ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сен-Мартен спустился, и огляделся. Его внимание сразу привлек большой сундук, на котором красовался огромный замок. Клод огляделся в поисках ключа, но затем нетерпеливо вытащил пистолет и просто отстрелил замок. От выстрела Мари словно очнулась.

— Клод! Что ты делаешь? — воскликнула она, удивившись тому, что не захотела увидеть тело матери, а сразу стала показывать Сен-Мартену потайной кабинет.

— Это не твое дело, Мари, — последовал ответ. Клод вытаскивал из сундука папки, одну за одной, наскоро пробегал глазами их содержимое, а затем убирал папки обратно.

— Но… Я не понимаю…

— Позови слуг! — приказал Сен-Мартен. — Прикажи запрячь в экипаж свежих лошадей, четверку!

— Клод…

— Мари, — Сен-Мартен понизил голос, и отчетливо произнес, — делай все, как я говорю.

Баронесса в ужасе поняла, что не может сопротивляться приказаниям Клода! Словно чужим голосом она позвала Леопольда и отдала дворецкому те распоряжения, которых требовал Сен-Мартен.

На глазах у Мари слуги обвязали сундук цепью, а затем вынесли вон.

— Прощай, Мари, — Клод наклонился к ней и поцеловал в губы.

Она ничего не могла понять, но ее руки и ноги внезапно утратили подвижность, Мари не могла пошевелиться.

Сен-Мартен хотел было уйти, но остановился. Он задержал свой взгляд на баронессе, потом подошел ближе, и осторожно погладил ее по лицу. Мари смотрела на него словно загнанная лань, не в силах произнести ни слова, и только дрожь отличала ее в этот момент от холодной мраморной статуи. Клод провел рукой по груди баронессы. Затем прижался губами к ее рту. Внезапно острая головная боль пронзила магистра. Видение… Эти видения начались сразу после того, как Трисмегист напоил Клода человеческой кровью. Видения предупреждали об опасностях, о затаившихся врагах, о важных событиях, которые должны случиться скоро. Сейчас Сен-Мартен отчетливо увидел графа Салтыкова, скачущего по ночной дороге на лошади! Надо спешить!

— Жаль, Мари, ты была так доступна… — неожиданно магистр размахнулся, что было силы, и с размаха ударил баронессу по щеке. — Вот тебе! За два года страданий! За все письма без ответа! За лживые клятвы! Будь ты проклята! Ты отдашься первому, кого увидишь! Я приказываю! Ты не сможешь сопротивляться!

Клод некоторое время удерживал Мари, осыпая ее градом пощечин, плевков и ударов по голове и груди, а затем брезгливо отшвырнул:

— Я так любил тебя! Я считал тебя богиней! А ты всего лишь глупая, похотливая баба!

Мари лежала на полу не чувствуя его ударов, ей казалось, что она умерла. Должно быть, так чувствует себя расстрелянный, когда пули разрывают его тело, сердце, а щека касается земли. Боль, падение и… небытие…

Когда баронесса открыла глаза, она увидела, что лежит в постели.

— О, Боже! Наверное, меня перенесли слуги, — прошептала она сама себе, и собственный голос показался ей чужим и странным. Голова ужасно болела, словно внутри был алмазный стержень. Перед глазами начали медленно проплывать воспоминания вчерашнего вечера… Рихард, дорога, Клод, мама…

— Мама! — Мари попыталась подняться. Внезапно, события вчерашнего вечера ворвались в ее сознание, заставив окаменеть. Баронесса пыталась понять, было ли это правдой или просто кошмарным сном, видением…

— Мари! — вдруг раскатилось гулким эхом по коридору. — Мари, где ты?! Это я!

«Боже! Салтыков!» — Мари схватилась за грудь, изо всех сил пытаясь унять сердцебиение, чтобы румянец или излишняя порывистость дыхания не выдали ее взволнованности. Она сама не могла понять причины своей обостренной реакции. Словно она влюблена и с нетерпением ждала появления Салтыкова! Баронесса снова почувствовала себя будто бы в чужом теле.

— Я видел, что вы уже сделали попытку докопаться до истины, — насмешливо бросил Александр, входя в спальню. — Ваши слуги показали мне раскрытую настежь дверь в стене кабинета. Ну что ж, похоже, Клод получил то, что ему было нужно. Меня только интересует, были ли ему нужны вы… Или магистр настолько устал от вас в юности, что сбежал сразу, как только получил архив?

— Если вы явились только за тем, чтобы издеваться надо мной… — начала было Мари, но все тело ее горело. Такой страсти она не чувствовала уже давно! Баронесса попыталась молиться, но ничего не вышло, она смотрела на Салтыкова горящими глазами, и ничего не могла с собой поделать. Она его любит! Как это могло произойти?

Я пришел, чтобы вам помочь! Теперь вы убедились в том, что Клод Сен-Мартен имел вполне определенные, и не имеющие никакого отношения к любви, намерения?!

— Убирайтесь! — воскликнула Мари.

— Когда же вы, несносная девчонка, наконец, поймете, что весь ваш разум, тело и все существо ваше только и жаждет, что меня! Моей помощи, моей страсти! Я приехал за вами одной и только! В ту же секунду, как ваш муж сообщил мне, что вы уехали в дом своих родителей вместе с Сен-Мартеном, я понял, что архив для меня потерян. Тем более что в вашей спальне я нашел это! — Салтыков вытащил из кармана тот самый серебряный медальон, при помощи которого Клод заставил Мари подчиниться его воле.

— Уйдите немедленно! — Мари закричала, но граф зажал ей рот страстным, полным нежности поцелуем.

— Уходите… — она шептала это и таяла как восковая свеча в сильных мужских руках, что сжимали ее подобно гигантским змеям.

Мари казалось, что вся она растворилась в горячей волне наслаждения, она была словно легчайший эфир в потоке света. Каждая клеточка ее тела трепетала от властных, но бережных прикосновений. Салтыков любил ее так, словно умел угадать все-все ее тайные желания, даже те, в которых она сама себе стеснялась признаться. Его дыхание обжигало кожу, а тело оказалось таким тяжелым, что Мари невольно вздохнула. Когда она была уже более не в силах сдерживать себя и сжала его спину ногами, они мгновенно слились в единое целое, и словно одна, единая комета, помчались к блаженству. Мари почувствовала себя лежащей на вершине облаков…

— Я тебя люблю, — донесся до нее голос Александра. — Я полюбил тебя сразу, как только увидел. Мы уедем в Россию. Я возьму тебя в жены. Ты будешь моей прекрасной женой… — он долго рассказывал ей об удивительном чувстве, что открылось ему. Любовь…

Мари еще раз вздохнула. Реальность была так чудесна, что казалась не более чем наваждением сна, которое вот-вот растает. Она словно превратилась в свою собственную мечту. Солнце уже было в зените, а они все еще лежали в объятия друг друга, утопая в удивительном блаженстве, что даровал им Господь.

Мари очнулась от сладкой дремы. Что это было? Сон? Очередное наваждение? Александра рядом не оказалось. Баронесса была совершенно обнаженной. В ужасе натянув на себя рубашку, она вскочила, набросила на плечи шаль. Первая мысль ее была, что он уехал. Бросил ее! Что же с ней происходит? Она как будто не принадлежит себе, как будто сходит с ума!

— Негодяй! — в сердцах крикнула она.

— На кого ты так сердишься, душа моя? — раздался в ответ веселый и бодрый голос.

— Ох… Прости, я думала… Я думала, ты сбежал.

— По правде говоря, у меня была такая мысль, — прищурившись, ответил ей Салтыков, появившийся в дверях с подносом.

Мари смотрела на него непонимающими глазами, и чувствовала себя до невозможности беспомощной.

— Ты ужасно храпишь, — и Александр поставил на столик завтрак. — Вот, здесь холодная телятина, немного клубники, гренки, сливки, сыр, а еще я прихватил отличную бутылочку вина. — Салтыков вытащил ее из кармана.

Мари вдруг стало не по себе. Она закуталась в шаль и отвернулась.

— Что-нибудь не так?

— Это неправильно!

— Что неправильно? Ты хочешь другое вино? — Александр пытался отшутиться, хоть отлично понимал, о чем идет речь.

— Мы не должны были… Я нарушила священный обет. Я изменила мужу! Меня ждет вечный огонь, — Мари уже сама не понимала, что говорит, но чем больше она думала об адовом пламени, что неминуемо пожрет теперь ее тело, тем больше она осознавала тяжесть совершенного ею греха.

28
{"b":"2441","o":1}