ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Из подземного мира поднялся Наннар к оловянному своду небес к деду своему Ану, но только не на седьмое, а на шестое небо. Он отправился в путь по небесным лугам, за ним последовали созвездия, подобно пасущимся быкам. Его сыном стал бог Солнца – Уту. С той поры первую половину суток мир находится под покровительством лунного бога Наннара, а вторую половину – его сиятельного сына Уту. (Кстати сказать, с той шумерской поры вошло в правило начинать сутки с полуночи, а не с восхода Солнца.)

Таким образом искупив свою вину (точнее сказать, откупившись, – что было, как видим, в шумерских традициях), Энлиль смог вернуться в свой родной город. Семь величайших богов, вершители судеб Вселенной, осудившие его, снова признали его своим владыкой. Он воздвиг в Ниппуре дворец из лазурита, откуда стал управлять подвластными ему землями. Главным помощником и советником Энлиля стал его мудрый брат Энки.

За всем этим переплетением земных и космических, реалистичных и фантастических событий усматривается еще одна ипостась Энлиля – как бога умирающей и воскрешающей природы. Он, как зерно, уходит в землю, чтобы после чудесных превращений выйти вновь на свет зеленым ростком. Об этом свидетельствует и финал гимна Энлилю:

Ты победитель, ты покоритель, воистину это ты!
Ты хозяин льна, господин зерна, что им рост дает, воистину это ты!
Властелин небес, плодородие, господин небес, воистину это ты!
Энлиль небесный, Энлиль владычный!
Слово, что он молвит, нельзя преступить.
Дела, что творит он, нельзя изменить!
Хвала за дела, за матерь Нинлиль,
Отче Энлиль, хвала!

В другом сказании – о женитьбе Энлиля – история соблазнения Нинлиль, которая поначалу носит девичье имя Суд, выглядит более благопристойно. Он видит, проходя в городе Эреше (где и была создана эта легенда), прекрасную Суд, стоящую в воротах. Полагая, что это гетера, он заговаривает с ней, обещая щедро наградить или даже сделать своей наложницей. В ответ она произносит что-то вроде «Да за кого вы меня принимаете?!» и предлагает сделать предложение по всем правилам. Энлиль так и поступает, согласно обычаю, посылая сватов и богатейшие дары в дом невесты. За свадьбой следует брачная ночь, и Суд приобщается к славным богам; ей определено покровительствовать роженицам, а также плодородию полей.

«В этих рассказах, – комментирует текст В. К. Афанасьева, – сталкиваются и противопоставляются друг другу не только и не столько стадиальные бытийные формы развития общества, сколько эзотерический и экзотерический мифологические пласты». Но складывается впечатление, что мифологи вообще склонны углубляться в подтексты древних преданий, подчас не придавая должного значения самому тексту и его более или менее очевидному смыслу.

Спору нет, нередко в мифах скрыты потаенные, поистине эзотерические глубины. Но кто поручится, что их не домысливают современные исследователи, склонные к избыточным усложнениям и не учитывающие близость людей далекой древности к природе (при настоятельной потребности постичь ее закономерности) и кровную связь с общественной – прежде всего семейной, родовой, общинной – жизнью.

Вот и в истории сватовства Энлиля проще всего предположить установление родственных отношений между правителями двух городов, чем обеспечивается объединение, союз двух общин, хотя присутствует и тема зарождения новой жизни. Кстати сказать, обряд совокупления, в котором участвовали цари или жрецы, у многих земледельческих племен и народов считался залогом будущего урожая.

С именем Энлиля у шумеров было связано представление о силе, воле, могуществе, жизненной энергии, но не о великом разуме. В трудных ситуациях Энлиль нередко обращается за советом к младшему брату Энки. В круге природных стихий Энлиль олицетворял ветер, который с одинаковой легкостью мог принести дождевые тучи, орошающие поля, знойный воздух пустынь и сокрушительный ураган.

В Аккаде Энлиль удостоился эпитета Бел (семитское – «владыка», «господин»). В Ассирии его отождествляли со своим верховным божеством Ашшуром, а в Вавилоне – с Мардуком. Со временем слово «энлиль» стало нарицательным, подразумевающим господство.

Выступая в образе человека, гражданина определенного города, Энлиль в одном случае не имеет абсолютной власти и вынужден подчиниться суровому приговору высшего совета, состоящего из пятидесяти старейшин (в мифе – «старших богов»). Но в другой, по-видимому, более поздней, версии он уже справедливый и единовластный правитель, объединяющий города. В надписи правителя Лагаша Энметены (около 2350 г. до н. э.) сказано:

Энлиль,
Всех стран господин,
Всех богов отец,
Словом верным своим
Для Нингирсу
И Шары
Разграничил землю.

Выходит, что Энлиль (или именем его – властелин Лагаша) решал спорные земельные вопросы, возникавшие между городами Гирсу (Нгирсу) и Умма, покровителями которых были боги Нингирсу и Шара. А в более поздней надписи правителя Гудеи Энлиль выступает повелителем природной стихии – паводка на реке Тигр:

Энлиль на владыку Нингирсу посмотрел благосклонно:
«В нашем граде вседостойное да взойдет в сиянье!
Ко брегам своим паводок вернулся,
Паводок ко брегам своим вернулся.
Пусть искрятся высокие темные воды сверканием трепета благоговейного.
Воистину паводок Энлиля – Тигр, воду сладкую пусть приносит!»

Вне зависимости от главного содержания данной пространной надписи, в этом отрывке определенно сказано о том, насколько благосостояние жителей городов-государств Двуречья зависело от изменений русла реки Тигр, а значит, и от состояния связанных с этим руслом каналов и паводков.

Судя по всему, многовековое хозяйничание людей в долине Тигра и Евфрата привело к тому, что русла рек, а также проток стали своевольно блуждать по равнине. Это явление было связано с эрозией земель, выносом большого количества ила, глины, песка. Высокие темные паводковые воды искрятся, как можно предположить, от обилия выносимой с песком слюды. Не зная закономерностей блужданий речного русла (а они действительно очень сложны и трудно предсказуемы), не догадываясь, что это явление связано с преобразующей деятельностью людей, автор надписи уповает на милость бога.

В отличие от египтян жители Двуречья не возвеличивали бога Солнца: он был даже не сыном, а внуком Энлиля. Почему так произошло?

Регулярное механическое движение светила по небосводу плохо вяжется с образом живого своевольного божества, волю и замыслы которого невозможно предугадать. А земледелие и скотоводство в этом регионе, орошение полей и водоснабжение городов и поселков, возможности навигации во многом зависят от изменения русел рек и речных проток, от характера наводнений, движения воздушных масс, приносящих то дожди, то засухи или пыльные бури. Разливы рек могли быть катастрофическими, сметающими все на своем пути – настоящими потопами. Но столь же губительной бывала другая крайность – небольшой подъем воды в реках, лишающий почву естественного удобрения (ила) и влаги (из-за понижения уровня грунтовых вод).

Вновь подчеркнем: люди склонны поклоняться тому, что им неизвестно, что превышает возможности их разума и от чего может зависеть их судьба. Вот почему прихотливые перемещения воздушных масс и непредсказуемые речные наводнения в глазах шумеров являлись проявлениями нрава величайшего (или одного из величайших) бога – Энлиля. Тем более что наблюдения за движением Солнца, Луны и некоторых планет позволили шумерам заложить основы астрономических знаний, составить календарь.

22
{"b":"2460","o":1}