ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Для начала займемся арифметикой. В совокупности под командованием Леонида I, как вы помните, находилось около 9000 человек. Усиленное отрядом лучников тысячное охранение он разместил на левофланговом горном склоне – оно было истреблено «бессмертными» поголовно. Из числа направленного туда подкрепления (4500 человек) около половины вернулось к основным силам. Следовательно, к моменту последнего героического сражения под рукой Леонида I пребывало несколько больше 5000 воинов. Около 2000 ушли по приказу спартанского царя на юг, чтобы на укреплениях Коринфского перешейка соединиться с союзными эллинскими войсками. Однако отряды опунтского, феспийского и фиванского ополчений общей численностью около 2000 человек остались у Фермопил и приняли бой и смерть плечом к плечу со спартанцами[371]. По сравнению с более чем стотысячным воинством Ксеркса, стоявшим у Фермопил, что 300 человек, что 2300[372] – разница, прямо скажем, невелика. А вот по отношению к памяти павших…

Триста спартанцев вошли в легенду на века. А тысяча павших в боевом охранении на горном склоне, две тысячи из числа шедших им на выручку, две тысячи лучников и две тысячи ополченцев из Опунта, Фив и Феспия – всех их под Фермопилами словно и не было. Но, собственно, почему?

«Путник, коль сможешь, поведай всем гражданам Лакедемона…» – говорится в эпитафии Симонида. Следовательно, слова обращены исключительно к спартанцам, и это многое объясняет.

Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было - im_090.png
Современный мемориал неподалеку от Фермопил.
На переднем плане – фигура царя Леонида

Еще со времен не то легендарного, не то вовсе мифического Ликурга, сформулировавшего свод спартанских законов примерно за четыре столетия до описываемых событий, Спарта стала до предела милитаризированным обществом, постоянно поддерживаемым в боевой готовности. С младых ногтей всякий лакедемонянин преследовал единственную цель – воинскую службу: государство было армией, и армия была государством. Следствием этого явилось появление лучших в Греции солдат, а также лучшей, может быть, на всем протяжении мировой истории (для своих численности и времени) маленькой армии. По структуре, вооружению или тактике спартанская армия не слишком отличалась от войск других греческих городов-государств; ее составляли преимущественно пехотинцы-копьеносцы в защитном вооружении, набираемые из свободнорожденных граждан высшего и среднего классов. Принципиальными отличиями были более совершенное индивидуальное воинское мастерство, значительно более высокая организация, более строгий порядок, маневренность отдельных соединений и железная дисциплина, прославившая спартанцев на всю Грецию. Но главное – в спартанцах с младых ногтей воспитывался шовинизм, позволивший в наши дни французскому историку культуры Анри Боннару применительно к Спарте говорить в «Греческой цивилизации» об «античном фашизме». В собственных глазах лакедемоняне были единственными полноценными людьми, тогда как все прочие – так, получеловеками. И потому среди героев Фермопил для них имели значение только Леонид с его телохранителями – остальные не в счет.

Симонид Кеосский (556–468 гг. до Р.Х.) был первым в античной истории профессиональным поэтом, претворявшим в жизнь принцип, согласно которому торговать вдохновением, может, и грешно, а вот рукописями – отнюдь не зазорно. Он писал на заказ, зарабатывая тем (и замечу, весьма неплохо) средства к существованию. Вот и эту эпитафию – общепризнанно одну из лучших – он писал по спартанскому заказу, отсюда и «Путник, коль сможешь, поведай всем гражданам Лакедемона». Правда, будучи внутренне честен, Симонид вопреки древнегреческой любви к точности ни словом не обмолвился о трехстах героях: «Здесь мы в могиле лежим, честно исполнив свой долг». Его «мы» включает всех, а не только лакедемонян. Тем более что он прекрасно понимал: в некотором отношении подвиг фиванцев и феспийцев даже выше спартанского.

Дело в том, что спартанская военная доктрина вообще не предусматривала такого понятия, как отступление. Подобно тому, как двумя с половиной тысячелетиями позже маршал Сталин заявлял, что «у нас нет военно-пленных – только предатели родины», для лакедемонян не существовало отступивших – тоже только предатели. А предательство каралось смертью – других наказаний Спарта попросту не знала. Не случайно в другом переводе Симонидовой эпитафии говорится: «…в могиле лежим, честно закон соблюдя». Кстати, в значительной мере именно эта тактическая негибкость и не позволила Спарте возобладать над всеми прочими греческими полисами; но это уже a propos… Так или иначе, воины Леонида не отступили, ибо не имели на это права. А вот союзники их этим правом обладали. Более того, Леонид прямо приказал им уходить, но они отказались, сознательно обрекая себя на гибель. Не профессиональные солдаты, но воины-ополченцы, они и здесь выбрали свою участь добровольно.

Правда, благодарное отечество им тоже воздвигло памятник. Там же, под Фермопилами, были установлены пять (по числу городов, откуда прибыли сюда ополченцы) каменных стел – как пишет Страбон[373], «столбов на месте погребения многих героев». Несколько Бог весть кем сочиненных слов, высеченных на одной из этих стел, дошли до нас, поскольку были процитированы античным автором:

Плачет о сих от персидской руки за Элладу погибших
Мать городов локриян[374], мудрозаконный Опунт.

Увы, папирус оказался долговечнее камня: Фермопилы исчезли под наносами Сперхея, с ними исчезли и эти стелы, а вслед за ними мало-помалу стерлась и память[375].

В защиту Эфиальта и Плутарха

Начнем с последнего, понимая под этим именем не только его самого, но и античных историков вообще. Ведь они прекрасно знали, как обстояло дело, – так неужели же в их сердца не стучал прах неправедно забытых героев? Наверное, стучал – только звук этот заглушался иным, более настойчивым и громким.

Дело в том, что в тогдашнем представлении (как, впрочем, в гораздо более поздние времена и в представлении древнерусских летописцев, например) историк не может быть просто скрупулезным хронистом, бесстрастно описывающим ход событий, перечисляющим исключительно факты и даты. Всякая история – непременный нравственный урок ныне живущим, сотворение для них зримых символов добра и зла.

Если разобраться, то сражения при Фермопилах и у мыса Артемисий стратегически ровным счетом ничего не решали. Да, персидскую армию удалось задержать на четыре дня. Но что от этого изменилось? Это ведь не «чудо под Москвой» времен Великой Отечественной войны, когда сопротивление из последних сил, даже сверх всяких мыслимых сил, позволило дождаться прибытия сибирских дивизий и перейти в контрнаступление. Не было в ходе кампании 480 года до Р.Х. ничего подобного! Весь героизм защитников Фермопил не мог помешать Ксерксу всего лишь месяц спустя оккупировать Афины. Причем, как отмечают в своей «Всемирной истории войн» Эрнест и Тревор Дюпюи, «армия Ксеркса, понесшая пока мало потерь, была к тому же усилена контингентами из Фив и других северных греческих государств. Персидский флот, вероятно, все еще насчитывал более 700 боевых кораблей – вдвое больше числа греческих трирем». Окончательно решили судьбу войны морское сражение у Саламина[376] и битва при Платеях[377].

вернуться

371

Что, впрочем, впоследствии не помешало Фивам перейти под руку Ксеркса.

вернуться

372

Это самый пессимистичный подсчет. По Вайсмюллеру, например, в последнем бою у Фермопил приняло участие около 3000 эллинов, тогда как Боде в своих «Войнах Ксеркса» указывает, что их было 3400 человек. Но для нас эти малозначительные расхождения в подсчетах принципиального значения не имеют. Если, конечно, забыть о ценности каждого человека…

вернуться

373

Страбон (64/63 до Р.Х. – 23/24 по Р.Х.) – древнегреческий путешественник, географ и историк, автор знаменитой «Географии» (в 17 книгах), являющейся итогом географических знаний античности, а также «Исторических записок», которые, к сожалению, до нас не дошли.

вернуться

374

Локрияне (правильнее, локры) – жители Локриды, трех небольших областей Центральной Греции. Локрида Озольская представляла собой узкую полосу на севере Коринфского залива (ее наиболее известные города – Амфисса и Навпакт). Локрида Эпикнемидская и Локрида Опунтская (с городом Опунтом) располагались на берегу Эвбейского залива.

вернуться

375

Разнообразных Фермопил, замечу, в истории великое множество. Вот вам пример из времен Великой Отечественной войны. 26 июня 1941 г. во время нанесения удара по танковой колонне противника на участке дороги Молодечно – Радошковичи северо-западнее Минска попаданием зенитного снаряда у бомбардировщика капитана Николая Францевича Гастелло был пробит бензобак, возник пожар. Предпочитая смерть плену, летчик не покинул самолет, а направил горящую машину на скопление танков, бензоцистерн и автомашин противника, которые взорвались вместе с самолетом. За свой подвиг капитан Гастелло был награжден орденом Ленина и удостоен звания Герой Советского Союза (посмертно). На месте подвига, близ поселка городского типа Радошковичи Молодечненского района Минской области, установлен памятник; в Москве и на территории Ворошиловградского высшего военного авиационного училища штурманов имя Гастелло также увековечено памятниками. Но только там, на обелиске под Радошковичами, поименно названы трое членов экипажа капитана Гастелло: штурман лейтенант Анатолий Акимович Бурденюк, стрелок-радист старший сержант Алексей Александрович Калинин и лейтенант летчик-наблюдатель Григорий Николаевич Скоробогатый. А в разнообразных учебниках истории, справочниках и даже в «Военном энциклопедическом словаре» – всюду речь об одном Гастелло… А разве подвиг остальных троих ниже?

вернуться

376

Сражение у Саламина, острова в Эгейском море, лежащего у берегов Аттики, состоялось 23 сентября 480 г. до Р.Х. Часть соединенного греческого флота (370 триер под командованием Эврибиада, действовавшего по плану афинского стратега Фемистокла) была отослана, чтобы защитить узкий западный пролив, тогда как остальные силы, выстроившись в линию, ожидали подхода неприятеля в восточном проливе – поблизости от места, где он, изгибаясь, слегка сужался. Проходя это место, персидские корабли вынужденно скучились, что неизбежно привело к некоторому смятению. В этот момент греки атаковали. Маневры были теперь невозможны, численное превосходство бесполезно. Преимущество принадлежало более тяжелым, солидно построенным греческим триремам, несущим всю афинскую армию – по крайней мере 6000 человек. Сотни отдельных рукопашных сражений разыгрались на палубах стеснившихся кораблей. В единоборстве греческие гоплиты намного превосходили своих противников. Битва длилась более семи часов. Половина персидского флота, составлявшего в начале сражения до 800 кораблей, была потоплена или захвачена, тогда как греки потеряли только 40 триер. Уцелевшие персы бежали в Фалеронскую бухту, к Пирею.

вернуться

377

Битва при Платеях – близ этого беотийского города, лежащего у подножия Киферона, соединенная эллинская армия под командованием Павсания (около 80 000 человек) встретилась с персидской армией под командованием Мардония (120 000 персов и 50 000 их греческих союзников). Как ни храбро сражались персы, эллинам удалось одержать верх благодаря более тяжелому вооружению пехотинцев-гоплитов и превосходству греческой дисциплины. Когда в бою пал Мардоний, среди персов началась паника и они бежали в свой укрепленный лагерь, который афинские отряды взяли штурмом. Разъяренные греки не щадили никого – как сообщают источники, спаслись только 40 000 персидских воинов, покинувших поле боя в самом начале сражения (не это ли позорное бегство и послужило причиной поражения?), да около 3000 взятых в плен в расчете на выкуп.

72
{"b":"2453","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Думай медленно… Решай быстро
Звезды и Лисы
Забей на любовь! Руководство по рациональному выбору партнера
Любовь и секс: как мы ими занимаемся. Прямой репортаж из научных лабораторий, изучающих человеческую сексуальность
Русская пятерка
Вверх по спирали
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Так держать!
Любовь рождается зимой