ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Сегодня погибнут последние тропические леса», — с тоской подумал Михаил.

На суше выгорали леса, а океаны снабжали тучи огромным количеством влаги.

На данный момент на Земле уже не осталось областей, совсем не пострадавших от бури. Это касалось даже тех территорий, которые пока не соприкоснулись с катастрофой непосредственно. Над всем дневным полушарием Земли клубились тучи. Они уплывали от экватора, сталкивались с прохладным воздухом более высоких широт и изливали воду на планету яростными ливнями, а на полюсах — снегопадами. Тем временем, по мере того как солнечная энергия выливалась в переполненные резервуары тепла Земли, вскипали и начинали бурлить океанические течения — эти мощные соленые Амазонки. На Антарктиду обрушилось невероятное количество снега, но по краям замерзшего континента от ледяных щитов отламывались миллиарды тонн льда.

Над полюсами играли красками зловещие полярные сияния, они были видны даже с Луны.

«Еще семь часов этого ужаса, — думал Михаил. — А потом еще много часов, если модели Юджина точны».

Было составлено несколько моделей отдаленных последствий солнечной бури для климата Земли, но, в отличие от моделей Юджина в отношении Солнца, здесь не приходилось говорить о высокой точности. Никто не знал, чем все это обернется — да и уцелеет ли на Земле хоть кто-то, кто сумеет увидеть эти последствия.

Но что бы ни стало с Землей, Михаил мог спрогнозировать с уверенностью, что он уж точно доживет до конца этого дня, — вот поэтому он и мучался от чувства вины.

В этот момент Луна, наблюдаемая с поверхности Земли в виде полумесяца, была повернута к разбушевавшемуся Солнцу противоположной стороной, поэтому Михаила, находящегося на стороне Луны, обращенной к Земле, от бури отделяла инертная порода толщиной три тысячи километров. Мало этого, так еще Луна, расположенная сегодня достаточно близко к линии Земля—Солнце и отбрасывающая на планету-мать собственную тень, была в значительной степени защищена щитом, предназначенным для спасения Земли. Так что база «Клавиус» была сегодня, можно сказать, одним из самых безопасных мест во внутренней области Солнечной системы.

Вообще почти все обитатели Луны изначально жили на той ее стороне, которая обращена к Земле, но сейчас и те немногие, кто работал на дальней стороне, на базах «Циолковский» и еще нескольких других, были переведены в безопасные места типа «Клавиуса» и «Армстронга». Даже обычный наблюдательный пост Михаила на Южном полюсе был покинут, но терпеливые электронные приборы продолжали исправно следить за необычным поведением Солнца, чем им и предстояло заниматься до тех пор, пока не расплавятся.

В итоге Землю взбалтывало и жарило, герои из последних сил трудились на щите, а Михаил тут, можно сказать, прохлаждался. Как странно: вся его научная карьера, вся жизнь была посвящена изучению Солнца, и вот теперь, когда Солнце разбушевалось, он прятался в норке.

Но возможно, его судьба была предрешена задолго до того, как он родился.

Как он однажды пытался объяснить Юджину, в русской космонавтике всегда имелось глубинное влечение к Солнцу. В то время, когда православное христианство отделилось от римского католичества, оно соприкоснулось с более древними языческими элементами — в особенности с мистическим культом Митры, пришедшим в Римскую империю из Персии. Для приверженцев этого культа Солнце являлось главной космической силой. На протяжении многих столетий отдельные элементы этих языческих корней сохранялись, например, в канонах древнерусской иконографии: нимбы святых изображались похожими на Солнце. В более открытой форме культ Солнца был возрожден неоязычниками в девятнадцатом веке. Об этих глупых фанатиках, наверное, быстро забыли бы, если бы не тот факт, что Циолковский, отец русской космонавтики, глубоко штудировал труды философов-солнцепоклонников.

Неудивительно, что Циолковский видел космическое будущее человечества наполненным солнечным светом; на самом деле он мечтал о том, что в конце концов человечество в космосе эволюционирует и превратится в замкнутое метаболическое сообщество, наделенное фотосинтезом, — то есть что людям для жизни не будет нужно ничего, кроме солнечного света. Некоторые философы даже считали, что вся русская космическая программа — не что иное, как современная версия солнцепоклоннического ритуала.

Сам Михаил не был ни мистиком, ни богословом. Но наверняка не случайно его так притягивали к себе исследования Солнца. И как же странно, что теперь Солнце отплачивало ему за преданность этой убийственной бурей.

«Странно и то, — размышлял Михаил, — что название, данное друзьями Бисезы Датт параллельному измерению, — Мир — означает не только „покой“ и „планета“, но восходит своими корнями к имени „Митра“, потому что для древних персов „мир“ означало „солнце“»*.[25]

Эти мысли Михаил держал при себе. В этот страшный день ему следовало сосредоточиться не на богословии, а на нуждах страдающего мира, нуждах своей семьи, друзей и — Юджина.

Юджин был атлетически сложен и имел приличный вес, поэтому, расхаживая по полированному полу в условиях слабого лунного притяжения, он все время подскакивал. Время от времени он поглядывал на графики на софт-скринах, отражающие то, как действительное поведение Солнца следовало прогнозам Юджина.

— Почти все по-прежнему номинально, — наконец изрек он.

— Только гамма-лучи ползут вверх, — пробормотал Михаил.

— Да. Только это. Видимо, где-то есть погрешность в анализе пертурбации. Жаль, что у меня нет времени просмотреть все снова…

Он продолжал вслух сокрушаться из-за возникшей проблемы, употребляя такие термины, как «производные высшего порядка» и «асимптотическая конвергенция».

Как большинство математических моделей реального мира, созданная Юджином модель Солнца походила на сверхсложное, практически невозможное для решения уравнение. Поэтому для того, чтобы извлечь из этой модели полезную информацию, Юджин применил методики приближения. То есть ты брал какую-то часть уравнения, которая выглядела для тебя понятной, и пытался шаг за шагом отталкиваться от этой точки в решении. Либо ты пытался доводить различные части модели до экстремальных показателей, и тогда они или стремились к нулю, или приближались к какому-то пределу.

Все эти методики были стандартными и дали полезную и точную информацию о том, как поведет себя сегодня Солнце. Но все же все данные носили приближенный характер. И медленное, но верное отклонение потока гамма-лучей и рентгеновских лучей от предсказанных величин было знаком того, что Юджин пренебрег каким-то эффектом высшего порядка.

Если бы Михаил взялся перепроверять работу Юджина, молодой человек ни за что не смирился бы с критикой. Ошибка носила маргинальный характер, Юджин что-то просмотрел в остатках. На самом деле отклонение фактических величин от предсказанных являлось необходимой частью процесса обратной связи, во все времена способствующего наилучшему научному пониманию.

Но то, что имело место теперь, не являлось просто научным исследованием. От прогнозов Юджина зависели решения из области жизни и смерти, и любые его ошибки могли дорого обойтись человечеству.

Михаил тяжело вздохнул.

— Всех бы мы все равно не спасли, как бы ни старались. Мы это всегда понимали.

— Конечно, я отдаю себе в этом отчет, — отозвался Юджин с неожиданной пугающей усмешкой. — Неужели вы считаете меня асоциальным типом? Вы меня достали своим покровительством, Михаил.

Михаил вздрогнул, ему стало больно.

— Извини.

— У меня там тоже есть родные.

Юджин устремил взгляд на изображение Земли. В зону бури вплывала Америка, просыпавшаяся на рассвете жуткого дня. Вот-вот семейство Юджина должно было испытать на себе самые страшные последствия катаклизма.

— Только наукой я и мог им помочь. А я даже не смог все правильно рассчитать.

Он снова начал нервно расхаживать по комнате.

10. 57 (по лондонскому времени)
вернуться

25

Есть и другие версии происхождения слова «мир». Наши этимологи считают, что оно восходит к общему индоевропейскому корню в значении «мягкий», «кроткий» и в этом смысле близко к общеславянскому корню «мил» — «милый». Кстати, близкородственным считается древнеиндийское слово mitras, означающее «друг».

64
{"b":"2448","o":1}