ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Обе… Доброе утро, Оби!

Все посмотрели на заговорившего попугая.

– Милая птичка, люблю тебя, – ласково продолжил он, потом изобразил скрип двери и половиц под босыми ногами, щелчки открываемых оконных шпингалетов, звук льющейся в таз воды, стук каблучков и лёгкий смех. Это было похоже на магнитофонную запись, на которой девушка погожим утром приводит себя в порядок после сна и ей прислуживают горничные.

– Замолчи, Оби! – велела смущённая бабушка Азалия попугаю.

– Ах, Ваше Величество… – Жако наклонил голову, нервно раскачиваясь из стороны в сторону. – Лицевая, изнаночная, лицевая, изнаночная, – заворчал он по-старушечьи, почистил лапкой клюв, растопырил крылья и вдруг изо всех сил заорал: – Обманщик!

– Ему на самом деле семьдесят лет? – спросил мальчик.

Бабушка утвердительно кивнула.

– И все эти годы он живёт у тебя?

Она пожевала сухими губами и строго спросила:

– Вы будете сказку слушать или нет?

– Конечно, будем!

– Ну так вот… Отвергнутая красавица оставила придворную жизнь и скрылась неизвестно куда. Про неё скоро забыли. Но ей не давала покоя обида, что её бросили ради какой-то кухарки! И она замыслила месть. Однажды она прислала королю подарок, такую славненькую тринкет-шкатулку с забавным человечком на крышке. А внутри было письмо с проклятием. Бывшая невеста прокляла не только короля, но и всё его королевство. Вот такие бывают обиды – неизгладимые!

– Ну и глупая она была! – вырвалось у Брэнды.

Бабушка Азалия задумчиво посмотрела на внучку:

– Почему?

– Да потому что злая! Я такой ни за что бы стать не хотела!

– Я бы тоже, – поддержал сестру Джордж. – Король небось и не подозревал, что его ждёт? И прочитал письмо? И самозаколдовался?

– Ну да, – почему-то снова смутилась бабушка. – Подарок ему очень понравился. Он стал все дни проводить с этой занятной вещицей. Игрушечный человечек по его приказу спрыгивал со своего кресла на шкатулке, дёргал под музыку ножками и ручками, маршировал и приговаривал:

Вилли-нилли никки-нэк,
Я из глины человек.
Правой! Левой! Правой! Левой!
Стала пешка королевой.
Шаг вперёд и три назад,
Всем вам будет шах и мат! —

а потом садился обратно на шкатулку.

Со временем танец усложнился, человечек начал безо всяких приказов слезать со шкатулки, расхаживать по комнате, командовать и даже покрикивать на короля. Тот не обижался: игрушка стала смыслом его жизни, заставив позабыть и про государственные дела, и про семью. В этом и состояла суть проклятия. Поэтому, когда его молодая жена умерла от горя, он не сильно переживал.

– А первая невеста? Обрадовалась?

– Наоборот, испугалась. – Бабушка горько вздохнула. – Сперва она поняла, что совершила неразумный поступок, отправив посылкой зло человеку, которого любила. А потом догадалась, что зло может вернуться к ней самой. Ведь она была его хозяйкой с тех пор, как заплатила за него золотом какому-то проходимцу в подворотне. Чтобы остановить действие проклятия, она бежала в одну далёкую страну. Но колдовство-то уже свершилось!

Едва эти слова были произнесены, как из камина вылетело какое-то насмешливое карканье. Брэнда испуганно прижала ладони к ушам и спрятала лицо в бабушкины колени. Та успокоила внучку:

– Не пугайся. Это ворона кричит на трубе.

На дымовую трубу дома в самом деле села обыкновенная чёрно-серая ворона. По её хромой ноге и хвосту с выдранными перьями можно было догадаться, что жила она на свете не первый год и успела побывать в разных переделках. Ворона проверила, не видит ли её кто, расставила пошире ноги и принялась шуровать клювом в расщелине за отбитым кирпичом. Там выходил наружу кусок более старой стены, выложенной из песчаника.

Возможно, в том месте находился её тайник. В таких укромных местах птицы прячут всякую ерунду: будь то осколок зеркала, или отбитая от кружки ручка, или кусок железа. Но в расщелине ничего подобного не оказалось, лишь каменные крошки высыпались оттуда на крышу. Ворона снова хитро покрутила головой и напоследок опять поклевала между кирпичами. А может, просто почистила клюв перед тем, как подняться в воздух.

После недолгого полёта она опустилась отдохнуть на колокольню местной церкви. Вечером там было тихо. Все восемь колоколов последний раз отзвонили в семь часов, а вечерняя служба закончилась ещё раньше. Внутри никого не было, лишь одиноко белели печальные скульптуры на надгробиях давным-давно умерших лордов, да стояли в привычных позах фигуры святых на цветных оконных витражах.

Церковь эта была знаменита тем, что её восточный фасад украшала бычья голова с длинными медными рогами. А также тем, что в ней удивительным образом сохранились глиняные кружки, из которых века назад пили свой эль звонари. На всю страну осталось всего полсотни таких исторических кружек.

Ворона пристроилась рядом с бычьей головой, чтобы привести в порядок перья. На первый взгляд, ничего особенного в её поведении не было: птицы часто собирались на колокольне, шумели и даже дрались там. Но эта ворона не была обычной птицей. Поэтому лики в оконных витражах нахмурились, лежавший на усыпальнице мраморный рыцарь со скрежетом переложил меч из руки в руку, а кружки зазвенели, словно кто-то собирался запустить ими в незваную гостью.

В нише церковного амвона родилась упругая волна света, такая яркая, что её можно было увидеть закрытыми глазами, и прошла сквозь стену. Бычья голова ожила, замычала и боднула ворону.

Испуганная птица отлетела на безопасное расстояние и уселась на надгробии молодой девушки, которая умерла двести лет назад, «оставив родителей и дядю в глубокой печали», как было там написано. Ворона прокаркала в сторону бычьей головы зловещую тираду, потом взлетела и понеслась над городком, в котором дома были ниже деревьев. Она летела над вереницей черепичных крыш с каминными трубами, над ухоженными садиками, где розы цвели даже зимой, над оживлённой Главной улицей с пабом[1] «Королевская голова». Через минуту птица уже клацала когтями по подоконнику одного из особняков в тихом богатом квартале и разглядывала через стекло его обитательницу, стоявшую у камина.

Женщина бросала в огонь пучки сухих трав. Звали её Мэри, и она была старшей дочерью бабушки Азалии. Никто не знал, что она занимается ворожбой. А сама Мэри считала, что просто развлекается, занимает «делом» свои долгие и скучные вечера. Колдовала она по книжке, которую тоже скуки ради купила в одном магазине. У неё не было ни друзей, ни любимых родственников, ни детей, ни даже собаки или кошки.

Травы вспыхивали и быстро сгорали, наполняя комнату сиреневой дымкой. В подвешенном над огнём котелке бурлило варево, набухал огромный пузырь, который как будто даже не собирался лопаться.

Над камином висел портрет. Можно было предположить, что художнику позировала сама хозяйка особняка. Но ей явно польстили, пририсовав чёрные густые локоны и длинные ресницы.

Магическое действо у ведуньи не выходило: пламя всё не разгоралось и в конце концов погасло, а варево перестало пузыриться. Это случалось уже не в первый раз, и Мэри сердито топнула ногой.

Подсматривавшая за ней ворона расхохоталась. В этот момент голова птицы блеснула, точно была из фарфора. Блеснули и ноги, показавшись словно бы человеческими. Если бы кто-нибудь увидел её, то подумал бы, что на подоконнике пристроился фарфоровый человечек, накинувший на себя плащ с капюшоном из вороньих перьев, а на нос нацепивший клюв.

Глава первая. Счастливое семейство Скидморов

Джордж покрутился в постели и перевернул подушку, устраиваясь поудобнее. Он проснулся среди ночи, потому что кто-то явственно произнёс у него над ухом:

вернуться

1

Паб – пивная в Англии.

2
{"b":"246301","o":1}