ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я не сомневаюсь в тебе, Евмен. Если на то пошло, мы многое вместе пережили, проделали огромный путь вместе с царем.

— До края света, — негромко уточнил Евмен.

— Верно, до края света. А теперь, кто знает, может быть, и дальше пройдем… Подожди еще немного. Прошу тебя, садись. Вот вода, вино, фрукты…

Евмен сел и съел несколько сушеных ягод инжира.

«И верно, поход получился очень долгий, — думал он. — И как странно, как обидно будет, если он закончится здесь, в этом унылом месте, так далеко от дома».

Бисеза, Сесил де Морган, капрал Бэтсон и несколько сипаев взобрались на вершину последней гряды холмов. Позади них стояли воины из Железного века, приставившие к их спинам острия копий. Внизу лежала дельта Инда — равнина, пересеченная мерцающей поверхностью широкой медленной реки. На западе, ближе к морю, у линии горизонта, Бисеза разглядела силуэты кораблей, затянутые плотной пеленой тумана.

«Похожи на триремы», — изумленно подумала Бисеза.

На равнине раскинулся походный лагерь огромного войска. Шатры стояли вдоль берегов реки, утренний воздух был наполнен дымом бесчисленных костров. Некоторые шатры были очень велики и, будучи спереди раскрыты, походили на купеческие лавки. Повсюду царило движение — толпа равномерно кипела и бурлила, будто варево в котле. Здесь были не только воины: медленно ходили женщины, многие из них перетаскивали тяжелую поклажу, по расквашенной дождями земле носились ребятишки, по грязным проходам между шатрами бродили собаки, куры и даже свиньи. Дальше, в больших загонах находились лошади, верблюды и мулы, на болотистых прибрежных лугах паслись стада овец и коз. Все и вся были выпачканы грязью — от самых высокорослых верблюдов до самых маленьких детей.

Де Морган, невзирая на грязь и усталость, пребывал в приподнятом расположении духа. Благодаря «зря истраченному» образованию он знал о происходящем здесь намного больше Бисезы. Он указал на раскрытые шатры.

— Видите? Воины должны были покупать себе еду, поэтому здесь эти торговцы — большинство из них финикийцы, если я правильно помню. Они всюду следуют за войском. Так что тут есть и всевозможные рынки, и передвижные театры, и даже суды, дабы вершить правосудие… И не забывайте, эта армия провела в походе не один год. Многие мужчины по пути обзавелись наложницами, женами и даже детьми. Воистину, это — странствующий большой город…

В спину Бисезы ткнулось острие длинного македонского копья с железным наконечником — де Морган сказал, что оно называется сарисса. Пора идти дальше. Все начали спускаться по склону к лагерю.

Бисеза старалась не показывать, как она устала. По просьбе капитана Гроува она отправилась с отрядом, чтобы попытаться установить контакт с армией македонян. Несколько дней отряд шел по долине Инда, и этим утром, на рассвете, они сдались македонским дозорным в надежде, что те отведут их к своим командирам. После этого они шли еще километров десять.

Вскоре они оказались посреди шатров, и Бисезе пришлось пробираться по расквашенной грязи и навозу; нестерпимо воняло животными, как будто это был не военный лагерь, а скотный двор.

Довольно быстро незнакомцев окружил народ. Люди изумленно таращились на летный комбинезон Бисезы, на костюм-визитку де Моргана, на ярко-красные шерстяные мундиры британских солдат. Большинство людей были невысокого роста, даже ниже сипаев, но при этом мужчины были широкоплечими, мускулистыми и явно очень сильными. Туники у воинов были не раз перекроенные и залатанные. Даже кожаные шатры местами явно износились и претерпели починку — но при этом позолоченные щиты сверкали, а загубники у лошадей были серебряными. Вот такая странная смесь обшарпанности и роскоши. Бисеза видела: это войско давно ушло из дома, но поход оказался удачным и принес трофеи, о которых воины и мечтать не могли.

Де Моргана, похоже, больше интересовали не сами македоняне, а то, какое впечатление они производили на Бисезу.

— О чем вы думаете?

— Стараюсь убедить себя в том, что я на самом деле здесь, — медленно выговорила она. — Я действительно это вижу — и двадцать три столетия сняты с истории, словно кожура. И еще я думаю о тех моих современниках, которые мечтали бы здесь оказаться и все это увидеть.

— Понятно. Но хотя бы мы здесь, а это уже кое-что.

Бисеза споткнулась и была вознаграждена за это еще одним тычком сариссы в спину. Она тихо проговорила:

— Между прочим, у меня в кобуре пистолет. — Как и предполагали Бисеза и ее спутники, македоняне не поняли назначения ручного огнестрельного оружия и позволили чужакам оставить его при себе, но при этом отобрали у солдат ножи и штыки. — И меня так и подмывает снять его с предохранителя и заставить этого гада вогнать это копье себе в свою доисторическую задницу.

— Не советую, — примирительно отозвался де Морган.

Когда Гефестион был готов начать новый день, Евмен велел своему слуге принести свитки, в которых было означено количество людей в лагере на сегодняшний день, и дисциплинарные списки. Бумаги Евмен разложил на невысоком столе. Чаще всего именно так начинались дни: Евмен и Гефестион прорабатывали бесконечные подробности управления армией, состоящей из нескольких десятков тысяч человек. Они обсуждали то, насколько крепки те или иные подразделения войска, кому сколько положено жалованья, куда надо послать подкрепление, оружие, доспехи, одежду, вьючных животных. Эта работа продолжалась и тогда, когда армия на протяжении многих недель стояла лагерем, как сейчас. На самом деле сейчас все было сложнее, чем обычно, поскольку прибавились требования от флота, стоявшего на приколе в устье реки.

Как всегда, самым тревожным оказался отчет секретаря по положению дел в кавалерии. Лошади умирали в огромных количествах, и обязанность губернаторов провинций по всей империи состояла в том, чтобы собирать лошадей взамен павших, доставлять их в разные отдаленные места, откуда затем они попадали в армию. Однако уже некоторое время из-за того, что ухудшилась связь с провинциями, новые лошади не поступали, и секретарь кавалерии, обеспокоенный создавшимся положением, советовал приступить к конфискации лошадей у местного населения.

— Если удастся найти лошадей где-либо, кроме котлов, в которых варится конина, — мрачно пошутил Гефестион.

Гефестион командовал этой частью армии. Но Евмен, будучи секретарем царя, располагал собственной «службой», существовавшей наравне со структурой командования армией. У него имелись секретари, приписанные к каждому из главных подразделений войска — к пехоте, кавалерии, отрядам наемных воинов и прочим частям, и каждому из этих секретарей помогали инспекторы, делавшие массу работы по сбору сведений. Евмен гордился тем, что всегда располагает точными и свежими сведениями: это можно было считать важным достижением на службе у македонян, большинство из которых (даже знатные особы) не умели читать, писать и считать.

Но к своей работе Евмен был хорошо подготовлен. Будучи старше большинства людей из ближнего окружения царя, он служил еще отцу Александра, Филиппу.

Филипп захватил власть в Македонии за три года до рождения своего сына и наследника. В те дни царство представляло собой раздробленную коалицию княжеств, которым угрожали варварские племена с севера и коварные греческие города-государства с юга. Во время правления Филиппа северные племена были вскоре покорены. Конфронтация с греками была неизбежна, и когда это произошло, Филиппу очень помогло сделанное им нововведение: прекрасно обученный и необыкновенно быстрый отряд кавалеристов, называющих себя соратниками, просто-таки рассек тяжелую и медлительную греческую пехоту — гоплитов.

Евмен, грек из города-государства Кардия, понимал, что его соотечественники никогда не смирятся с тем, что их покорили завоеватели-варвары. Но в такое время, когда цивилизация ютилась на нескольких, образно говоря, островках посреди моря варварства и неизвестности, наиболее политически дальновидные из греков осознавали, что сильная Македония оберегала их от этих опасностей. Они поддержали амбициозные планы Филиппа завоевать громадную Персидскую империю — большей частью ради того, чтобы отомстить за прежние набеги персов на греческие города. А обучение царского сына учителями-греками, среди которых был и знаменитый Аристотель, ученик Платона, послужило тому, что многие сильнее уверились в эллинистических настроениях Филиппа.

33
{"b":"2447","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Постарайся не дышать
Мама на нуле. Путеводитель по родительскому выгоранию
Задача трех тел
Project women. Тонкости настройки женского организма: узнай, как работает твое тело
Скандал у озера
Дневник слабака. Предпраздничная лихорадка
Лесовик. Вор поневоле
Сама себе психолог
Исповедь бывшей любовницы. От неправильной любви – к настоящей