ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Семейство Косса, как можно судить по некоторым данным, уже в эту пору прямо или косвенно поддерживает анжуйцев (не забудем, приглашенных папами!), а самому Бальтазару Коссе придется столкнуться с сыном Карла Дураццо, Владиславом (1386—1414 гг.). Карл погибает в 1386-м году во время похода в Венгрию.

Карлу Дураццо вместо королевства достались развалины. Луи Анжу, к счастью для Дураццо, умер в 1384-м году, но и при том положение королевства находилось на грани кризиса. Пока Карл ходит в походы (в Венгрии он получил трон, но был убит заговорщиками), его жена героически и отчаянно борется за власть, попадая из одного безнадежного положения в другое, но не прекращая усилий. Именно она, а отнюдь не Карл, рассорилась с Урбаном VI, и подоснова ссоры, разумеется, экономика, а не желание Урбана пристроить ленивого и развратного племянника. Подоснова — в вековом желании папского престола подчинить неаполитанское королевство своей власти, наталкивающееся на столь же упорное стремление неаполитанских династов к самостоятельности, а затем — к власти над Италией.

Пока Маргарита Дураццо манипулирует налогами, союзничает с Флоренцией, ссорится из-за денег и власти с Урбаном VI, живущим в Неаполе под ее охраной (!), пока она, что называется, борется за жизнь, а разгневанный Урбан VI, покинув Неаполь, запрещает ее подданным платить непопулярные налоги на соль и вино и ставит перед конклавом вопрос о свержении династии, и даже в 1384-м году отлучает Карла и Маргариту с их потомками до четвертого колена от церкви, пока он переманивает на свою сторону феодалов, организует поход на Карла (но 4 марта 1385 г. разбит), пока это все происходит, Карл, отбившись от папы, в начале сентября 1385-го года отправляется в Венгрию, откуда ему не суждено вернуться. (И не ехать было нельзя! Без венгерского наследства ему и Неаполя стало не удержать!)

Маргарита с мужеством отчаяния продолжает спасать дело мужа и судьбу своего малолетнего сына-наследника Владислава (родился в 1377 г., т.е. ему в 1384 году всего 7 лет!). После смерти Карла она даже теряет Неаполь, где снова являются анжуйцы, но не прекращает борьбы.

Косса, по Парадисису, является к Урбану VI в 1384-м году. И он ему нужен не как раскаявшийся грешник, конечно, а как традиционный союзник династии Анжу, то есть — противник Дураццо, то есть сторонник пап и к тому же человек, пусть и потерпевший временное крушение, но с огромными связями, с деньгами и блестящими организаторскими способностями, что он показал тотчас, как только был принят на службу Урбаном VI.

В дальнейшем Маргарита, женив сына в 1389-м году, сумела-таки удержать престол, а Владислав, в свое время, вернул себе Неаполь.

После смерти полубезумного Урбана VI (1389 г.), уже при покровителе Бальтазара Коссы Томачелли (Бонифация IX), в борьбе с авиньонским папой (не забудем, продолжается схизма!) папская власть заключает союз с Неаполем. Сколько тут присутствует личного пристрастия Томачелли, сколько политического расчета подчинить себе едва живое королевство — неясно. Ну, а затем, когда подросший Владислав, идя от успеха к успеху, устремляется на Север, берет Рим, и вновь возникает идея светского объединения Италии неаполитанским королем, политика пап, как магнитная стрелка, поворачивается к той же прежней вражде, и на Коссу падает суровая обязанность всячески противостоять неаполитанскому королю, спасая папскую область и «земное» дело Рима.

Но, впрочем, мы уже залезли вперед, к будущему, пока еще неизвестному его участникам. И вернемся к 1384-му году, когда король Карл Дураццо еще жив, и даже не уехал в Венгрию, а Урбан VI сидит в Ночере и принимает Коссу.

XVIII

Со времени Великого Григория VII и Иннокентия III папство, разумеется, эволюционировало, и авторитет его то подымался, то затухал, хотя своей генеральной, так сказать, линии главы престола Святого Петра не меняли отнюдь.

Накатывающиеся с Востока волны новых завоевателей мало беспокоят Европу. При папе, Григории IX, происходит известная битва с татарами под Лигницей, где польское рыцарское войско было разбито в прах. Но, поскольку Батыевы рати далее не пошли, битву почли победою и успокоились.

В 1245-м году состоялся Лионский собор, на котором Михаил Черниговский отчаянно просил помощи у Запада против татар. (За что и был убит в ставке Батыя, а совсем не за отказ «поклониться идолам». Монголов отличала крайняя веротерпимость, а в войске их от трети до половины составляли христиане несторианского толка.)

Но на Лионском соборе папа анафемствовал императора Фридриха II, на что тот ответил общей критикой тогдашнего духовенства. А с монголами решили дружить, отправив посольство Плано Карпини в Каракорум, к монгольскому Великому Хану.

Гораздо больше занимают папу и королей взаимная грызня и неудачи в Святой Земле, где медленно, но верно, европейцы теряли одно за другим завоевания первого крестового похода[10].

В конце XIII — начале XIV столетия папы схлестнулись с французским королем Филиппом IV Красивым (1268—1314 гг.), тем самым, который разгромил орден тамплиеров и сжег Жака Моле. Филипп попросту перевел папский двор к себе под крыло, в Авиньон. Возвращение пап, через семьдесят лет, из Авиньона в Рим было долгим и трудным. Тут-то и началась схизма, когда правили Авиньонский и Римский папы одновременно, закончившаяся только на Констанцком соборе 1415—1417-х годов.

Папы очень долго, несмотря на призывы ряда проповедников и святых, сами не хотели возвращаться в Рим, где не кончались смуты и вооруженная вражда могущественных родов Орсини и Колонна, Савелли и Каэтани.

В Рим переселился было в 1367-м году папа Урбан V, француз, но он вернулся в Авиньон. Сменивший его Григорий XI (1370—1378 гг.), Роже де Бофор, опять же переселился в Рим в 1376-м году.

Григорий XI умер, и вот тут-то и явился из небытия Урбан VI, — даже не кардинал, а скромный архиепископ города Бари (куда были перевезены мощи Святого Николая из Мирр Ликийских, после чего Николай на Западе стал называться не Мирликийским, а Барийским), города на побережье Адриатики, Бартоломео Приньяно, избранный французскими кардиналами только потому, что воинственная толпа римлян била в стены дворца, угрожая расправами, требуя избрать папой итальянца, и даже обязательно римлянина.

Бартоломео Приньяно, по мысли выборщиков, должен был тихо сложить с себя сан и уступить престол французу, Роберту, из рода графов Женевских, чего он, однако, не сделал, проявив, наряду с упрямством и грубостью, незаурядную волю. Его соперник вернулся в Авиньон, и там был избран папой (антипапой) под именем Климента VII. Началась схизма.

Пользуясь источниками, мы можем дать портреты того и другого соперничающих наместников Святого Петра.

Женевский кардинал Роберт, епископ Камбре, отличался высоким ростом, атлетическим телосложением, красотой лица, прекрасными манерами и гладкой речью. Одевался великолепно. Подарками и подкупами многих привлек на свою сторону. Умел владеть собою, был красноречив и не стеснялся в средствах достижения своей цели. Бога он не боялся, на людей внимания не обращал. «Я, конечно, не служил Богу, если бы не находил это выгодным», — заявлял он. Папой он был избран на тридцать шестом году жизни.

Бартоломео Приньяно, архиепископ Барийский, по отзывам «лучший кандидат в папы, если бы он не был папой», был человек твердый, суровый, неподатливый, равнодушный к роскоши, деньгам и комфорту… Проклятьем его был несчастный характер — гордый, дерзкий, властный и горячий. Он постоянно оскорблял окружающих, его поступки отталкивали, даже когда вызывались добрыми намереньями. У него был смуглый цвет лица, блестящие черные глаза, сухие нервные руки, желчный беспокойный темперамент. Таким изображают папу Урбана VI биографы. Выходец из сравнительно незнатной семьи, он начал карьеру приходским священником, епископом стал через четырнадцать лет. Несколько лет провел в Авиньоне, в качестве советника Григория XI, хорошо изучил пороки куриалов и был намерен бороться с ними без всякого снисхождения. Своего любимого племянника, вознесенного им из ничтожества, он порою, наедине, порол, грозя отлучить от церкви, но вряд ли смог исправить этого «пустого ничтожного человека, достойного управлять скотным двором, а не быть знаменосцем церкви».

вернуться

10

Кстати, в попытках европейцев завоевать северную Африку наблюдается закономерность, прослеживаемая по тысячелетиям. Все подобные попытки рано или поздно кончаются крахом. Поход ахейских греков на Египет кончился ничем. Организовать свои колонии на африканском берегу классическим грекам тоже не удалось, финикияне не пустили. Властно стал на земли Африки Рим, и вроде бы надолго. Но уже во времена Византии арабы отвоевывают эти земли у европейцев. Точно так же, в конце концов, не удержались в Сирии и Палестине крестоносцы.

Промышленная Европа захватила, было, весь черный континент. Но вот мы присутствуем при том, как европейцы медленно, но неуклонно теряют вновь свои африканские завоевания, и уже потеряли, после войны в Алжире, всю северную Африку. Недалек исход европейцев и с юга Черного континента.

22
{"b":"2467","o":1}