просто захлебывался. – И коммунисты на Чукотке подзамерзли, Геннадий Андреевич расстроится, ох расстроится.

– Еще бы! КПРФ очень рассчитывала на голоса в тех краях, – поддакнул знаменитости Петя Рюмин. В том, что Валерий Леонтьевич был знаменитостью, Лизавета уже не сомневалась. И, как выяснилось чуть позже, она не ошиблась.

3
{"b":"2440","o":1}