ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Сколько?

Мик назвал сумму.

Человек сглотнул слюну, но тут же достал бумажник и протянул Мику несколько крупных банкнот вместе со своей визитной карточкой.

– Это задаток. Постоянно держите меня в курсе. Остальное получите, когда доведете дело до конца.

Мик пожал плечами:

– Вы хозяин, вам решать.

– Похвально, что вы это понимаете.

Старик, не прощаясь, повернулся и пошел прочь. Мик ухмыльнулся ему в спину и по-военному отдал честь.

Глава 33

Заголовки вчерашних газет не тронули Кейт. Перед тем как идти в зал суда, она взяла со своего стола газетную вырезку, скомкала и бросила в корзину.

Дело об убийстве из сострадания было самым трудным за все время. Газеты и телевидение трубили о нем с утра до вечера, но Кейт не находила в сообщениях прессы ничего заслуживающего внимания. На процессе только что закончились слушания свидетельских показаний как в пользу, так и против подсудимого.

Кейт не могла позволить себе торопиться. Ей нужно было тысячу раз все взвесить и проверить, прежде чем вынести решение. Если прокурор или адвокат – а может быть, оба – надеялись, что она огласит решение после этого краткого перерыва, их ждало разочарование.

Кейт взглянула на огромную стопку документов, относящихся к текущему процессу. Через несколько минут она с высоко поднятой головой уже входила в зал суда.

– Встать, суд идет, – выкрикнул судебный пристав, перекрывая шум.

Все встали. Поднявшись на судейское место, Кейт выхватила взглядом два мужских лица: одно молодое и уверенное, другое старое, но столь же уверенное.

– Все показания, прозвучавшие в ходе слушания, будут приняты к сведению и учтены при вынесении приговора. – Кейт обвела глазами присутствующих и встала со своего кресла.

Судебный пристав последовал ее примеру.

– Заседание объявляется закрытым. Прошу всех встать!

Выходя, Кейт слышала за своей спиной неодобрительный ропот, но не обернулась. Атмосфера в зале накалилась с самого утра. Свидетелей явилось множество. До сего момента они соблюдали приличия. Ей только один раз пришлось пригрозить очистить зал.

В тишине своего кабинета Кейт глубоко вздохнула, но это не был вздох облегчения. Она сняла мантию, повесила ее на вешалку, села за стол и придвинула к себе досье подсудимого. Кейт потерла лоб, чтобы сосредоточиться. Ей всегда было мучительно трудно принимать решения, но в этом, в конечном счете, и заключалась ее работа.

Пол Бронсон, семидесятипятилетний обвиняемый, оказался на скамье подсудимых за то, что приставил к виску жены ружье и нажал на спуск. Он клялся, будто они с женой заключили такой договор: когда Элеонора больше не сможет терпеть боль, вызванную раковой опухолью в последней стадии, он избавит ее от мучений.

– Она заставила меня дать слово, – говорил Пол Бронсон сквозь рыдания, стоя в свидетельской ложе. – И я его сдержал.

Его сбивчивая речь всколыхнула весь зал. Но далеко не все прониклись сочувствием. У стариков было двое взрослых детей, которые не могли оправиться от горя и обвиняли отца в бесчеловечности. Их чувства разделяли противники убийства из сострадания, а также все городское отделение движения «Право на жизнь».

Кейт отложила в сторону досье и взяла служебную записку адвоката, содержащую ссылки на решения по аналогичным делам, принятые апелляционным уголовным судом. Из нее следовало, что решения принимались то в пользу обвиняемых, то против.

Кейт внимательно проанализировала все прецеденты. Она убедилась, что судьи весьма тщательно рассматривали подобные случаи, проявляя осмотрительность при учете всех обстоятельств дела.

В свое время она крайне неохотно взялась за это дело, но отказаться не могла, так как подошла ее очередь и обвиняемый отказался от суда присяжных. Поскольку его действия не квалифицировались законом как убийство при отягчающих обстоятельствах, он имел право выбирать.

– И все же убийство есть убийство, – вслух сказала Кейт, надеясь, что звук собственного голоса придаст ей силы. Будет ли ее решение абсолютно справедливым – об этом никому не дано судить. В любом случае та или иная общественная группа останется неудовлетворенной. В ее руках была человеческая судьба. Судьба человека, который, судя по всему, много и тяжело страдал.

Любого судью нередко обвиняют в том, что он стремится заменить собой Господа Бога. Кейт такое стремление было совершенно чуждо, но она остро ощущала возложенную на нее ответственность.

Кейт не могла усидеть на месте. Она встала и подошла к окну, перебирая в уме свидетельские показания. Немного подумав, она вернулась к столу и взяла доклад о личности и обстоятельствах жизни подсудимого. Составивший его дознаватель с полной ответственностью допросил самого обвиняемого, а также его родных, друзей и знакомых.

Хотя этот офицер, выступая на слушании дела, высказал свои рекомендации, окончательное решение оставалось за Кейт.

Есть ли у нее моральное право упрятать за решетку семидесятипятилетнего старика до конца его дней?

По закону она могла назначить ему любое наказание – от тюремного заключения сроком от пяти до девяноста девяти лет вплоть до пяти лет условного заключения без присуждения штрафа.

В раздумье Кейт снова и снова листала документы. Когда она наконец приняла решение, она почувствовала себя совершенно измочаленной – и морально, и физически. Часы пробили двенадцать.

Ну и день. Кейт понимала, что ее решение накалит страсти в обществе и не прибавит ей славы. Она не ожидала для себя ничего хорошего и тем не менее успокоилась.

На сегодня достаточно.

На письменном столе надрывался телефон. Харлен Мур даже обрадовался. Они с женой уже полчаса скандалили из-за денег, и он не чаял, как от нее отделаться.

– Не бери трубку, – раздраженно потребовала жена.

– Вот еще! – Харлен подошел к письменному столу и, прежде чем ответить, прочистил горло. – Слушаю.

– Вы читали газеты?

Звонил Дэйв Нильсен. Харлен отвернулся от озлобленного, изборожденного горькими морщинами лица жены. Конфликт возник, едва они сели завтракать. Жена требовала развода. Харлен был бы только рад – он уже много лет содержал любовниц, однако ее условия казались ему совершенно неприемлемыми. Она действовала точно так же, как его партнер, стремясь урвать больше, чем Харлен готов был заплатить. Но разделаться с партнером будет легче, а жена, чего доброго, обчистит его до нитки, если дело о разводе попадет к какому-нибудь упрямому крючкотвору вроде Кейт Колсон.

– Ну, допустим. – Ему трудно было перестроиться.

– Она сыграла нам на руку. Весьма вероятно, что это решение будет означать конец ее карьеры. – Не дождавшись реакции Харлена, Дэйв продолжал: – Уж во всяком случае, ее репутация будет изрядно подмочена – эти горлопаны из «Права на жизнь» так просто не успокоятся.

– Согласен. – Под холодным взглядом жены Харлен предпочитал ограничиваться обтекаемыми фразами.

– Вы еще не придумали, как мы можем это использовать в своих интересах?

– Есть кое-какие соображения.

– Какие же?

– Это не телефонный разговор. Лучше встретиться у меня в конторе. – Харлен, не прощаясь, повесил трубку.

– Кто звонил? – спросила жена. – Очередная подружка?

– А хоть бы и так? – Харлен был сам не рад, что у него вырвалась грубость. Он знал, что играет с огнем, но не мог спокойно смотреть на свою жену. Она пускала на ветер все, что он зарабатывал, во всяком случае, у него создалось такое впечатление.

– Думаешь, ты недосягаем, – тихо сказала жена, – но придет время – ты свое получишь сполна.

Когда она вышла, Харлен протянул руку за салфеткой и вытер лоб. На тарелке остался недоеденный омлет. Вначале он казался вполне аппетитным, но сейчас Харлена прямо-таки затошнило. Выругавшись, он отодвинул тарелку.

У него созрело твердое решение: если он пойдет ко дну, то не в одиночку. Ему есть кого потянуть за собой.

47
{"b":"2444","o":1}