ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Показательно, что источником творения считались божественная воля и его слово. (Судя по всему, египетский первоисточник послужил основой библейского предания о сотворении мира.) Почему именно слово? Известно, что имя в далекой древности считалось мистически сопричастным с самим объектом.

Называя небо и землю, Солнце и Луну, древний человек выделял их из хаоса неразделенных, смутно воспринимаемых сознанием объектов. Таково было, можно сказать, информационное сотворение мира из хаоса. По-видимому, оно-то и послужило основанием наделять Бога способностью творить «из ничего».

То, что в Древнем Египте первые из нам известных богов не были олицетворением Солнца, а являли собой полулюдей-полуживотных, свидетельствует о далекой древности таких верований, восходящей ко временам первобытных охотников. И хотя общество к тому периоду перешло к земледелию и скотоводству, охота оставалась привилегией знатных родов и воинов. Вот почему солнечный бог поначалу оставался «на вторых ролях», а ведущие роли сохранялись за более архаичными олицетворениями животных и природных стихий. Но со временем в мифах на первое место стал выходить солнечный бог (преимущественно такие мифы и дошли до нас).

Наконец, необходимо подчеркнуть важную особенность мифов: символичность и поэтичность. Реалистичные изображения богов, оставленные нам представителями былых цивилизаций, и прежде всего египетской, не должны вводить нас в заблуждение. Некоторые исследователи склонны толковать их как отражение примитивных представлений о природе, фантастических образов, символизирующих материальные объекты и явления. С такими взглядами трудно согласиться.

Представьте себе, что бы мы подумали об интеллектуальном уровне людей XIX века, если бы изучали только поэтические произведения? Символы, поэтические образы, имена богов (преимущественно античных) неопровержимо свидетельствовали бы о том, что разум человеческий блуждает в мистическом тумане.

Вот малая часть примеров из Пушкина: «Тебе, наперсница Венеры, / Тебе, кетовой Купидон / И дети резвые Цереры / Украсили цветами трон…»; «О боги мирные полей, дубров и гор…»; «Храни меня, мой талисман…»; «…И шестикрылый серафим / На перепутье мне явился…»; «Ты, соперник Аполлона, Бельведерский Митрофан»; «Бог веселый винограда…» А вот некоторые строки Тютчева: «Чародейкою Зимою / Околдован лес стоит…»; «Зима недаром злится, / Прошла ее пора…»; «О рьяный конь, о конь морской…»; «Два демона ему служили, / Две силы чудно в нем слились: / В его главе – орлы парили, / В его груди – змии вились…»; «Есть близнецы – для земнородных / Два божества – то Смерть и Сон…»

В далекой древности преобладало поэтическое воззрение на природу. И когда на египетском рисунке или в тексте пирамид присутствует образ небесной коровы, то лишь весьма наивный человек – и тогда, и теперь – может всерьез отождествлять земную корову, дающую молоко, с небесной божественной коровой, оставившей в небе Млечный Путь.

Обилие богов Древнего Египта, их неустойчивость, сложные взаимоотношения и взаимные переходы логичней всего объяснить не только изменчивой социально-политической ситуацией в стране, но и проявлениями сложной поэтической символики. Вдобавок, невозможно в деталях восстановить ту обстановку, в которой создавались те или иные мифы, рисунки, тексты, а также индивидуальные особенности авторов, их взглядов на мироздание и место в нем человека, их отношения к богам.

Не исключено, что за множеством имен разнообразных божеств скрыто нечто единое, всеобщее и тайное. Так, по крайней мере, думал английский египтолог конца XIX века Уоллис Бадж. По его словам: «Читая древнеегипетские религиозные тексты, читатель может убедиться, что египтяне верили в Единого Бога, самосущего, бессмертного, невидимого, вечного, всезнающего, всемогущего, непостижимого, творца неба, земли и подземного мира… Именно эту часть их воззрений следует признать основополагающей…»

В таком суждении есть определенный резон. Известно, что подлинное имя Бога считалось священным и тайным, а завет не упоминать имя Божие всуе существовал у едва ли не всех племен и народов с доисторических времен. Называя отдельных богов, реалистически изображая их, древние египтяне могли сохранять в глубокой тайне имя верховного Творца и Управителя мироздания, повелевающего богами. Однако обо всем этом можно только догадываться.

Нун

Этот египетский бог – один из древнейших и наиболее загадочных.

Принято считать, что Нун олицетворял первозданный водный хаос, из которого произошло все сущее, а прежде всего – божества.

На древнеегипетском рисунке, изображающем – символически – структуру мироздания, Нун показан первотворцом и первоосновой мира. Он возникает из некой субстанции (порядок из хаоса?) и держит в руках ладью бога-солнца, в которой находятся первые божества (здесь их десять).

В верхней части рисунка показан подземный мир, окруженный телом Осириса (символ вечного круговорота жизни, возрождающейся после смерти). На голове Осириса стоит богиня Нут, принимая руками солнечный диск, который катит по небу скарабей.

В некоторых мифах Нун обретает облик первого бога, сотворившего свою жену Наунет, олицетворяющую небо (их изображали также в образах лягушки и змеи). Этой парой были рождены другие боги. Нередко Нуна называли «отцом богов».

100 великих богов - _03.jpg

Трудно восстановить первоначальный смысл мифов, в которых упоминается имя этого бога, извлечь «рациональное зерно» из более поздних наслоений, отражающих воздействие идеологических мотивов на представления о жизни природы. Ведь со временем солнечные божества стали связываться с властью фараонов. Владыка над людьми соответствовал владыке над богами. Однако при этом подразумевалось, что существует и некий более древний и великий Бог, образ которого оставался таинственным.

В мифе об истреблении людей есть один странный эпизод. Царь богов Ра состарился и был взволнован вестью, что люди замыслили против него злые дела (по-видимому, решили свергнуть его). Вместо того чтобы самому наказать их, он (из-за своего бессилья?) просит позвать богов, которые пребывали с ним в Нуне, «а также самого бога Нуна».

Когда боги прибыли к Ра, «распростерлись они перед его величеством, чтобы сказал он слова свои перед отцом старейшим, создавшим людей».

Создается впечатление, что если боги подчиняются Ра, то сам он обращается к творцу всего сущего Нуну. Правда, Нун с почтением обращается к Ра: «Сын мой Ра, бог более великий, чем создавший его и чем сотворившие его…» Но в этом усматривается более всего вежливость, благосклонность Всевышнего. Если бы Ра был действительно самым главным, то незачем ему было бы обращаться к Нуну с жалобой на людей.

Обратим внимание на то, что именем Нун в этом мифе называется первозданное состояние мира (его принято отождествлять с хаосом, хотя такое толкование может быть и не вполне точным), а также имя первоначального бога. Как это понимать?

Более всего, пожалуй, это соответствует мировоззрению пантеизма, когда Бог и природа воспринимаются как единое целое; когда природа обожествляется, а Бог предстает как Всемирный Дух и Разум. Так выражаются единство и целостность бытия, всего сущего. Вселенной.

Возможна ли какая-то иная, более правдоподобная версия? Вряд ли. Если уподоблять Нуна хаосу, то это был бы бог деструктивный, олицетворяющий беспорядок, беззаконие, безвластие, а не бог «отец богов». Для такого творения необходимы воля и разум. Сам по себе хаос бесплоден, ибо не обладает упорядоченностью.

В гелиопольском мифе о сотворении мира Владыка Вселенной, появившийся из «неоглядного Нуна», изрыгнул из себя бога воздуха Шу и богиню влаги Тефнут. Повествование ведется от имени этого Владыки (Хепри – Сущего – одного из воплощений солнечного божества Атума). Он не всемогущ; ему требуется помощь божественного отца: «И отец мой Нун произнес: «Да возрастут они!» После того существовали как единый бог в трех лицах – Я, Шу и Тефнут. От Шу и Тефнут водились другие боги и богини.

5
{"b":"2460","o":1}