ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Увы, и королю Беле IV численное превосходство не помогло в битве на Шайо.

Перед самым рассветом 11 апреля 1241 года на защитников предмостного плацдарма обрушился ливень монгольских стрел и камней, «сопровождавшийся громоподобным шумом и огненными вспышками». Поскольку о громе и вспышках современники упоминали и в описаниях битвы при Легнице, некоторые историки усматривают здесь намек на первое в практике европейских войн применение артиллерии. Однако Эрнест и Тревор Дюпюи в свой «Всемирной истории войн» полагают, что «скорее они [монголы. – А.Б.] следовали привычной тактике: использовали баллисты и катапульты, а для пущего эффекта – ранние варианты китайских шутих». Но в любом случае это был аналог современной артподготовки. За нею – как и в современной тактике – последовало стремительное наступление.

Сопротивление защитников плацдарма, ошеломленных этой вакханалией огня, смерти и разрушения, было быстро сломлено, и монголы хлынули по захваченному по мосту на западный берег Шайо. Разбуженный шумом боя Бела IV принялся торопливо выводить из укрепленного лагеря главные силы. Завязалась ожесточенная битва. Но внезапно выяснилось, что это была не атака, а лишь отвлекающий маневр.

Главные силы – три тумена, тридцать тысяч человек под непосредственным командованием Субэдэя – под прикрытием темноты вброд форсировали холодные воды Шайо южнее моста и повернули на север, чтобы ударить венграм в правый фланг и в тыл. Не в силах устоять против столь сокрушительного напора, европейцы поспешно отступили в лагерь. К семи часам утра тот уже был со всех сторон окружен монголами, которые несколько часов забрасывали его камнями, стрелами и горящей нефтью.

Самым отчаявшимся венграм показалось, будто на западе в окружении наметился просвет. Несколько всадников беспрепятственно ускакали. Пока монголы усиливали натиск с других сторон, больше и больше венгров незаметно выскальзывали из окружения. В конце концов сопротивление защитников лагеря было сломлено и оставшиеся в живых беспорядочной толпой поспешили вослед беглецам – многие даже бросали оружие и доспехи, чтобы сподручнее было улепетывать. И внезапно выяснилось, что монголы подстроили им ловушку: со всех сторон неожиданно обрушилась конница на свежих лошадях, рубя изможденных венгров, загоняя в болота, предавая огню и мечу окрестные деревни, где беглецы безуспешно пытались укрыться. За несколько часов жуткой бойни венгерская армия фактически перестала существовать; потери составляли от сорока до семидесяти тысяч человек.

Что еще существеннее, разгром этот неоспоримо свидетельствовал: под контролем монголов оказывалась вся Восточная Европа – от Днепра до Одера и от Балтийского моря до Дуная. За четыре месяца монголы одержали верх над христианскими армиями, в совокупности пятикратно превосходившими их числом.

За лето 1241 года Субэдэй упрочил контроль над Восточной Венгрией и занялся подготовкой следующей зимней кампании[380] – вторжения в Италию, Австрию и Германию. В Западной Европе царила паника; отчаянные попытки организовать коллективный отпор ни к чему не приводили. Сразу после Рождества монголы переправились через замерзший Дунай. Их передовые отряды перешли Альпы перевалом Бирнбаумер-Вальд и вышли в Северную Италию, а разведчики второй колонны долиной Дуная двинулись к Вене.

И тут в дело вмешался случай, в котором многие охотно усматривали божественное провидение.

Неожиданно из Каракорума пришло сообщение: 11 декабря 1241 года умер великий хан Угедей, сын и преемник Чингисхана. Закон же, установленный Чингисханом («Яса»), недвусмысленно гласил, что «в случае смерти правителя все чингизиды, где бы ни находились, обязаны незамедлительно вернуться в Монголию, дабы принять участие в курултае – выборах нового великого кагана».

Скрепя сердце, Субэдэй был вынужден напомнить троим ханам-чингизидам (Батыю, Кайду и Кадану) об их династическом долге. Монгольские тумены отступили буквально от самых стен Венеции и Вены, население которых было охвачено смертельным страхом, и больше никогда уже не возвращались. Их обратный путь на восток пролег через Далмацию и Сербию, а потом через северную Болгарию – в результате Сербское и Болгарское царства оказались опустошены и разорены подчистую.

Когда врут учебники истории. Прошлое, которого не было - im_097.png
Схема битвы на р. Шайо (или, иначе, Сайо)

Отдельного упоминания заслуживает малоизвестный эпизод, послуживший своеобразным эпилогом этого похода. Один тумен[381] под командованием хана Байдара двинулся из Северной Италии на Запад. Пройдя югом Франции, монголы, практически не встречая сопротивления и легко отражая эпизодические мелкие атаки[382], Ронсевальским ущельем углубились в Пиренеи, затем стремительно прошили весь Иберийский полуостров и вышли к берегу Атлантического океана. Таким образом был выполнен завет Чингисхана – достичь «последнего моря». Здесь они набрали (Бог уж весть, во что) соленой океанской водицы и тем же скорым маршем двинулись обратно. О темпах этого продвижения красноречиво свидетельствует тот факт, что основные силы Субэдэй-багатура они догнали уже в Северном Причерноморье.

Да, завоеватели ушли из Западной, Центральной и Восточной Европы. Но не потому, что завоевание этих стран оказалось непосильной для них задачей. И убедительно продемонстрировали европейцам, кто хозяин на поле боя. Следовательно, говорить о том, что русские «необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы» не приходится. Хорош край Европы – Венеция и Вена, не говоря уж об атлантическом побережье…

Грозный тыл

Перейдем теперь к другой части пушкинского тезиса: «варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились в степи своего Востока». Почему монголы возвратились на Восток, мы уже знаем. Замечу, кстати, что сама по себе их экспансия с уходом из Европы отнюдь не умерилась, завоевательский пыл ничуть не иссяк, – один знаменитый Желтый крестовый поход чего стоит[383]! – просто сменилось направление. Иногда говорят, будто смутила монголов европейская городская культура, с которой им-де было не совладать, и они почли за благо удалиться; что здешние лесистые пространства не давали развернуться монгольской коннице. Однако и городов[384], и лесов на Руси хватало. Так ведь не помешали они одним, не спасли других… И в Азии, где мощно двинулась на юг и на запад империя хулагуидов – потомков хана Хулагу внука Чингисхана через младшего сына, Толуя, – городов хватало. Что опять-таки не помешало и не спасло. Так что приходится признать, ушли монголы по собственной воле, а не вернулись и не продолжили завоеваний в силу изменения политических интересов.

Так что порабощенная Русь в тылу тут ни при чем. Да и с порабощением не все ясно. Чего стоит одна лишь деталь: отправляясь покорять Европу, Батый ни в одном русском городе не оставил гарнизона. И это в совсем недавно завоеванной-то стране! Тем не менее он полностью полагался на лояльность местных правителей. Причем практика подтвердила, что хан имел к тому все основания: русские князья с готовностью признавали владычество Орды. Более того, оно было им выгодно: эту внешнюю силу они с удовольствием использовали в собственных семейных распрях[385] (не забудем, что практически все они были связаны родством или свойством). Как писал в своей «Истории государства Российского от Гостомысла до Тимашева» граф Алексей Константинович Толстой,

Что день, то брат на брата
В орду несет извет;
Земля, кажись, богата –
Порядка ж вовсе нет.
вернуться

380

Кампании монголы предпочитали вести зимние – тогда маневренность и подвижность войска возрастали, потому что замерзали реки и болота. Излюбленный способ проверить, достаточно ли крепок лед и выдержит ли он конницу, заключался в том, чтобы как-то побудить выйти на лед местное население. В конце 1241 г. в Венгрии монголы оставили без присмотра на восточном берегу Дуная скот – на виду у голодающих беженцев, которых предварительно вытеснили на западный берег. Когда выяснилось, что лед выдерживает и венгров, и скот, монголы решили, что пора начинать дальнейшее наступление.

вернуться

381

Некоторые историки полагают, что два.

вернуться

382

В этом отношении наибольшую активность проявили мавры.

вернуться

383

Поход этот, как и свойственно всем монгольским военным начинаниям, был проведен блестяще. Мусульманские твердыни рушились одна за другой. Пал Багдадский халифат – центр военной и религиозной мощи арабов. Во дворец халифа монголы ввели православного патриарха. В честь хана Хулагу в соборах и при королевских дворах Европы служили мессы. Его даже сравнивали с Константином Великим, сделавшим христианство официальной религией Римской империи.

вернуться

384

Вспомните, скандинавы еще совсем незадолго до описываемых событий называли Русь Гардарикой, т.е. Страной городов!

вернуться

385

Вспомните, уже в походе Александра Невского на Псков и Новгород принимала участие татарская конница хана Менгу-Тимура.

75
{"b":"2453","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ненавижу эту сучку
Urban Jungle. Как создать уютный интерьер с помощью растений
Пёс по имени Мани
Альдов выбор
Владелец моего тела
Спецуха
Дети 2+. Инструкция по применению
Последняя гастроль госпожи Удачи
Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения