ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он здесь не сделал ничего, ровным счетом ничего. Все без толку. Бад сделал глубокий вдох, выдохнул и отправился обратно в командный отсек.

Юджин и Михаил сидели рядом в какой-то тесной каюте на базе «Клавиус».

— Это называется «выброс коронарной массы», — уныло произнес Михаил. — Событие само по себе не беспрецедентное. В обычное время таких выбросов за год происходит немало.

Бад спросил:

— Я правильно понимаю, что катастрофа девятого июня была вызвана как раз таким выбросом?

— Да, — отрывисто выпалил Юджин. — Но этот выброс больше. Намного больше того.

Он принялся нервно излагать последовательность последних событий на Солнце: концентрация магнитных силовых линий над зоной возмущения, являвшейся эпицентром бури, захват громадного облака плазмы этими силовыми линиями, его отрыв от Солнца.

Бад слушал слова и наблюдал за двумя астрофизиками. Он отлично видел, что они оба мучаются. Лицо Михаила от усталости осунулось, вокруг глаз залегли глубокие темные тени, похожие на лунные кратеры; еще никогда Бад не видел его таким постаревшим.

Выражение красивого лица Юджина было более сложным, но и сам Юджин был не так прост. Бад вспомнил, что Роуз Дели, бывало, говорила, что по отношению к собственному лицу Юджин страдает аутизмом. Но теперь бедняга Роуз была мертва. Правда, Бад никогда не смотрел на Юджина как на какую-то бесчувственную счетную машину, и теперь ему казалось, что он видит настоящее чувство в этих бледно-голубых глазах — чувство, которое вызвало бы сострадание у любого военного: «Операция провалилась. И очень боюсь, боже милостивый, что все из-за того, что я здорово напортачил».

Бад потер кулаком глаза и постарался сосредоточиться. После собственной шестичасовой вылазки на щит он еще не успел снять вымокшее от пота нижнее белье. Он чувствовал запах пота и блевотины, прилипшей к лицу. После долгой закупорки в скафандре у него все мышцы стали жесткими, как доски. Ему мучительно хотелось принять душ.

Он осторожно проговорил:

— Юджин, вы пытаетесь мне втолковать, что ваши модели этого не предусмотрели.

— Да, — в отчаянии кивнул Юджин.

Михаил негромко объяснил:

— На самом деле модели Юджина этого предусмотреть и не могли, полковник Тук. О, вероятно, какой-то подобный выброс предвидеть было можно. Турбулентность в сердце бури уподобилась активной области. Такие области порождают вспышки, и иногда — но не всегда — они бывают связаны и с выбросами массы. Если причинная связь существует, она слишком глубока, и ее еще предстоит распутать. Нам нужно уяснить базовые физические причины, понимаете? Кроме того, наши модели описывали только колоссальное излияние энергии в процессе самой бури — и это было сделано большей частью верно. Но потом мы наткнулись на сингулярность — область, где кривые резко уходят в бесконечность и физика становится непредсказуемой.

— Мы вводили решение для будущего развития событий, — отстраненно произнес Юджин. — До производных третьего порядка. На большей части Солнца все сходится. Все сходится, кроме этого злобного ублюдка.

Михаил пожал плечами.

— Если рассматривать ситуацию ретроспективно, то аномально высокий поток гамма-лучей, наблюдавшийся нами в начале бури, мог послужить предшественником выброса коронарной массы. Но тогда, когда бушевала буря, у нас не было времени для повторного моделирования…

Бад вмешался:

— Вам кажется, что само Солнце вас подставило? Потому что оно не повело себя так, как вы ему велели?

Михаил ответил:

— Я пытался объяснить Юджину, что о чьей-то вине тут говорить не приходится. Юджин обладает самым блестящим умом из тех ученых, с которыми мне довелось работать, и без его блестящих прогнозов…

— Мы бы никогда не узнали о приближении бури, мы бы никогда не построили щит, никогда не спасли бы столько жизней… — Бад вздохнул. — Вы не должны так терзаться, Юджин. И сейчас нам очень нужна ваша помощь — еще больше, чем когда-либо.

— Времени у нас немного, — вставил Михаил. — Масса плазмы движется гораздо быстрее, чем при обычном выбросе.

— Но сейчас у нас не обычный день, так? Сколько у нас времени?

— У нас есть час, — ответил Михаил. — Может быть, даже меньше часа.

Вот так ответ. Бад с трудом поверил в то, что услышал. Что же можно успеть сделать за час?

— И что произойдет первым делом?

— Ударная волна, — отозвался Юджин. — Более или менее безобидная. Она даст уйму радиошума.

— А потом?

— Потом обрушится основная масса плазменного облака, — ответил Михаил. — Величиной с Солнце, более миллиона километров в поперечнике, эта гадость летит прямо к Земле. Как ни странно, при такой протяженности масса довольно неширока и по форме напоминает чечевицу. Мы полагаем, что такая форма объясняется необычностью формирования массы. Облако состоит из релятивистских частиц — большей частью, это протоны и электроны.

— Релятивистские — это означает, что они движутся со скоростью, близкой к скорости света?

— Да. И у них очень высокий заряд энергии. Очень. Полковник, протон не обгонит свет, но, приближаясь к предельной скорости, он накапливает уйму кинетической энергии…

— И бед натворят именно эти самые энергетичные частицы, — вмешался Юджин. — Полковник, это будет буря, вызванная частицами.

Баду совсем не понравилось, как это прозвучало.

Девятого июня две тысячи тридцать седьмого года похожее облако быстро движущихся элементарных частиц устремилось к Земле. Большинство этих частиц захватило магнитное поле Земли. Серьезность повреждений, нанесенных планете в тот день, объяснялась флуктуациями магнитного поля Земли. Эти колебания вызвали электрические токи в почве.

— На этот раз все будет иначе, — продолжал Михаил. — Почва будет непосредственно задействована.

Бад сердито спросил:

— Что это значит? Объясните толком.

Юджин ответил:

— Эти солнечные частицы несут настолько высокий заряд энергии, что некоторые из них пронзят магнитосферу и атмосферу — пролетят через них, как…

— Как пули сквозь бумагу, — завершил его мысль Михаил.

Смертельный дождь из радиации и тяжелых частиц должен был обрушиться на сушу и на моря. Для незащищенного человека все обстояло бы так, словно внутри его клеток произошли триллионы микроскопических взрывов: деликатные биомолекулы, белки, из которых построен организм человека, генетический материал, управляющий структурой и ростом тела, — все это было бы разорвано. Многие люди умерли бы мгновенно. Даже нерожденные младенцы пережили бы мутации, способные убить их в момент рождения.

Каждое живое существо на Земле, все, кто имел в своем организме белки и ДНК, получили бы подобные поражения. А там, где отдельные живые существа уцелеют, необратимо пострадает экология.

Юджин продолжал безжалостно рассказывать о долгосрочных проблемах.

— После того как уйдет облако, воздух будет наполнен углеродом-14 — поскольку ядра азота захватят нейтроны. Этот изотоп углерода очень радиоактивен. И даже когда, когда снова начнут работать фермы, вся эта пакость непременно попадет в пищевую цепочку. Наименее сильно пострадает жизнь в океане, но потом и там начнется вымирание…

Бад все понял. Катастрофа будет продолжать разворачиваться в обозримом будущем.

«Вот дрянь, — в отчаянии думал он. — И все это начнется через час, всего через час».

Бад, повинуясь безотчетному порыву, прикоснулся к софт-скрину и начал перелистывать изображения Земли.

Последние леса в Южной Америке, сохраняемые с таким упрямством. Соевые плантации, из-за которых эти леса вырубали. Горели и леса, и плантации. В пламени гибли памятники архитектуры, превратившиеся почти в клише: Тадж-Махал, Эйфелева башня, мост через гавань в Сиднее. Самые крупные порты сметены чудовищными штормами. Космопланы брошены на землю, будто мошки. Мосты между японскими островами, через Гибралтарский пролив, через Ла-Манш сломаны, скручены ударами мощных молний. Но даже при этом все думали, что самое страшное позади; повсюду люди ковырялись в обломках рухнувших домов и искали оставшихся в живых. Разбирали завалы и уже пытались начать все сначала. И вот на тебе. А что будет со щитом? Он ведь совсем не защищен, он наверняка будет разрушен, его подхватит шквалом, как оторванный от ветки листок.

71
{"b":"2448","o":1}