ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Юлия покраснела от гнева, но не нашла, что ответить этому самоуверенному борову. К тому же от него, в значительной мере, зависело, как быстро они смогут найти быстроходный и охраняемый корабль. Она едва сдержалась, чтобы тут же не выплеснуть Либерию в лицо свой бокал с вином. — Насчет разбойников, можешь не беспокоиться, — продолжил, как ни в чем не бывало, Либерии. — Я отправлю вас завтра же, на самой быстроходной военной галере, вместе с жалованьем для римских солдат в Месалонгионе. Вас будут охранять еще три судна, и почти сотня самых лучших солдат. Надеюсь, ваш отец будет доволен, что о его дочери позаботились надлежащим образом.

— Я расскажу ему о том, как вы цените его заслуги перед Римом, — сказала Юлия, лицо которой побелело и напоминало каменную маску.

— Что ж, благодарю тебя, юная дева, за трапезу, и позволь проститься, — Либерии поднялся со своего места, и, хлопнув себя руками по животу, который раздулся как барабан, направился к выходу.

Когда он вышел, Юргент, который все это время находился внизу, за перилами террасы и слышал разговор от начала до конца, подтянувшись на руках, влез наверх, и оказался перед Юлией.

Увидев ее гневное лицо, галл засмеялся и сказал только:

— Ну что ж, твоя сдержанность добыла нам галеру!

— Какие же все мерзкие и отвратительные! — крикнула Юлия, вскакивая со своего места.

— Но… — Юргент не мог понять, почему она до сих пор сердится.»

— Эгоистичные, самовлюбленные, черствые! — продолжала Юлия.

— Жаль, что ты так рано познала мужскую сущность, — попытался отшутиться Юргент, но его госпожа была, очевидно, не настроена веселиться.

Юлия побежала в свою комнату, закусив губы и с трудом сдерживая рыдания. Почему так несправедливо устроен мир? Почему ее считают низшим существом только потому, что она женщина?! Почему ее рассматривают только как чью-то дочь, а потом будут воспринимать только как чью-то жену?! Словно она не человек, а какая-то зверушка, ценность которой определяется только положением ее хозяина! Даже ее отец, такой любящий и нежный, посчитал, что может распоряжаться судьбой дочери так, как ему заблагорассудится.

Таверна, где остановились Юлия и ее охрана, была выстроена в форме замкнутого прямоугольника. Невысокую арку защищала кованая решетка с калиткой, которую сторожил огромный черный раб, лицо и тело которого были покрыты многочисленными шрамами, что выдавало в нем бывшего гладиатора. На ночь запирались также массивные ворота, сделанные из толстых брусьев и огромных бронзовых скоб.

— Похоже, кто-то хотел построить себе крепость, — иронично заметила Юлия. Мину, которая занималась вещами своей госпожи, чтобы та могла переодеться к ужину, боязливо огляделась. Маленькая рабыня родилась в Риме и никогда раньше не покидала его пределов. Впрочем, гладиатор у ворот поразил ее воображение гораздо сильнее, чем вид бушующих волн, — скал, и предстоящее плаванье. Стемнело очень быстро. Летучие мыши неслышно парили над внутренним двором, пение Цикад доносилось так громко и отчетливо, что порой заглушало шум моря.

— Может быть, это и была крепость, госпожа? — спросила Мину.

— С чего ты это взяла? — Юлия не уставала удивляться способности Мину делать выводы совершенно из ничего.

— Но вы же сами сказали, что кто-то хотел, чтобы это была крепость, — немного обиженно ответила Мину.

— Но я же не сказала, что это крепость, просто, похоже, — Юлия сама пожалела, что начала этот разговор. Мину умела делать не только «экзотические» выводы, но и запутывать собеседника так, что тот сам переставал понимать, что говорит.

— Вот я и повторила ваши слова!

— Нет, ты сказала… О, боги! — Юлия приложила ладонь ко лбу. — Ладно, оставим это. Скажи лучше, сколько у меня осталось чистых рубашек?

— О! Совсем немного, госпожа! Одну вы носили, когда выехали из города, потом вы взяли другую, потому что хотела надеть новую тунику, потом вы вернулись к прежней, но проносили ее всего полдня, затем вы решили попробовать эту узорчатую, из диковинной ткани, потом вы сменили ее перед ужином, боясь испачкать. Значит это, стало быть, уже три. Или четыре?

— Я пойду на террасу! — Юлия вскочила со своего места.

— Галла там нет, он разговаривает с этим… — Мину покраснела, — у ворот…

Юлия чуть не задохнулась от возмущения.

— С чего ты взяла, что мне нужен Юрг… — Юлия осеклась, — этот галл?! Разве я спросила тебя, где он? Почему ты решила, что меня это интересует?

— Но госпожа, вы же сами только что сказали, что пойдете на террасу! Но так как галл сейчас возле ворот, то вам придется все равно возвращаться, обходить двор, потому что к воротам ведет совсем не та дверь, что на террасу, а совсем другая…

Юлия беспомощно взмахнула руками„всем своим видом демонстрируя капитуляцию.

Она вышла на террасу, села на деревянную скамью, что стояла возле стены дома, и подумала о том, что уже послезавтра окажется в Фессалийской долине. От Месалонгиона три дня пути до Древнего храма Гестии. Затем Юлии предстоит провести, возможно, до нескольких дней в полной темноте, перед каменным изваянием Гестии, ожидая ее ответа на свой вопрос. Вопрос… Юлия так запуталась в своих чувствах, что уже сомневалась в том, что именно ей нужно спросить. Сначала она хотела всего лишь узнать, что нужно сделать для того, чтобы боги не противились заключению брака между ней и Септимусом Секстом, но теперь… Мысли Юлии то и дело возвращались к Юргенту, но в то же время ее желание стать женой Септимуса не ослабевало. Перед тем как уснуть девушка видела себя женой то одного мужчины, то другого. Ей грезился то величественный Септимус Секст, с которым она однажды станет самой знатной и уважаемой матроной в Риме, ведь ни у кого нет сомнений, что однажды Секст займет пост верховного консула Республики; то прекрасный и мужественный Юргент Фьеорд, которому принадлежат далекие северные земли, который увозит Юлию прочь от этой суеты, к свободе, к бескрайним полям и лесам, к простой жизни безо всяких условностей, в страну, где женщины и мужчины равны, где никто не будет унижать Юлию только потому, что она женщина. Величие Рима, против свободы. Воображение рисовало Юлии картины, где Септимус целует ее и обнимает, перед ними огромное, прекрасное брачное ложе, будущее их величественно и полно возможностей, потом вдруг все менялось и девушке грезился Юргент, огромный зеленый луг, над которым раскинулось бесконечное голубое небо, и она с ним, в простом коротком платье из кожи, наподобие тех, что носят женщины-гладиаторы — сильная и такая желанная….

Внезапно покой и упоительное спокойствие опустившегося на землю вечера пронзил дикий женский крик, который более походил на вой. Он раздавался с той стороны таверны, где находились покои, отведенные Юлии.

— Мину! — девушка вскочила и стремглав бросилась на крик. Когда она подбежала ближе, то услышала внутри звуки борьбы, потом женский голос, который показался знакомым, крикнул что-то на неизвестном языке, а ей ответил… Юргент. Юлия замерла на месте. Голос Юргента был очень злым, дочь Квинта не могла разобрать слов, но было понятно, что он кому-то угрожает. Неле! Юлия, наконец, вспомнила, кому принадлежит этот хрипловатый, чрезмерно низкий для женщины голос. Юлия схватила светильник, что стоял у входа в ее спальню. Когда она вошла внутрь, то Увидала, что у стены стоит Неле, в руке у которой кинжал с длинным узким лезвием, Юргент держит свой меч у ее горла, а чуть поодаль — бездыханное тело Мину.

— Стой на месте! — крикнул Юргент, но Юлия его не послушала, она бросилась к Мину. Не найдя на горле маленькой черной рабыни пульсирующей жилки, не почувствовав дыхания, Юлия впала в странное оцепенение. Перед ее глазами стояла одна и та же картина — Лито выбегает на террасу, держась за грудь, из которой торчит длинный, тонкий кинжал… Юлия оглянулась и увидела, что в руках у Неле точно такой же, только без вензеля!

— Кто послал тебя? Кто тебя послал?! — закричала девушка и бросилась к Неле, но Юрген успел ее остановить, но острие его меча на секунду отодвинулось от горла Неле. Та мгновенно метнулась в сторону окна, и прежде чем ее успели остановить — выпрыгнула на улицу.

14
{"b":"2442","o":1}