ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Юлия безмерно жалела о своих словах! Только теперь, когда этот галл, господин Фьеорд, остался там на берегу, Юлия поняла, что он был ей на самом деле дорог…

Юлия стояла на корме галеры, глядя на удаляющийся берег и в ее сердце росло смятение. Может быть, она упустила свой шанс стать счастливой и свободной? Ведь если в храме Гестии подтвердится полученное ранее предсказание, если окажется, что Юлия действительно не может вступить в брак с Септимусом? Что тогда? Юлия закрыла глаза и представила, что Юргент оказался на этой галере, что он подойдет к ней сзади, неслышно подкрадется и…

— Уф!

От испуга Юлия чуть было не упала за борт, но ее крепко держали сильные мужские руки.

— Что за… О, боги! Юргент! — от неожиданности Юлия забыла, что должна быть «госпожой» и порывисто прижалась к широкой груди галла.

— Это хорошо, что мы оба отходчивые, — заметил Юргент.

— Но как…

— Что как?

— Как ты тут оказался?!

— Госпожа, я постоянно удивляюсь полному отсутствию у вас наблюдательности. Вы встали, перекусили, совершили омовение, оделись и приехали на пристань, так?

— Да, — Юлия кивнула, она уже догадалась, что сейчас скажет Юргент, но ей нравилось изображать непонимание. Юргент ведь знает, что это всего лишь игра.

— И вы, вероятно, предполагали, что все приготовления к вашему отплытию совершались сами собой?

— Конечно, — Юлия еще раз кивнула. — Я была уверена, что ты обо всем позаботишься!

— Правда? — Юргент приподнял брови, — поразительная проницательность… То есть, я всегда должен иметь в виду, что, когда ты меня прогоняешь, это ничего не значит. Я правильно понял?

Именно так, — Юлия смотрела в его сияющие голубые глаза, которые были ярче раскинувшегося над ними неба, глубже окружающего их моря и прекраснее всего на свете. Ее снова охватило то же странное ощущение, что и на лугу, когда Юргент держал ее на руках. По всему телу разлилась тяжелая, сладостная истома, а губы сами раскрылись навстречу поцелую… Но как и тогда, его не последовало. Юлия открыла глаза и увидела удаляющуюся спину Юргента.

Сбоку раздалось сдавленное хихиканье. Юлия повернулась в эту сторону и увидела, что гребцы, наблюдавшие всю сцену от начала до конца, едва сдерживают смех. Такого унижения дочь Квинта уже не могла стерпеть. Но что ей делать? Ведь наказать мужчину за то, что он не захотел поцеловать женщину, а тем более раба, который не захотел подарить поцелуй своей госпоже… Да Аристофан напишет об этом комедию! Вся Республика будет потешаться! Юлия опустила голову и быстро пошла к люку, который вел в просторное помещение под кормовой палубой. Здесь были размещены ее вещи, а около задней стенки широкое ложе, покрытое дублеными мягкими шкурами. Юлия бросилась на него ничком и залилась слезами. Ей казалось, что она больше никогда не сможет выйти из этого помещения. Щеки девушки пылали от стыда, вся спина покрылась холодной испариной, а во рту чувствовался противный металлический привкус, как будто внутри находилась монета. Юлии хотелось испариться, или, по крайней мере, вернуться на несколько минут назад, чтобы оттолкнуть Юргента. Нет, лучше дать ему какое-то унизительное приказание, которое он должен будет исполнить! Юлия представила себе, как она приказывает своему рабу громко, так чтобы все слышали, вычистить палубу галеры, или заменить больного гребца, от которого мало проку. Мало-помалу, представляя себе все новые и новые способы унижения господина Фьеорда, Юлия успокоилась. Она укрылась шерстяным одеялом, которое Тоф догадалась вынуть из дорожного плетеного сундука, и, согревшись, мгновенно уснула.

— Эй, похоже, эта хорошенькая сенаторская дочка положила на тебя глаз, — сказал Юргенту легионер, командовавший почтовой галерой. — И что они в вас находят? — в голосе римлянина прозвучала досада.

— Спроси у той, что изменила тебе, — ответил Юргент.

Римлянин пробормотал себе под нос какое-то ругательство, но не нашелся, что ответить.

Василий подошел к Юргенту и взял его за локоть.

— Послушай, эта девочка выросла у меня на глазах. Я бы не хотел, чтобы из-за тебя у нее были бы неприятности.

— Я бы тоже этого не хотел.

Что-то в глазах бывшего гладиатора подсказало Василию, что тот не врет, что искренне желает Юлии счастья.

— Даже если для этого тебе придется умертвить собственное сердце?

Юргент не ответил, но страдание, отобразившееся на его лице, было лучшим подтверждением того, что Василий прав.

— Она все поймет. Когда мы вернемся в Рим — она выйдет замуж, станет одной из самых знатных римских матрон, Септимус Секст снова займет свое место в ее сердце — ведь именно из-за него она и отправилась в это опасное путешествие. Юлия оценит твое благоразумие. Она очень умна, поверь мне. Твое благородство и забота о ней достойны восторга.

Галл отвернулся и хотел было уйти, но Василий схватил его за руку, приблизил свое лицо к лицу Юргента и быстро прошептал:

— Я тоже любил женщину, любил страстно, без всякой надежды, не ожидая ответа… И это чувство, страдание, мука сделали мою душу подобной самой прекрасной лире, открыли мне подлинную сущность музыки, поэзии, философии! Помни — когда они отвергают нас, это высший дар!

Вечером, когда стемнело, Юргент увидел вдалеке огни, один светил особенно ярко, пробиваясь сквозь вечерний туман.

— Месалонгион, — лениво бросил легионер, стоявший рядом.

— Такой огромный, — галл не ожидал, что греческий порт окажется еще больше Тирении. Его огни тянулись вдоль берега, насколько хватало глаз.

— Что странного? Берег тут удобен для строительства пристаней, многие торговые пути ведут в Месалонгион, не говоря уже о том, что это самый короткий путь в Рим из Греции и восточных империй.

— Ты бывал в Фессалийской долине.

Нет. Как ни странно, но я ни разу не сошел на берег, хоть и охраняю эту почтовую галеру уже несколько лет. Греция сейчас наводнена изгнанниками, беглыми рабами, гладиаторами. В ней находят убежище все те, кто не смог устроить свою жизнь в Республике. Здесь много карфагенских шпионов, которые под видом торговцев проникают в Рим, а затем так же незаметно покидают его, римскому легионеру небезопасно сходить на берег в покоренной стране.

— Ты боишься смерти? — глаза Юргента сузились.

— А ты разве нет? — римлянин ответил спокойно.

— Только мертвые не бояться смерти. Страх смерти много раз спасал меня, он помогал избежать смертельных ударов и львиных клыков.

— Ты был гладиатором?

— Я остался им навсегда, — Юргент отвернулся.

— Квинт выкупил тебя? — легионер не унимался.

— Да… — однако Юргент не был готов к такому вопросу, и голос его прозвучал неубедительно.

— Сенатор или его дочь? — легионер слегка толкнул галла в бок локтем.

Юргент усмехнулся в ответ, что было воспринято, как подтверждение того, что гладиатора выкупила Юлия.

— О, тебе повезло! Однако думаю, что ее будущий муж отправит тебя обратно на арену. Септимус Секст не очень-то жалует гладиаторов.

Внезапно Юргент схватил болтуна за нагрудник и легко поднял в воздух, как будто рослый и крепкий легионер во всем своем снаряжении и с оружием, весил не больше пшеничного снопа.

— Еще одно слово и я выкину тебя за борт! — галл сказал это зло и тихо, чтобы его услышал только наглец, которому эти слова предназначались. — Не нужно беспокойства, — Юргент обратился к остальным римлянам, которые бросились было на помощь товарищу, — мы просто поспорили, может ли бывший гладиатор поднять в воздух римского легионера во всем снаряжении и держать в течении пяти минут. Он проиграл, — галл отпустил римлянина.

Со всех сторон раздался смех гребцов. Большинство из них были греками, часть иудеями. На римские галеры попадали по большей части «возмутители спокойствия», то есть люди с чувством юмора.

— Мы еще услышим об этом беглом гладиаторе, поверь мне, — сказал невысокий раб своему соседу.

— Почему ты решил, что он беглый?

17
{"b":"2442","o":1}