ЛитМир - Электронная Библиотека

Костя позвал меня, и мы вместе стали искать, как задать вопрос: «Выходит, твои родители – пастухи?»

Но он вроде и не понял, о чём его спросили.

Мама удивляется:

– Ты, Костя, казалось бы, английский мог бы знать в совершенстве! С такими-то друзьями…

Английский у Кости не идёт. Как был с самого начала трояк, так и сейчас трояк.

Костя говорит:

– Мам, почему тебе так важны оценки? Язык учат зачем? Чтобы друг друга понимать… А мы же с ребятами друг друга понимаем!

Мама теряется – и в самом деле, зачем ещё язык учат? А Костя – дальше ей зубы заговаривать:

– Главное, – говорит, – у меня теперь есть друзья, просто мировые…

Мама вздыхает:

– И точно – мировые! Со всего мира подобрались разгильдяи… С мамами бы их поговорить. Неужто не волнует их, чем дети занимаются вместо учёбы…

Не знаю, как там мамы Хью, Ретта, Миши и Ли Джина, а наша мама то шнур от компьютера спрячет среди курток, то требует, чтоб папа снова поменял пароль.

Однажды нам задали ролик в интернете посмотреть, про Африку. Я привела Катю и Наташу. Думала, вместе посмотрим, а потом они сядут делать описание и на вопросы отвечать, а я тем временем в игру сыграю. Хотя бы попробую. Костя пускай думает, что это мы уроки учим – за компьютером. С девчонками-то он болтать не любит. Пока они у нас, он в кухне будет сидеть, тихонько…

Но папа, оказывается, всё испортил! И ничего мне не сказал. Катя с Наташей теперь будут в классе рассказывать, как я пароли подбирала – так и эдак, а всё равно не так. И как разревелась потом.

Вечером папе говорю:

– Почему я должна перед людьми позориться? Это же Костю затянуло – не меня!

Папа смутился, написал пароль мне на листочке.

– Спрячь только, – говорит.

Да только от Кости разве что-то скроешь?

И не всегда я пароли выдаю. Тот, что сейчас, Косте подсказала мама.

Папа ей говорит:

– Ты представляешь, прихожу с работы, а он уже там, внутри.

И нам сразу понятно, где Костя. Папа удивляется:

– Не понимаю, как он в этот раз-то пароль узнал…

Мама тушуется, и папе становится понятно.

Он сердится:

– В воспитании что важней всего? Последовательность! Сказали нельзя – значит, нельзя.

А мама только руками разводит.

– Жалко мне его стало. Договорились они встретиться в сети. Гляжу – он места себе не находит, его ведь ждут.

Папа ей отвечает:

– Ну, жалей, жалей! Дождёшься – у него голова станет, как медный таз. Они вон как дубинками лупят друг друга по мозгам.

Когда родители спорят, всё становится каким-то ненастоящим. Им положено на нас с Костей вместе наседать. А они выясняют между собой, кто там последовательно себя ведёт, кто нет, кто больше виноват, что Костю затянуло…

Папа говорит:

– Мне всё некогда. А ты бы узнала – ведь можно как-то заблокировать именно тот сайт? Ну, где он с этими Реттами встречается…

А мама:

– Мне, что ли, есть когда? Я, между прочим, тоже занята, как ты!

Намекает, что стала, как и папа, начальником отдела. С прошлой пятницы.

Я вижу: папе не нравится, как она это говорит.

И мама пугается: чувствует, до чего же ему это не нравится. Спрашивает уже примирительно:

– Как – совсем, что ли, заблокировать? Должны же быть у него друзья…

Папа горячится:

– Какие там друзья? Он их даже не видел! Пусть с одноклассниками больше дружит!

И запинается. Чувствует – что-то не то сказал.

2. Не повезло

Это у меня – класс как класс. С кем-то я дружу, с кем-то не очень. Но у нас не бывает так, чтобы все ополчились против кого-то одного.

А у Кости, как выпадет свободная минутка, несколько мальчишек только и знают, что донимают Лёшку Юрова. Длинного и Тощего. Прозвища у него такие, сразу два.

Чем этот Юров отличается от остальных, я не пойму. Тощий – ну ладно, пусть. Но другие упитаннее, что ли?

А насчёт роста и вообще неясно… В классе у Кости есть уж какие длинные ребята, но их же никто не дразнит. А Юров им до плеча.

Костя говорит – когда-то Юров самым высоким был. Тогда к нему это «Длинный» и прилипло. Он жутко стеснялся своего роста, сутулился. А всем только и надо было, чтоб его смутить. Только и слышно было: «Лёшка длинный!»

После, со временем, его полкласса в росте обогнало. Но и теперь ему нет-нет да и бросит кто-нибудь: «Эй, Длинный!» И он тогда весь напряжётся.

А если ещё выкрикнуть несколько раз, быстро: «Длинный-Тощий! Длинный-Тощий!» – то он побелеет и уже готов кинуться на тебя.

Но его не боятся, потому что дразнят не в одиночку, а сразу компанией, и Лёша не знает, на кого сперва кидаться. Так и скачет в середине круга, кричит, чтоб отцепились от него.

На переменах учителя, конечно, разгоняют мальчишек и замечания пишут в дневники. Так Лёшу потом у школы полкласса ждёт.

Костя рассказывал – на последнем уроке по классу шёпот ползёт: «Расплата, расплата… Отмщенье, отмщенье Тощему!»

И Лёша-Тощий сидит ни живой ни мёртвый.

Бить его после уроков не бьют, а так – окружат и снова дразнятся. Не только Длинным-Тощим, а ещё всякими словами. А он там в кругу аж рычит, так хочется ему наподдать кому-нибудь.

Лёшина мама на собрании жаловалась, что Лёшу обижают. И даже плакала. А наша мама, как пришла домой, Косте устроила допрос.

– Ты в этих развлечениях участвуешь?

Костя даже отшатнулся от неё:

– Мам, ну ты что?

И в самом деле, вечно мама скажет что-нибудь… Ну, то, что Костю в монитор затянуло, – это хотя ещё ладно. А чтобы он стал кого-то доводить до нервной тряски, за компанию…

После того разговора на следующий день Костя пришёл с синяком на скуле и очки у него были сломаны.

Костя-то всегда сторонился одноклассников. Жил сам по себе. Учительница говорила, что в классе его не видно и не слышно.

Но после того как мама заподозрила, что и он дразнит Лёшу Юрова, он решил за Юрова вступиться.

У меня в тот день раньше уроки закончились, и я домой убежала. Это после я стала дожидаться Костю, чтобы вместе идти.

В тот раз он вышел один. И видит: Юрова замкнули в круг и из середины уже несётся привычное, тягучее:

– Убью! Всех убью!

И столько ненависти было в Лёшкином голосе, как будто на него и впрямь напали враги, с которыми иначе не справиться – как только всех поубивать.

Но его никто не боялся. Ответом был громкий хохот.

В этот момент Костя стал протискиваться в середину, распихивая одноклассников, бросая направо и налево:

– Что, весело? Тебя бы довести, чтобы ты весь колотился!

Одноклассники не поняли сперва, что Косте нужно. Думали, что просто поглядеть, как Юров разбушевался.

А Костя схватил Юрова за локоть, потянул. Юров тоже не понял ничего, с силой отпихнул Костю. Костя отлетел на одноклассников. Но тут же снова схватил Юрова сзади за бока и стал проталкивать перед собой через толпу:

– Ну, хватит… Устроил всем концерт… В школу зайди, умойся – и домой…

Тут все опомнились. Они ведь не собирались ещё Юрова отпускать. Они только начали свою игру. Над Юровым только смеются, пальцем его никто не тронул. Что его бить – он и так с ходу заводится.

А Костику в тот раз досталось, чтоб не вмешивался.

Правда, Юрова потом до каникул обходили стороной. И уж как он был благодарен Косте, хвостом за ним ходил…

Думаете, они стали с этого дня лучшими друзьями?

Да ничего подобного!

Косте с Юровым оказалось неинтересно.

Тот всё восхищался, какой Костя храбрый да какой сильный. И мускулы у него!

Это у Кости, который и нормы-то на физкультуре не сдаёт, из-за того что видит плохо.

У него освобождение, как и у меня. Врач в поликлинике сказала нам: «Никаких силовых упражнений!» – и выписала две справки, сразу на весь учебный год.

Но Лёша только и знал хвалить его. Точно не слышал, как физрук Борис Игнатьич спрашивает Костю на уроках: «Ну, как ты? Не устал? А то сядь посиди».

2
{"b":"245202","o":1}