ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Бой начался.

Первыми в сражение вступили лучники. Передовые ряды наступавших монголов подняли свои луки, имевшие весьма замысловатый вид, и выстрелили. Их луки были изготовлены из полированного рога, стрела летела ровно на сто ярдов, и времени ее полета как раз хватало для того, чтобы лучник успел выхватить из колчана новую стрелу и зарядить ею лук.

Македоняне выстроились двумя длинными фалангами. В центре стояли пехотинцы, оба фланга прикрывали щитоносцы. Как только в сторону македонян полетели монгольские стрелы, они под звук труб и барабанов быстро сомкнули ряды — так, что глубина фаланги составила восемь человек, подняли кожаные щиты над головой и прижали их краями друг к другу. Такое построение у римлян называлось «черепахой».

Стрелы ударились о щиты с громким стуком. Македоняне выстояли, но все же где-то стрелы попали в цель. Тут и там, вскрикивая, падали воины, и тогда в «панцире» образовывались дыры. Раненых проворно оттаскивали назад, и «панцирь» снова обретал целостность.

«Ну вот, люди уже погибают», — подумал Джош.

Примерно в четверти мили от городских стен монголы неожиданно бросились в атаку. Воины взревели, оглушительно забили боевые барабаны, а грохот конских копыт был похож на раскаты грома. Эта волна жуткого шума действовала пугающе.

Джош себя трусом не считал, но тут и он дрогнул. И поразился тому, как хладнокровно держатся закаленные воины Александра Македонского — они не отступили ни на шаг. Запели трубы, прозвучал приказ:

— Synaspimos!

«Черепаха» распалась, македоняне снова выстроились открытыми рядами, но некоторые закрывались щитами, дабы защищаться от стрел. Теперь стояли шеренгой по четыре в затылок друг за другом, и часть воинов находилась в резерве позади. Пехотинцам предстояло выдержать атаку монгольской кавалерии. Тонкая линия из плоти и крови — только она и отделяла Вавилон от наступающих монголов. Но тут македоняне сомкнули щиты и под углом воткнули в землю рукоятки длинных копий. Ряды македонян ощетинились железными наконечниками длиной в фут.

В последние мгновения Джош видел монголов очень ясно, он различал даже глаза одетых в доспехи лошадей. Вид у животных был обезумевший.

«Интересно, какими наркотическими зельями их напоили, — подумал Джош, — если они без страха несутся на острия копий?»

Монголы налетели на ряды македонян. Столкновение получилось жестоким.

Одетые в доспехи лошади пробивались через передовую линию македонян, и их ряды в самом центре подались назад. Но македоняне из дальних рядов, орудуя мечами, убивали лошадей или хотя бы перерубали им сухожилия на передних ногах. Монголы и их лошади начали падать, а следующие ряды атакующих натыкались на павших и спотыкались.

По всей длине рядов македонян шел бой. Запахло пылью и металлом, в воздухе появился отдающий медью запах крови. Слышались крики ярости и боли, звон железа. Ни ружейные выстрелы, ни грохот пушек не слышались — здесь отсутствовали мрачные взрывные ноты последующих столетий. Но людские жизни все равно истреблялись так, словно работал конвейер.

Джош вдруг заметил неподалеку серебристый шар. Он возник в воздухе высоко над землей, почти на уровне его глаз. Это было Око.

«Похоже, сегодня в дозоре не только люди», — мрачно подумал Джош.

Первая атака длилась всего несколько минут. Затем, по звуку трубы, монголы неожиданно отступили. Уцелевшие кавалеристы галопом покинули поле боя, где оставили полосу разрубленных и бьющихся в судорогах тел, оторванные руки и ноги, покалеченных лошадей.

Монголы остановились в свободном порядке в нескольких сотнях ярдов от позиции македонян. Они выкрикивали ругательства на своем непонятном языке, время от времени пускали стрелы и даже плевались в сторону македонян. Один монгол утащил с собой раненого македонского пехотинца и теперь на глазах у всех с издевательской усмешкой принялся старательно вырезать дыру в груди у живого человека. Македоняне в долгу не остались, они тоже осыпали монголов бранью, но когда один отряд сорвался с места и бросился вперед с мечами и копьями, командиры свирепо гаркнули на них и велели вернуться на места.

Монголы продолжали отступать, поддразнивая македонян, но воины Александра на провокацию не поддались. На фоне временного затишья из ворот Иштар выбежали санитары с носилками.

Первому из македонских воинов, доставленному в госпиталь к Бисезе, стрела угодила в голень. Редди помог ей уложить потерявшего сознание воина на стол.

Стрелу сломали и извлекли из мягких тканей, но она прошила мышцу икры насквозь. К счастью, кости оказались не задеты, но рана получилась обширная и открытая. Бисеза убрала внутрь раны торчавшие во все стороны клочья мышечной ткани, уложила поверх пропитанное вином полотно, а потом, с помощью Редди, туго перебинтовала голень. Воин пошевелился. Обезболивающих лекарств у Бисезы в арсенале, конечно, не было, но она надеялась на то, что, очнувшись, воин из-за страха и выброса адреналина какое-то время боль ощущать не будет.

Редди, орудуя обеими руками, утер пот с широкого бледного лба, потершись головой о собственную куртку.

— Редди, ты справляешься просто отлично.

— Угу. И этот малый останется в живых, правда? А потом с мечом и щитом потопает, чтобы пасть на каком-то другом поле брани.

— Мы можем только штопать их и латать.

— Ясно…

Но на разговоры времени совсем не было. Раненный стрелой в голень был всего лишь первым в числе сотен, которых начали приносить на носилках от ворот Иштар. Филипп, лекарь Александра, выбежал навстречу потоку раненых и, как его научила Бисеза, приступил к их быстрой сортировке. Он отделял тех, кому можно помочь, от безнадежных, а легкораненых отправлял туда, где им могли быстро оказать помощь.

Бисеза велела македонянам-санитарам отнести перевязанного воина в шатер для послеоперационных пациентов и приступила к уходу за следующим. Это оказался раненый монгол. Резаная рана бедра, нанесенная мечом. Из перерубленной артерии хлестала кровь. Бисеза попыталась соединить края раны, но уже было слишком поздно, кровотечение утихало само по себе.

Редди процедил сквозь зубы:

— Этому человеку здесь вообще не место.

С окровавленными руками, тяжело дыша, Бисеза отступила от стола.

— Мы все равно ничем не можем ему помочь. Унесите его отсюда. Следующий!

Это продолжалось почти до вечера. Приносили и приносили искалеченные и дергающиеся в спазмах тела, и работали и работали до тех пор, пока не почувствовали, что больше уже не могут, и после этого работали еще.

Абдыкадыр побывал вместе с войском за стенами Вавилона. В те мгновения, когда середина македонских рядов начала отступать, ему чуть было не пришлось вступить в бой. Но его и британцев, а также Кейси держали в резерве, и они прятали огнестрельное оружие под македонскими плащами. Александр пообещал им, что их время настанет, но пока было рано, еще рано.

К услугам Александра и его советников из числа людей из девятнадцатого и двадцать первого веков была иная историческая перспектива. Они знали о классической тактике монголов. Первая атака войска Чингисхана была обманным маневром, затеянным для того, чтобы попытаться спровоцировать македонян на преследование. Монголы были готовы при необходимости налетать и отходить несколько дней подряд, истощая и разделяя силы Александра, до тех пор, пока не приготовились бы захлопнуть ловушку. Советники из более поздних веков рассказали Александру о том, как однажды монголы разбили войско рыцарей-христиан в Польше, обманув и втянув в погоню. А Александру и самому доводилось встречаться в бою с воинами-скифами, применявшими такую же тактику.

Кроме того, Александр разыгрывал собственную карту и многое от монголов утаивал. Половина его пехоты и вся кавалерия пока находились внутри стен Вавилона, а оружие девятнадцатого и двадцать первого веков еще не было пущено в ход. Эти хитрости могли сработать. Хотя в окрестностях Вавилона были замечены монгольские лазутчики, в город шпионы Чингисхана, замаскируйся они как угодно, проникнуть не могли.

62
{"b":"2447","o":1}