ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было - im_05e.png
Памятник ярлу Биргеру в Риддархолмене

Но вот его западная политика. Негласный договор на Неве с Биргером Магнуссоном. Сперва соглашение 1242 года, а потом и мир 1253 года с немцами. В 1254 г. он заключил мирный договор с Норвегией. В 1262 году был подписан договор с Литвой, а также договоры о мире и торговле с Ливонским орденом, Любеком и Готландом. «Едва ли не впервые в средневековой Европе, – пишет уже упоминавшийся А.Н. Кирпичников, – Александр Ярославич выдвинул идею нерушимости границ – “жити не преступающе в чужую часть”».

Всеми этими достижениями можно только восхищаться. Остается только повторить: это ли не величайший триумф дипломатии!

И еще он был непревзойденным мастером пропаганды, сумевшим обрести неувядающую славу полководца, благодаря победам, которых не было.

И – напоследок – еще один миф, связанный с личностью Александра Невского. Лаконично формулируя общепринятую точку зрения, петербургский историк Юрий Бегунов подводит итог: «После побед 1240 и 1242 годов Александр Невский явился основателем особой и длительной государственной внешней политики, опиравшейся на его политический выбор. Эту политику можно было бы определить так: меч Западу и мир Востоку».

С «мечом Западу» мы с вами уже разобрались. А вот что касается «мира Востоку»… При жизни самого Александра Ярославича так оно, безусловно, и было. Но в конечном-то счете при его преемниках и потомках этот самый «мир» обернулся взятием Казани, Астрахани пленом и крушением Сибирского ханства (кто бы сказал хану Кучуму о «политике мира Востоку?») и покорением Сибири вплоть до Тихого океана…[301]

Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было - im_05f.png
Памятная медаль, отчеканенная в Швеции в 2002 г. в честь ярла Биргера

Зато с длительной государственной внутренней политикой Александра Невского все предельно ясно. Его безудержное стремление к единодержавной власти и в самом деле на века определило грядущее Московской Руси не по варяжскому, а по обдорскому пути, который в конце концов закономерно породил Ивана IV Грозного с его кровавыми неистовствами, безнаказанным сыноубийством и самоубийственной Ливонской войной. Возвращаясь к внешней политике замечу, что войны этой сам Александр Невский, вероятнее всего, не допустил бы, найдя выход из конфликта дипломатическим путем, демонстрацией силы или, на худой конец, ограничившись стычкой вроде той, что была на Чудском озере (но в сознании соотечественников непременно превратив ее в эпохальную битву). Впрочем, тут мы уже вступаем на зыбкую почву альтернативной истории, а значит – самое время переходить к следующему сюжету.

Глава 11.

Спаситель династии

Над вымыслом слезами обольюсь…

А.С. Пушкин

Микромемуар

Для меня эта история началась лет тридцать назад. Как-то раз, когда я совершал очередной ежегодный наезд в первопрестольную, мой друг Олег Соколов, бывший в те годы редактором «Искателя», пригласил меня на защиту диссертации одного из авторов журнала. После защиты, в полном соответствии с академическим протоколом, был банкет, где я и разговорился с кем-то из гостей.

– Вы не думайте, это у него так, тема диссертабельная, – оправдывал героя дня человек, чьего имени я так и не узнал. – А вообще-то он действительно умница. Вот, например, блестяще доказал, что никакого сусанинского подвига никогда не было – прекрасная, поверьте, работа! Но на этом же диссертацию не защитишь… И вообще, куда с таким «закрытием» пойдешь? Ни один журнал не опубликует…

Вот уж воистину: я об этом и фантастический-то рассказ не рискнул бы написать – при всей дружбе тот же Олег Соколов ни в жизнь не взял бы! Но – зацепило. И по возвращении в Питер я полез в книги. Оказалось, впрочем, что слишком глубоко рыть и не надо: еще Костомаров об этом знал…

Рассказ не рассказ, а стихотворение я все-таки написал:

О ней судачило село:
Мол, мужику-то – весело,
В Твери там, аль в Калуге,
Молодку, знай голубит;
Дак разве справный-то мужик
За так от бабы побежит? –
Знать, плешь ему проела,
Такое, значит, дело…
И даже бабья жалость
Лишь больше унижала:
– У, басурман проклятый!
И что ты в нем нашла-то?
…Да знать нашла – раз помнится,
Раз им полна вся горница,
Не выкинуть из сердца,
Не выставить за дверцу…
И вот твердила детям,
Что лучше всех на свете
Был батька, что он сгинул
В военную годину,
Что он погиб иройски,
Сгубивши вражье войско…
Она сама не знала,
Из гордости ли лгала,
От горькой той обиды ли
На жизнь свою разбитую,
Но этой бабьей версии
История поверила –
Поверила слезам ее,
Легенде про Сусанина

И решил, что на этом тема для меня исчерпана.

Но теперь пришлось все же к ней вернуться. Есть некоторые любопытные обстоятельства в этой истории четырехсотлетней давности…

Легенда как она есть

В коротком пересказе выглядит она примерно так.

Осенью 1612 года по Руси привольно гулял оружный люд – тут и польско-литовские отряды, и войска земского ополчения, и казаки, и просто разбойничьи шайки (впрочем, пограбить не прочь были все). Уже два года, как свергнут царь Василий Шуйский – старик, десятилетиями интриговавший, рвавшийся к трону, но лишь доказавший, что скипетр и держава не по его рукам. Эти годы заправляет всем (насколько это вообще возможно в хаосе Смуты) Семибоярщина, но последние полтора года им самим приходится отсиживаться в стенах Кремля, надеясь только на польский гарнизон… Наконец, в октябре Москву заняло Второе земское ополчение во главе с Козьмой Мининым и князем Дмитрием Пожарским; кремлевский гарнизон капитулировал.

Утром 26 октября шестнадцатилетний боярский недоросль Михаил Романов вместе с матерью – инокиней Марфой – наконец-то покинули Кремль, где чуть не умерли от голода. Впрочем, погибнуть в Белокаменной было вообще нехитро: уже на мосту через Неглинку их чуть не убили казаки. Так что в поисках покоя и безопасности они решили спешно отправиться в свои костромские вотчины.

Там, в усадьбе Домнино, их встретил вотчинный староста Иван Осипович Сусанин. В Домнине мать и сын Романовы пробыли, однако, недолго, поскольку спешили в стоящий на реке Унже Макарьевский монастырь, где собирались молиться об освобождении томящегося в польском плену отца недоросля Михаила – боярина Федора Никитича Романова, при Борисе Годунове насильственно постриженного в монахи, а ныне – ростовского митрополита Филарета (в свое время мы о нем уже говорили).

Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было - im_060.png
Вожди Второго земского ополчения – князь Дмитрий Пожарский и нижегородский земский староста Козьма Минин
вернуться

301

Это в отношении политическом. В отношении культурном все было иначе: политика Александра Невского и впрямь заставила Русь «лицом повернуться к обдорам». Но справедливости ради замечу, что курс этот впервые наметил еще предок Александра Ярославича, великий князь владимирский Андрей Юрьевич Боголюбский. А если копнуть глубже, то в этом повинно крещение, принятое не от Западной, а от Восточной Римской империи, считавшей себя наследницей и продолжательницей Рима (да что там! – просто Римом), но говорившей по-гречески и впитавшей культурные традиции Персии и других восточных деспотий. Если Римом двигала идея закона (dura lex sed lex), то Византией – воля базилевсов, стоявшая превыше любого закона, будь то человеческого или Божьего; этот-то принцип и восприняла Московская Русь… Но это – тема отдельного (и долгого!) разговора…

56
{"b":"2453","o":1}