ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Глава 36

Ягайла все так же лежал, утопивши лицо в кошмы, когда в шатер посунулся старший воевода.

— Я же просил! — вскинулся было Ягайло.

— Гонец от Мамая! — отмолвил тот. — Кажут, подается Москва! Перемолви с има, княже!

Он вскочил, отчаянно и обреченно вскинул подбородок. Долго застегивал сверх атласного летника парадный пояс с византийскими капторгами, пальцы не слушались. Уже одевая шапку с долгим, свисающим набок верхом, подумал: ускакать, скрыться? Но посол ждал у шатра. Не ползти же змеею вон, поднявши заднюю полу!

Вышел. Заботно жмурясь от солнца, скользящим боковым рысьим взглядом проверил, много ли ратных в оружии близ него. Кмети держали копья в руках.

Нахрабрясь, взглянул на татарина, смуглого, в черной негустой бороде, широкого в плечах. И татарин, уже понявший, что рать Ягайлы не тронулась с места, мрачно поглядел на него, невесело показавши белые крепкие зубы, усмехнул:

— Что ж ты, князь?! Торопись! Нето и к зипунам не успеешь! Левое крыло московитов разбито, передовой полк вырублен весь! Знамени уже нет!

Коназ Дмитрий убит! Нажми на правое крыло, там твои братья и вороги твои, Ольгердовичи! Сокруши их, и будем делить полон! А там — пойдешь на Москву!

Наберешь серебра и рухляди! Рабынь! Красивых урусутских девок! — Татарин усмехался зло, глядя Ягайле в глаза. — Не будь трусом, князь! У тебя сильная рать!

Толмач переводил, не щадя Ягайлы. Услышавши слово «трус», Ягайло побледнел от гнева.

— Думай, что говоришь, смерд! — отмолвил с тихой угрозой.

— Моя не смерд! — тотчас перевел толмач. — Моя оглан, Чингизид, моя может стать ханом!

— Так она говорит! — требовательно добавил толмач, оборачивая лицо к великому литовскому князю.

— Не будем ссориться, князь! — примирительно вымолвил татарин, завидя, как меняется лик Ягайлы. — Мамай и ты — союзники, и оба — враги Москвы! Мамай просит тебя поднять войска! Он почти победил! Хочешь ли ты оставить своих воинов без добычи?

— Хорошо! — отмолвил Ягайло после долгого молчания. — Я выступлю!

— Прикажи свертывать шатры! — повелел он громко. И по тому, как готовно помчались вестоноши, понял, что войско, истомясь, рвется в бой.

— Скачи к Мамаю! — сказал. — Повести, что мы выступаем! Скоро!

И пока татарин, намеренно медля, садился на коня, а кмети яро убирали шатры, торочили поводных и седлали боевых коней, Ягайло все стоял, выпрямившись и глядя сурово. И пока отъезжали татары, продолжал глядеть им вслед, и уже только когда те скрылись за дальним лесным островом, поворотил гневное лицо к воеводам.

— Проверить подковы у всех коней! Ежели надобно — перековать!

Проверить сряду! Ратники должны быть готовы к бою! И послать вестоношей, пусть вызнают, где теперь князь Олег. Без того выступать нельзя!

И когда поскакали с приказами, уменьшившейся дружине ближней высказал возможно строже:

— Ежели Дмитрий убит, московиты долго не простоят. Но тем паче мы не должны спешить и бросать полки в бой очертя голову!

Строго сказал. И, кажется, проняло. А когда уже и эти отъехали и остался токмо свой воевода со Скиргайлой, им двоим высказал:

— Пока не побегут мои братья и не отступит Олег, мы будем ждать!

— Станем побеждать, не ратясь? — уточнил, кривясь, воевода. А брат промолчал. Решил, видно, не токмо не спорить, но и не думать вовсе, делая то, что повелит ему старший брат. И это было лучше всего! Одному Скиргайле и высказал с глазу на глаз.

— Гонцы будут ко мне — не пропускать! И боярам всем:

— До моего приказа стоять на месте!

Нетерпеливым мановением руки отогнавши холопов, что намерили уже снимать княжеский шатер, и отогнув завесу входа, он полез внутрь, с пол-оборота повелев:

— И ко мне — никого! Пусть ждут!

В шатре он уселся на груду кошм, подобравши ноги под себя. Положил рядом саблю, утвердил перед собою крест. «Я молюсь!» — высказал сам себе вполгласа и замер, хищно оскалив зубы, готовый вскочить, кричать, драться, ежели его силой поволокут из шатра…

Еще и сейчас, ежели бы он поднял и повел полки, все могло бы поворотить иначе и в битве на Дону, и в истории.

Глава 37

Боброк соскочил с коня, по щиколотку утонув в сухих дубовых листьях.

Доволен ли он? Сражение это — последнее и самое великое в его жизни — припишут князю Дмитрию. В крайнем случае — Владимиру Андреичу, что сейчас, сидя на переминающемся в нетерпении игреневом жеребце, весело балагурит с кметями. Из серпуховского князя со временем вырастет добрый воевода! Он понимает кметей, и те верят ему! Прибавить терпения, опыта и лет… Но еще не теперь! Андрей Ольгердович? Андрей умеет воевать под чужим началом.

Полоцкому князю не везет и будет не везти всю жизнь. Он никогда не отберет престол у Ягайлы! А жаль… С этим подонком, коему Ольгерд, умирая, передал свой престол, неможно иметь дела. Добро хоть то, что нынче, обманывая татар и выжидая, он неволею поможет Москве! Микула Василич? Из Вельяминовых, по всем рассказам, самым дельным был не он, а Иван, казненный Дмитрием… Нет, на Москве, кроме него, Боброка, нету дельных воевод!

Он стоял в сухих дубовых листьях, жевал сорванную травинку и думал.

Думалось невеселое. Он и сейчас не верил Дмитрию: а ну как упрямо настоит на своем, двинет полки не туда, куда надобно, перепутает все на свете и потеряет рать! Он обернул лицо, поглядел строго, сказал:

— Ежели передовой полк побежит, пусть мне немедленно доложат о том!

— Вестоноши расставлены! — возразил, подчеркивая слова и тем показуя тайную обиду, младший воевода. Боброк слегка склонил взлысую сухую голову.

Подумал еще. Подумав, перемолчал.

— За Упу, встречу литве, послано! — подсказал молодший воевода.

— Ежели Ягайло все-таки двинет полки, немедля повестишь о том князю Олегу! — выговорил Боброк. Тот, без лишних слов понимая своего князя, молча кивнул. С Олегом Рязанским Боброк сговаривал сам, через послов.

Ответ был уклончив, и все-таки была у Боброка надежда, что, ежели Литва выступит, князь Олег придет к ним на помочь.

Он отдал еще несколько мелких приказаний, только чтобы не молчать и убедиться еще раз в готовности войска. Издали доносило шумы сражения.

Передовой полк должен был погибнуть не сходя с места, а им тут приходило ждать, обрекая Вельяминова с белозерскими князьями на разгром. Но только так, только так можно было выиграть бой! Не отбиться в очередной раз, а именно разгромить Мамая!

Он вздохнул полною грудью. Пахло вялым листом, дубовою корой, грибною сырью. А ему казалось, что пахнет кровью и чадною горечью пожаров. Он все стоял, выпрямившись, хотя холоп приготовил ему место под дубом и даже холодную утку с нарезанным ломтями хлебом, серебряною чарою и флягою кваса разложил на льняном вышитом рушнике. Боброк повел взглядом и легким наклонением головы одобрил холопа, но с места не двинулся, хотя вестоношам велел повестить, чтобы кормили кметей.

Владимир Андреич, подъехавши, соскочил с коня. Косолапя, широко улыбаясь, пошел к Боброку.

— Еще не время! — сказал Боброк, предвосхищая вопрос.

— Фряги в напуск пошли! — прокричал с дерева сторожевой. — В латах вси!

Владимир Андреич, закусив губу, ждал, что решит Боброк. Волынский князь поднял голову, глянул в глаза князю серпуховскому с незримой усмешкой, произнес:

— Самое лучшее теперь, раз уж слез с лошади, Андреич, разделить со мной трапезу!

У двадцатисемилетнего серпуховского володетеля обиженно задергались губы. Но под настойчивым осуждающим взглядом Боброка он таки подчинился.

Сел по-татарски на попону, принял вторую серебряную чару, поданную слугою.

Вопросил:

— Мед?

Отмотнул головою Боброк:

— Квас! В походах хмельного вовсе не пью. — Сам твердыми пальцами разломил холодную дичь, большую часть подал серпуховскому князю, указал глазами на хлеб, молча протянул слуге, ставшему тут за кравчего, свою чару. Владимир Андреич крепко жевал, молодыми зубами разрывая жестковатое мясо — двигались щеки, двигалась светлая борода. Как-то прижмурясь и словно выдавливая слезу из глаз, произнес:

99
{"b":"2475","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику
Хищник цвета ночи (СИ)
Далекие миры. Император по случаю. Книга пятая. Часть вторая
Забери меня с собой
Страх: Трамп в Белом доме
Не хочу жениться!
Официантка
Космическая Одиссея 2001. Как Стэнли Кубрик и Артур Кларк создавали культовый фильм
Парень из прерий